У наемного руководителя другая проблема: ссылка на указания собственника сама по себе не освобождает его от ответственности. Поэтому в кризис особенно важно не просто принимать решения, а оставлять доказательства того, почему именно они в конкретный момент считались разумными и были направлены на сохранение бизнеса и расчеты с кредиторами. Именно эти документы и экономические обоснования спустя несколько лет могут оказаться важнее самого факта того, удалось компанию спасти или нет.
Для практики этот кейс важный ориентир: в сложных спорах недостаточно просто собрать максимально возможный объем доказательств — необходимо связать их между собой и объяснить суду, как развивались отношения сторон и почему те или иные действия были для них экономически закономерны. Такой подход позволяет перейти от формальной оценки отдельных документов к установлению фактического содержания отношений.
У наемного руководителя другая проблема: ссылка на указания собственника сама по себе не освобождает его от ответственности. Поэтому в кризис особенно важно не просто принимать решения, а оставлять доказательства того, почему именно они в конкретный момент считались разумными и были направлены на сохранение бизнеса и расчеты с кредиторами. Именно эти документы и экономические обоснования спустя несколько лет могут оказаться важнее самого факта того, удалось компанию спасти или нет.
Для практики этот кейс важный ориентир: в сложных спорах недостаточно просто собрать максимально возможный объем доказательств — необходимо связать их между собой и объяснить суду, как развивались отношения сторон и почему те или иные действия были для них экономически закономерны. Такой подход позволяет перейти от формальной оценки отдельных документов к установлению фактического содержания отношений.
Сегодня одной из наиболее сложных задач остается определение момента возникновения неплатежеспособности. Сам факт наличия просроченной задолженности еще не всегда свидетельствует о потере способности компании исполнять обязательства: бизнес может сталкиваться с временными кассовыми разрывами, особенностями отраслевого цикла, спецификой расчетов с контрагентами и другими обстоятельствами, которые не означают невозможность дальнейшего ведения деятельности. Критерии неплатежеспособности также влияют и на момент введения процедуры реструктуризации. Для принятия решения о возможности реабилитации необходимо понимать, столкнулась ли компания с временными финансовыми трудностями, которые могут быть преодолены, или ее состояние свидетельствует о глубоком и устойчивом кризисе.
Каждый из рынков имеет свойственный ему период оборачиваемости капитала и, как следствие, период погашения кредиторской задолженности, запуска денежных средств в обороте. Эффект от любых профилактических мер будет заметен только в долгосрочной перспективе. Планомерное снижение ключевой ставки способствует увеличению покупательской способности, но темпы ее снижения испытывают на прочность действующие компании, которые имеют небольшой запас по чистой прибыли и балансируют на грани неплатежеспособности.
ПАО "Фармсинтез" имеет баланс по итогам 2025 года в размере 2,7 млрд. руб., при этом сумма требований ФНС по заявлению о признании банкротом составляет чуть более 20 млн. руб. Среди положительных тенденций стоит выделить, что помимо заявления налогового органа в картотеке арбитражных дел нет сколько-нибудь существенного объема требований других кредиторов. Обычно в ситуации, когда компания действительно становится банкротом, появляется целый перечень крупных исковых заявлений, что свидетельствует о прекращении расчетов с кредиторами.
Среди отрицательных факторов можно выделить источник образования задолженности – обязательства из оплаты взносов в социальных фонд и недоимка по НДФЛ. Стоит отметить, что задолженность в размере до 10 млн. руб. существовала у ПАО "Фармсинтез" с начала 2025 года, но в 2026 году она резко начала увеличиваться. Также негативным фактором будет являться то, что 2025 год завершился для ПАО "Фармсинтез" убытком в 250 млн. руб., что значительно увеличивает потенциал для банкротства. Возможно, мы еще просто не видим требований иных кредиторов.
При всех описанных обстоятельствах, риск банкротства остается все же низким. Наличие долга в 20 млн руб. не будет достаточным основанием для вывода о банкротстве компании, у которой только основных средств на балансе на сумму 430 мл
Верховный Суд закроет данный вопрос и сформирует судебную практику по ситуациям с возвращением лизингодателю имущества без дальнейшей реализации. Вопрос экспертов вероятнее всего подниматься не будет, поскольку экспертиза, с которой не согласно АО «ГТЛК», была судебной и повторной.
