Конкурсный управляющий ООО «Производственная компания Славянская трапеза» обратился с заявлением о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. Кредитор КПК «Крым», поддержанный ООО «СтартМани», также подал заявление о привлечении ряда лиц к субсидиарной ответственности. Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований. Апелляционный суд перешел к рассмотрению спора по правилам суда первой инстанции и отказал в удовлетворении объединенных заявлений полностью. ООО «СтартМани» обратилось в Арбитражный суд Московского округа, указав на неполное исследование обстоятельств и наличие оснований для привлечения к ответственности. Окружной суд установил, что апелляция не исследовала доводы о переводе бизнеса должника на подконтрольные лица и не оценила доказательства. Кассация отменила постановление апелляции и направила спор на новое рассмотрение (А40-260093/2022).
Фабула
ООО «Производственная компания Славянская трапеза» было учреждено в июне 2018 года и осуществляло деятельность в сфере производства готового питания. Контролирующим должника лицом с даты создания и до признания банкротом в декабре 2022 года выступала Елена Петькова, являвшаяся единственным участником и руководителем.
Конкурсный управляющий ООО «Производственная компания Славянская трапеза», которое было признано банкротом, обратился в суд с заявлением о привлечении Елены Петьковой, ООО «Славянская трапеза», ООО «Стройсервис» и КПК «Крым» к субсидиарной ответственности.
Кредитор КПК «Крым», поддержанный ООО «СтартМани», также подал заявление о привлечении к субсидиарной ответственности Елены Петьковой, ООО «Славянская трапеза», Андрея Акулова, ООО «Глобал Фуд», ООО «Фабрика кулинарии», ООО «ИД Риэлти», Ивана Мирошниченко, ООО «Кук студио» и ООО «Студия вкуса».
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований. Апелляционный суд перешел к рассмотрению спора по правилам суда первой инстанции и отказал в удовлетворении объединенных заявлений полностью. ООО «СтартМани» обратилось в Арбитражный суд Московского округа.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Москвы отказал в удовлетворении заявленных требований о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности. Суд исходил из того, что конкурсным управляющим не раскрыты и не доказаны причины банкротства должника, не приведены конкретные фактические обстоятельства, свидетельствующие о необходимости привлечения каждого из заявленных ответчиков к субсидиарной ответственности.
Девятый арбитражный апелляционный суд перешел к рассмотрению дела по правилам суда первой инстанции и отказал в удовлетворении объединенных заявлений. Апелляция указала, что Елена Петькова передала документацию конкурсному управляющему, сделки с ООО «ИД Риэлти» были заключены на рыночных условиях, а в признании их недействительными суд отказал.
Суд отметил, что ООО «ИД Риэлти» и ООО «Фабрика кулинарии» не были признаны аффилированными с должником лицами, а Иван Мирошниченко не может быть признан контролирующим лицом. Апелляция также указала, что ООО «Кук студио» приобрело товарный знак должника возмездно, а ООО «Глобал фуд» производит продукцию для ООО «Кук студио» в соответствии с договором.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что в пункте 1 статьи 61.11 закона «О банкротстве» закреплено, что если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий или бездействия контролирующего должника лица, то такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. Кассация сослалась на разъяснения, данные в пунктах 3, 4, 5, 16 и 20 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53. В соответствии с пунктом 2 статьи 61.10 закона возможность определять действия должника может достигаться в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения или иным образом.
Окружной суд установил, что определениями Арбитражного суда города Москвы от 6 апреля 2023 года и 23 апреля 2025 года требования Федеральной налоговой службы были включены во вторую очередь реестра требований кредиторов должника в размере 15 тыс. рублей, а в третью очередь реестра требований кредиторов должника в размере 100 млн рублей основного долга, 7,1 млн рублей пеней и 15 тыс. рублей штрафа. Это составляет более 50% совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.
В пункте 28 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности за 2022 год, утвержденного Президиумом Верховного суда 26 апреля 2023 года, приведена позиция, согласно которой основанием для привлечения к субсидиарной ответственности может выступать избрание участниками юридического лица таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц, которые заведомо не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота.
Кассация подчеркнула, что сам по себе осуществляемый контролирующими лицами перевод бизнеса с одного лица на другое, как правило, носит недобросовестный характер, так как зачастую сопровождается неоплатой долгов перед кредиторами первой компании с лишением их возможности получить удовлетворение в банкротных процедурах.
На протяжении всего периода рассмотрения спора ООО «СтартМани» приводило доводы о том, что предпринимательская деятельность должника была продолжена на базе имущественного комплекса признанного банкротом ООО «Славянская трапеза» и осуществлялась до тех пор, пока сам должник не стал обладать первыми признаками неплатежеспособности. После возникновения этих признаков имущественный комплекс по производству продукции готового питания был переведен на иные юридические лица, включая ООО «Фабрика кулинарии», ООО «Глобал фуд», ООО «ИД Риэлти», ООО «Кук студио» и ООО «Студия вкуса». Однако обстоятельства, на которые ссылался кассатор, суды не исследовали.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил постановление апелляции и направил спор на новое рассмотрение.
