Анна Бойко

Постановление суда округа является одним из примеров последовательной борьбы с формальным подходом судов при оценке схем перевода бизнеса. Апелляционная инстанция оценила отчуждение производственного комплекса, прав на товарный знак и смену работодателя для персонала как независимые друг от друга факты. Кассация справедливо указала, что суду надлежало исследовать именно общую бизнес-модель группы, в рамках которой на должнике аккумулировались долговые обязательства («центр убытков»), в то время как функционирующий бизнес и ликвидное имущество разрозненно переводились на иные юридические лица («центр прибыли»).

ВС РФ занял последовательную позицию: судебные расходы не могут быть квалифицированы как текущие платежи лишь потому, что взысканы после возбуждения дела о банкротстве. При разграничении очередности важен именно момент фактического несения расходов и их связь с основным обязательством, а не дата судебного акта о взыскании. Для судебной практики это решение означает пресечение попыток кредиторов искусственно повысить очередность своих требований до статуса текущих платежей за счет поздней подачи заявлений о распределении судебных издержек.

В условиях отсутствия всестороннего анализа последствий совершенных сделок, установления непосредственных причин возникновения банкротства, а также объективной причинно-следственной связи между сделками и наступившей неплатежеспособностью недопустимо подменять вменение убытков на привлечение к субсидиарной ответственности.

Данная позиция видится логичной и направлена на унификацию практики, поскольку смысл банкротства – пропорциональное и справедливое удовлетворение требований всех кредиторов. Иной подход, учитывая то обстоятельство, что в каждом третьем деле о банкротстве включены требования налогового органа, привел бы к отсутствию у иных кредиторов смысла на участие в деле о банкротстве.

Подобная позиция видится необоснованной, поскольку вменение убытков является более сложным составом с весьма широким кругом обстоятельств, подлежащих доказыванию. Возмещение убытков означает, что по итогам кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом. При этом судами не исследованы перспективы оспаривания сделок и совершения иных действий по пополнению конкурсной массы. Необходимо понимать, что деятельность управляющего должна носить рациональный характер и не допускать формальных действий. Судами при вменении убытков не учтено, что далеко не всякое оспаривание и не все процессуальные действия могут привести к положительному результату и фактическому поступлению имущества в массу должника. Без исследования указанного обстоятельства вывод о взыскании убытков является преждевременным и сделанным при неполном выяснении всех обстоятельств.

На мой взгляд, постановление окружного суда не повлияет кардинально на правоприменительную практику, поскольку судебная коллегия по экономическим спорам ранее уже неоднократно высказывала позицию в схожих правовых ситуациях и приходила к выводу о необходимости определения судами факта нуждаемости должника в имуществе в каждом конкретном случае. В данной ситуации суды первой и апелляционной инстанций подошли к рассмотрению заявления лишь с формальной точки зрения, сугубо узко толкуя закон, не исследуя при этом конкретные обстоятельства спора через призму паритета и справедливости. Данное постановление — это та, к сожалению, нередкая ситуация, когда роль окружного суда сводится сугубо к устранению ошибок, допущенных судами нижестоящих инстанций, влекущих за собой нарушение баланса интересов. Цель данного постановления не изменение практики, а лишь ее приведение в единообразное состояние.

Важно то, что в предмет доказывания входит лишь факт нарушения очередности погашения требований без учета и анализа осведомленности кредитора о неплатежеспособности должника. В Постановлении ВАС РФ № 63 сделан вывод, что проценты в порядке 395 ГК РФ взыскиваются за тот период, когда кредитор узнал или должен был узнать о признаках недействительности сделки. При этом сам по себе вывод судов о том, что кредитор узнал о недействительности сделки с момента введения наблюдения видится довольно необоснованным. Уже достаточно долго высшие суды читают, что размещение сведений о банкротстве не означает автоматическую осведомленность всех кредиторов о нем. Для подтверждения факта осведомленности необходимо, как минимум, дать оценку поведению кредитора. В частности, проанализировать его на предмет аффилированности, длительности и рыночности договорных отношений и т.д. Учитывая, что при рассмотрении заявления об оспаривании сделки, а также заявления о взыскании суммы процентов, оценка поведения кредитора не проводилась, то вывод о факте его осведомленности на дату введения наблюдения преждевременный. На мой взгляд, взыскание по ст. 395 с даты введения процедуры несправедливо.

Подобный судебный акт был бы справедливым и устранил бы строго формальный и неиндивидуализированный подход судов нижестоящих инстанций к правоприменению. Ссылки на п. 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда № 35 без привязки к фактическим обстоятельствам дела и их оценки — необоснованные. В сложившейся ситуации весомое обстоятельство, что цессия заключена со значительным дисконтом, а цессионарий находился в неустойчивом финансовом положении и спустя непродолжительное время был исключен из ЕГРЮЛ. Подобное положение вещей в совокупности с иными фактами может свидетельствовать о мнимости цессии и попытке тем самым избежать бремени несения расходов. Такое поведение недобросовестное с точки зрения ГК РФ и влечет к несправедливому нарушению прав независимых лиц на возмещение понесенных расходов.

Отменяя судебные акты, ВС РФ исправил в большей степени именно фактические ошибки, допущенные нижестоящими инстанциями, которые в основу решения положили лишь факт аффилированности, не исследуя при этом иные обстоятельства, имеющие юридическое значение для оспаривания сделок. По своей сути, отменяя судебные акты, ВС РФ в очередной раз напоминает о недопустимости отождествления аффилированности лица по отношению к должнику с его автоматической недобросовестностью. Данный «прокредиторский подход» по отношению к аффилированным лицам не является новым. В частности, он ярко выражен в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц от 2020 года.

Рассматривая спор и отменяя решение, ВС РФ данный принцип продемонстрировал на практике: поставщик реализовал свое право на включение требования в реестр требований кредиторов, в связи с чем, спорное оборудование подлежит передаче в конкурсную массу должника. В данной ситуации принцип баланса интересов был соблюден как раз-таки за счет приоритета банкротных норм над нормами гражданско-правовыми. На самом деле, подобный приоритет, сформулированный в определении, не является на практике новинкой. В силу специфики правоотношений, нормы закона о банкротстве уже давно имеют статус «специальных норм», которые в силу известного общеправового принципа отстраняют общий закон – ГК РФ. В частности, судами неоднократно формулировался вывод о приоритете норм закона о банкротстве в отношениях, связанных с недействительностью сделок в процедуре, мировым соглашением.

На практике перед любой сделкой с недвижимостью для оценки правомочий лица осуществлять действия по распоряжению объектом недвижимости и его добросовестности, юристы советуют на основании данных из ЕГРН проверять недвижимость, в частности информацию о собственниках объектов. Если раньше получить выписку из ЕГРН можно было в течение минимального срока и без какого-либо обоснования, обратившись с запросом посредством доступа к ФГИС ЕГРН, то принятие закона в значительной степени усложняет данный процесс, а в некоторых случаях делает его неисполнимым.