Комментарии Судебной коллегии в данной части были бы также очень значимы для формирования подхода к праву на судебную защиту участника Общества. Однако остается открытым вопрос, почему на протяжении стольких лет участник с 45% долей не интересовался хозяйственной деятельностью Общества, не ознакомился с отчетами, не запрашивал первичные документы у компании, зная, что в ее собственности имеются активы. В связи с этим, возможно, Судебная коллегия также затронет и данный вопрос при рассмотрении жалобы.
Такой подход ранее создавал риск блокирования обязательных платежей в процедурах банкротства, включая судебные и процессуальные расходы (например, на экспертизу). Решение округа снижает эти риски и делает практику более предсказуемой. Обсуждаемая позиция суда ограничивает возможность банков и участников процедуры произвольно отказывать в проведении платежей под предлогом «календарной очередности». Для практики банкротства это означает большую гибкость в финансировании процедур и снижение процессуальных затруднений.
Мы предполагаем, что ситуация должна разрешиться в пользу ООО «Проминвест и К» (истца). Нижестоящие суды утверждают, что земельный участок общего пользования нельзя сдать в аренду, так как единственным пользователем земли может быть только арендатор, что противоречит правовому режиму земель общего пользования (постановление Двадцать первого арбитражного апелляционного суда по данному делу). Однако действующие нормы ГК РФ и ЗК РФ нужно трактовать следующим образом: земельный участок общего пользования не может быть передан в аренду на условиях исключительного пользования, так как это противоречит его правовой природе. Аренда возможна лишь в случаях, когда не ограничивается свободный доступ граждан, что подтверждается ст. 39.8 ЗК РФ и ст. 262 ГК РФ. А при передаче спорного участка в аренду частным организациям доступ граждан к водным ресурсам оставался, таким образом, нарушения публичных интересов не имело места.
Суд развивает практику расширенного толкования презумпции вины контролирующих лиц, согласно которой несоблюдение стандарта разумного и добросовестного поведения в сфере корпоративных отношений (а именно аккумулирования и сохранения информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытия при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства) предполагает, что требования кредиторов не были удовлетворены именно по вине КДЛ, если не доказано иное. В данном случае «добросовестное поведение» — оценочная категория, которая требует не только исследования документарных доказательств, но и проведения экспертной оценки причинно-следственных связей и их влияния на объективное банкротство.
Суды трех инстанций не учли судебную практику о распределении бремени доказывания, сформированную Верховным Судом РФ после выхода постановления Конституционного Суда № 20-П от 21 мая 2021 г. Статистика разрешения аналогичных споров уже давно на стороне кредиторов. Ведь в силу неравенства возможностей нелогично возлагать бремя доказывания причин банкротства на кредиторов исключенного из ЕГРЮЛ общества. Верховный Суд РФ не позволяет выносить решения по таким делам в пользу ответчика только за счет применения нужных правовых норм, поэтому возражения директоров и участников должны быть построены вокруг убедительной экспертной оценки в виде заключения финансово-экономической экспертизы. Считаю, что помимо ошибки судов в распределении бремени доказывания Верховный Суд может еще напомнить и о необходимости обстоятельного выяснения причин банкротства.
На наш взгляд, позиция ВС РФ не выглядит настолько убедительной, насколько могла бы быть: в деле не хватает однозначных доказательств транзитного характера операций должника и анализа экономических связей между должником, банком и выплатой дивидендов. С одной стороны, аффилированность давно не является важнейшим аргументом при установлении фиктивности сделки, с другой – в данном деле явно существует бенефициарный интерес банка к деятельности должника, о чем говорят сроки осуществления платежей и дальнейшие события. Хотелось бы увидеть от ВС РФ более убедительные доводы, обосновывающие позицию, почему выплаченные спустя 3,5 года дивиденды в меньшем размере следует признать возвратом заемных денежных средств. Думается, что данное дело не станет практикообразующим ввиду множества «серых пятен», однако заложенную тенденцию – отход от формального подхода к определению транзитности и аффилированности в банкротстве – следует считать правильной и позитивной для практики.