Почему это важно
Суд обратил внимание, что при рассмотрении требований о привлечении к субсидиарной ответственности вследствие перевода бизнеса суд не вправе ограничиваться проверкой формальной независимости юридических лиц и законности отдельных сделок, комментирует Антон Солощенко, управляющий партнер экспертной компании «АльфаПро». Суд обязан исследовать, использовалась ли совокупность юридических лиц для продолжения хозяйственной деятельности при одновременном оставлении задолженности перед кредиторами на банкротящемся обществе.
Именно неполнота исследования этих обстоятельств стала одним из ключевых оснований для отмены постановления апелляционного суда и направления спора на новое рассмотрение. Данный судебный акт формирует подход, при котором суды первой и апелляционной инстанций не смогут игнорировать доводы заявителей о наличии признаков перевода бизнеса, ограничиваясь формальной оценкой отдельных обстоятельств.
Вместе с тем, добавляет Антон Солощенко, исследование споров о переводе бизнеса требует не только правовой оценки совершенных сделок, но и установления их совокупных экономических последствий. При изучении данных споров особое значение суд уделяет определению причинно-следственной связи между совершенными операциями и изменением финансового состояния должника, что предполагает проведение полноценного финансово-экономического исследования, а не исключительно юридическую оценку обстоятельств дела.
Заявители настаивали на том, что КДЛ выстроили модель ведения бизнеса, при которой долговые обязательства накапливались на одном юридическом лице, а после его банкротства деятельность продолжалась на базе того же имущественного комплекса через вновь созданные подконтрольные организации. По сути, речь шла о переводе бизнеса должника по модели «центр убытков — центр прибыли», говорит Олеся Аболенцева, эксперт-методолог Союза судебных экспертов «Экспертный совет». Апелляция отказала в привлечении к ответственности, сославшись на отсутствие достаточных доказательств. Однако Арбитражный суд Московского округа отменил этот отказ и направил спор на новое рассмотрение: нижестоящие суды не исследовали доводы о продолжении деятельности должника на его имущественном комплексе.
Налоговый аспект в данном деле имеет самостоятельное значение: требования уполномоченного органа превысили 50% совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди.
Данное решение усиливает требование к проведению глубокого экономического анализа: судам надлежит оценивать движение активов, выручки, долгов и налоговых обязательств в совокупности, экономическую целесообразность сделок и поведения КДЛ, а не только формальную аффилированность. Это решение подтверждает риск субсидиарной ответственности при искусственном дроблении бизнеса и переводе деятельности на новые юрлица без оплаты долгов, включая налоговые. Презумпция вины КДЛ и презумпция банкротства вследствие неправомерных действий руководителя могут быть опровергнуты ответчиком, но бремя доказывания добросовестности и разумности своего поведения для него возрастает. Для установления причинно-следственной связи необходимо проведение финансово-экономической экспертизы и определение даты объективного банкротства.
Методические рекомендации Экспертного совета позволяют определить критический момент неплатежеспособности и недостаточности имущества, а также разграничить нормальный предпринимательский риск, влияние внешних рыночных факторов и недобросовестный вывод активов, указывает Олеся Аболенцева.
В постановлении окружного суда Алексей Некрасов, советник юридической фирмы «Легикон-Право», отмечает несколько важных для судебной практики выводов, значение которых, по его мнению, заключается в дополнительном подтверждении связанности налоговых проверок и налоговых споров с обособленными спорами о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.
Во-первых, отмечена важность использования материалов налогового контроля для рассмотрения обособленных споров о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.
Во-вторых, указано на необходимость исследования арбитражным судом, рассматривающим обособленный спор о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, доводов о фактических обстоятельствах, которые могут подтвердить наличие фактического контроля лица (лиц) над бизнесом, в том числе за счет создания такой схемы бизнеса, которая предполагает сокрытие юридических связей и минимизацию фактических связей. В том числе путем перевода бизнеса с одного лица на другое лицо, что, как правило, носит недобросовестный характер и сопровождается неоплатой долгов перед кредиторами первого лица с лишением их возможности получить удовлетворение в банкротных процедурах.
В-третьих, показан хороший пример применения налоговой презумпции наличия вины контролирующих должника лиц в доведении юридического лица до банкротства в случае, если требования уполномоченного органа (налогового органа) превышают 50% совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди.
С учетом вышеизложенного, Алексей Некрасов высоко оценивает данное постановление как еще один элемент систематизации правоприменительной практики в такой сложной категории судебных споров, как привлечение к субсидиарной ответственности.
Постановление суда округа является одним из примеров последовательной борьбы с формальным подходом судов при оценке схем перевода бизнеса. Апелляционная инстанция оценила отчуждение производственного комплекса, прав на товарный знак и смену работодателя для персонала как независимые друг от друга факты. Кассация справедливо указала, что суду надлежало исследовать именно общую бизнес-модель группы, в рамках которой на должнике аккумулировались долговые обязательства («центр убытков»), в то время как функционирующий бизнес и ликвидное имущество разрозненно переводились на иные юридические лица («центр прибыли»).
Такой подход полностью согласуется с правовыми позициями Верховного суда РФ о недопустимости использования корпоративной структуры для уклонения от расчетов с кредиторами, считает Анна Бойко. Для судебной практики данное решение подтверждает ключевой стандарт: при наличии признаков продолжающейся деятельности на той же материально-технической базе суды обязаны оценивать совокупный экономический результат действий бенефициаров, а не ограничиваться проверкой рыночности отдельных сделок.