В указанном деле Верховный Суд РФ встал на защиту прав Голованова М.В. (далее – КДЛ). Суды нижестоящих инстанций, привлекая КДЛ к субсидиарной ответственности, приводили в качестве аргумента неисполнение обязанности КДЛ по обращению в суд с заявлением о признании контролируемого лица банкротом. Однако установленный в уголовном судопроизводстве факт завышения стоимости подрядного договора (подтвержденный результатами проведенной экспертизы) доказывал как отсутствие у должника задолженности, так и произведенную переплату стоимости выполненных работ. В таком случае задержка оплаты, произведенная КДЛ, является не основанием для реализации в отношении должника процедуры банкротства, но действиями, направленными на предотвращение преступления. Суды нижестоящих инстанций указали, что судебные акты по подрядному спору не влияют на основания привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности, в то время как, по мнению ВС РФ, именно наличие неисполненного судебного акта по данному спору и является причиной банкротства должника, и, соответственно, привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности.
Необходимо отметить, что второй вариант, конечно, более предпочтительный для практики, так как на данный момент, на наш взгляд, фактические обстоятельства дела установлены не полностью: о причинах данного займа в материалах дела ничего нет; неверно считать займ мнимой сделкой исходя только из наличия денежных средств в кассе должника. Необходимо провести экспертизу финансового состояния должника и его необходимости в реальных деньгах, которые должник как раз мог получить от главного бухгалтера быстро и под низкий процент. Более того, в практике арбитражных судов устоялась позиция, что сама по себе аффилированность не может считаться основанием для признания сделки недействительной. Более того, в актах судов ничего не сказано о последствиях возврата бухгалтером ошибочно перечисленных должником денежных средств в сумме 306,3 тыс. рублей. ВС РФ также, на наш взгляд, должен разъяснить, почему суды признали недействительной всю сделку в размере 1 400,7 тыс. рублей, а не 1,094 млн рублей, как это есть в расчетах.
Поскольку Верховный Суд на данный момент не указал определенного алгоритма определения такой даты (и, на наш взгляд, высока вероятность того, что не укажет и в этот раз), с датой определения такой даты могла бы помочь соответствующая финансово-экономическая экспертиза. Факторы влияния тех или иных сезонных явлений (сезонный спрос, жизнедеятельность пчел и т.п.) на соответствующие производственные процессы, на наш взгляд, также могут быть предметом экспертизы. С одной стороны, отрицать влияние указанных факторов невозможно, с другой – реальной причиной банкротства они могут стать либо при ненадлежащей проработке бизнес-стратегии, либо при возникновении форс-мажора. Прямую зависимость указанных факторов и наступления фактического банкротства поможет доказать соответствующая экспертиза. В качестве аргументов заявителями приводятся доводы о переводе бизнеса и одновременном предъявлении банками своих требований должнику (с совокупным размером около миллиарда рублей).
Напомним, что в праве отсутствует презумпция вины арбитражного управляющего, а это значит, что непринятие арбитражным управляющим мер по взысканию дебиторской задолженности должника не должно автоматически означать наличие убытков. В какой-то степени такие действия могут быть обоснованными — например, когда иное однозначно повлечет за собой большие расходы, а денежные средства в настоящий момент могут быть потрачены более эффективно. Более того, суд должен установить реальную утрату возможности пополнения конкурсной массы вследствие действий арбитражного управляющего. В свою очередь, на новом рассмотрении могут быть проведены еще одна экспертиза, которая не только выявит рыночную стоимость стоимость дебиторской задолженности, но и оценит другие экономические показатели должника, которые свидетельствуют о низкой ликвидности данного права требования. Это поможет суду правильно оценить действия арбитражного управляющего с точки зрения экономической эффективности. Напомним, в первой инстанции вопросы перед экспертом об этом не ставились.
Необходимо согласиться с выводом суда о том, что добросовестный управляющий не должен ограничиваться одной обеспечительной мерой, а должен руководствоваться эффективностью сохранения конкурсной массы. Так, действительно, временный управляющий совершил необходимые действия для наложения на руководителя должника запрета распоряжаться денежными средствами без согласия временного управляющего, однако в той ситуации этого было недостаточно. Более того, податель жалобы ссылается на наличие требования кредитора о подаче заявления о принятии обеспечительных мер в виде ареста имущества, что тем более обязывает временного управляющего попытаться наложить еще одну обеспечительную меру. Придерживаясь вышеуказанного подхода, суд отправил на повторное рассмотрение два эпизода жалобы по неприменению обеспечительных мер.
На практике нередко возникают ситуации, когда одновременно с одних лиц взыскиваются убытки, а другие привлекаются к субсидиарной ответственности. Общая сумма по таким требованиям может превысить совокупный размер требований кредиторов. К сожалению, в постановлении содержится только указание на ошибку в виде превышения взысканных сумм над требованиями кредиторов и нет никаких выводов о распределении ответственности и убытков. Представляется, что для решения дела было возможно альтернативное обоснование, поскольку превышающая требования кредиторов сумма очевидно выглядит не как причина банкротства банка и могла быть квалифицирована в качестве корпоративных убытков. Иск о привлечении к ответственности по корпоративным основаниям подается в силу закона от имени самого должника, который выступает прямым выгодоприобретателем по этому иску. Поэтому цена данного иска не ограничена размером требований кредиторов.
Суд обратил также внимание на неразумность банков, предоставивших кредиты без надлежащей проверки заемщика, и отметил, что неразумное наращивание кредиторской задолженности само по себе не может служить основанием для отказа в освобождении от долгов гражданина по результатам завершения процедуры банкротства. Многие не знают либо забывают, что при подозрении должника в преднамеренном банкротстве закон о банкротстве предоставляет право на обращение с ходатайством о назначении экспертизы в целях выявления признаков преднамеренного или фиктивного банкротства. Такая экспертиза может быть мотивирована необходимостью проверки оснований для освобождения должника от исполнения обязательств по итогам банкротства. Эксперт устанавливает время аккумуляции задолженности, его соотношение с периодами вывода активов и возникновением у должника признаков недостаточности имущества.
Возможность уменьшения размера вознаграждения конкурсного управляющего во многом зависит от совершенных им неправомерных действий, а также от факта причинения убытков должнику или кредиторам. Судами не раз подчеркивалось, что умышленное затягивание конкурсного производства также может являться основанием для снижения размера вознаграждения конкурсного управляющего. Разрешая дело о снижении вознаграждения КУ, суд каждый раз вынужден балансировать между конституционным правом КУ на оплату труда в размере не ниже установленного п. 3 ст. 37 Конституции РФ, а также защитой интересов кредиторов и должника, пострадавших от действительно недобросовестных действий КУ.
ВС РФ неоднократно подчеркивал, что целью возмещения убытков является восстановление положения кредиторов. С конкурсного управляющего не может быть повторно взыскана уже взысканная сумма, поскольку это приведет к неосновательному обогащению на стороне должника и кредиторов. При наличии спора относительно размера убытков суды, как правило, назначают экспертизу, а ее результат зависит от формулировки поставленного вопроса. В определении суд указал, что собирается установить размер убытков через оценку стоимости аренды автомобиля, то есть путем расчета упущенной выгоды. С такой позицией нельзя согласиться, поскольку из материалов банкротного дела следует, что кредиторы собирались продать автомобиль, положение о его продаже было утверждено судом, а его сдача в аренду не предполагалась. Упущенная выгода не может быть взыскана, если не было планов по ее получении.
Аргумент о "транзитности" счета должника указывает, что КУ не согласен с распоряжением должником кредитными средствами, поступивших во исполнение кредитных договоров, однако контроль за тем, как заемщик распоряжается кредитными средствами, на наш взгляд, в сферу ответственности банка входить не должен. Указав, что требования КУ в основном сводятся к тому, как заемщик потратил кредитные средства, а не к факту их предоставления, суд ограничил ответственность банков за распоряжение кредитными средствами своими заемщиками. При наличии обоснованных сомнений у КУ относительно мотивов и действий банка КУ следовало обратиться к экспертизе действий банка, совершенных перед заключением кредитных договоров с должником, с целью выяснения соответствия указанных действий действующему российскому законодательству и правилам банка.
Вместе с тем в судебной практике встречаются случаи привлечения участников к субсидиарной ответственности при выявлении факта их значимого участия в руководстве. В данном деле кассационная инстанция обратила внимание на материалы налоговой проверки, которые как раз и содержали сведения об активном управлении участником делами должника. Изложенная в постановлении правовая позиция полностью соответствует сложившейся судебной практике и направлена на раскрытие действительных лиц, которые довели должника до банкротства и получили выгоду от сомнительных сделок. Как итог, при новом рассмотрении дела участнику нужно будет опровергнуть выводы налоговой проверки, что крайне сложно без помощи финансово-экономической экспертизы и налоговой реконструкции.
ВС РФ может занять позицию, при которой добросовестное поведение покупателя при заключении договора купли-продажи имеет правовое значение при решении вопроса о применении последствии недействительной ничтожной сделки. Также ВС РФ может принять во внимание то обстоятельство, что решением Советского районного суда г. Воронежа только часть переданных покупателю объектов недвижимости признана общим имуществом многоквартирного дома, в связи с чем произвести учет оставшейся за ним доли в общем имуществе многоквартирного дома при решении вопроса о применении последствий недействительности сделки. Полагаю, что ВС РФ даст оценку, насколько суды нижестоящих инстанций верно установили данные обстоятельства, и в случае ненадлежащей оценки направит дело на новое рассмотрение.
Безусловно, важным обстоятельством при рассмотрении жалобы будет оценка ВС РФ тех фактов и обстоятельств, установленных ранее решением Советского районного суда г. Воронежа, на основании которого признано отсутствующим право покупателя на переданные по договору купли-продажи объекты недвижимости, а также актами арбитражных судов, отказавших покупателю в удовлетворении его требований к банку, выступавшему бывшим залогодержателем объектов недвижимости. ВС РФ, вероятно, будет дана оценка обстоятельствам, позволяющим считать совершенную сделку ничтожной, а также иным, имеющим значение обстоятельствам, в том числе добросовестности поведения сторон при заключении спорного договора купли-продажи объектов недвижимости.
Позиция кассационной инстанции о распределении бремени доказывания полностью соответствует существующей судебной практике, сформированной после выхода постановления Конституционного суда № 20-П от 21.05.2021. Представляется рациональным, что в силу неравенства возможностей, доказывание причин банкротства исключенного из ЕГРЮЛ общества возлагается не на кредиторов, а на контролировавших должника лиц. Кроме того, следует полностью поддержать позицию кассации о недостаточном исследовании судами первой и апелляционной инстанции обоснованности данных из бухгалтерского баланса должника. Это еще раз подчеркивает важность наличия в деле экспертного исследования, которое может быть представлено в виде судебного, либо внесудебного финансово-экономического заключения. Считаем, что комментируемое дело должно восприниматься судами не только в теме распределения бремени доказывания, но и в том числе как указание на более обстоятельное выяснение причин банкротства.
Суды нижестоящих инстанций, давая правовую оценку заключенным договорам займа и договору залога, не без оснований указали, что договоры займа, обеспеченные договором залога, являются реальными — денежные суммы действительно были переданы должнику, однако в то же время по какой-то причине не смогли или не захотели увидеть картину целиком: займы были выданы лицом, аффилированным с участником должника; стоимость имущества, переданного по договору залога, была сильно занижена, более того, должник частично погасил суммы займов, что не было учтено при передаче имущества; передача имущества лишала должника возможности осуществлять хозяйственную деятельность. Учитывая вышеизложенные обстоятельства и факт того, что по договорам займа было реальное исполнение, суду кассационной инстанции нужно было придумать способ защиты кредиторов. Сама по себе конструкция компенсационного финансирования призвана обеспечить субординацию требований, но не может использоваться для признания сделки недействительной
Необходимо отметить определенную явную тенденцию — не ориентироваться исключительно на формальные признаки при выявлении аффилированности лиц, общности экономических интересов, экономических причин осуществления сделок и т.д. Соответственно, в комментируемом деле суд поддержал устоявшуюся практику и при наличии сомнений в правомерности и возмездности подозрительной сделки правомерно признал ее недействительной. Мы считаем эту позицию правильной и надеемся, что суды будут следовать ей и далее. Важно отметить следующее: при наличии фактической аффилированности стороне следует приложить максимум усилий для демонстрации суду общности экономических интересов и заинтересованности: суд заинтересован в более тщательной проверке обоснованности требований финансового управляющего. Здесь может помочь комплексная экспертиза, которая выгодно подсветит мотивы совершения сделки между должником и кредитором, экономические последствия данной сделки, ее влияние на банкротство и иные ключевые обстоятельства.
Перед судами периодически встает вопрос о возможности наложения обеспечительных мер на имущество супругов бывших руководителей, не имеющих отношения к экономической деятельности компаний-банкротов. Интересно, что подобная ситуация уже разрешалась Арбитражным судом Московского округа в 2019 году в деле о банкротстве ООО «Теромна». Тогда суд округа встал на сторону супруги субсидиарного ответчика и поддержал выводы апелляционной инстанции, отменившей принятые в ее отношении обеспечительные меры. В комментируемом деле кассационная инстанция продемонстрировала изменение подхода, сместив баланс прав в пользу кредиторов и подтвердив возможность принятия обеспечительных мер к супругам субсидиарных ответчиков. В сложившейся ситуации за супругом сохраняется право подать заявление о полной либо частичной отмене обеспечительных мер, обосновав с помощью экспертизы их явную несоразмерность.
Суд первой инстанции подошел к вопросу достаточно формально, указав, что сделка совершена за пределами срока, установленного пунктом 2 статьи 61.2 закона о банкротстве. Более того, суд не увидел доказательств, что данная сделка уменьшает имущество должника. Однако для того, чтобы сделать вывод о том, увеличивает ли оспариваемая сделка стоимость доли должника в управляемом должником обществе, необходима комплексная экспертиза, так как здесь стоит вопрос факта, а не вопрос права. Из решения кассационной инстанции видно, что экспертиза была, но вопрос перед экспертом был поставлен только о рыночной цене предмета договора, а не о взаимосвязи проведенной сделки и банкротства должника. В таком случае суд кассационной инстанции благоразумно направил дело на новое рассмотрение, так как в настоящее время суд не обладает достоверными доказательствами для защиты имущественных интересов кредиторов.
Из-за сложности причин, способных привести к банкротству, критичный вопрос определения даты объективного банкротства в каждом случае является оценочным. Отсутствие у сторон желания на финансирование судебной финансово-экономической экспертизы приводит к непредсказуемым решениям судов. В комментируемом деле без судебной экспертизы первая и апелляционная инстанции не смогли разобраться в нюансах бизнеса должника и дать оценку неудобным доказательствам, опровергающим признанную ими дату объективного банкротства. Здесь следует полностью согласиться с кассационной инстанцией, обратившей на это внимание и подтвердившей тезис о том, что право на суд включает и право быть выслушанным. Хотя в данном случае речь идет о простом процессуальном нарушении в виде неполного выяснения обстоятельств, представляется, что такая судебная практика должна считываться как указание на более глубокое выяснение истинных причин банкротства и необходимость назначения судебной экспертизы в сложных ситуациях.
Логично предположить, что предметом определения Верховного суда станет разъяснение признаков контролирующего должника лица для целей устранения ситуации, где первая, апелляционная и кассационная инстанции занимают разные позиции. При наличии в настоящее время обширной практики разграничения взыскания убытков и привлечения к субсидиарной ответственности ожидать каких-либо коренным образом меняющих позиций не стоит. Вероятнее всего Верховный суд выскажется о привлечении к субсидиарной ответственности, где одна из сделок входила в общую совокупность действий со злоупотреблением по доведению до банкротства. Для конкурсных управляющих и судов в ситуациях с корпоративными махинациями, в части распределения ответственности между КДЛ и руководителями, важным является качественная финансово-экономическая экспертиза фактических обстоятельств. При этом в настоящем случае косвенным вопросом для суда станет привлечение к субсидиарной ответственности бенефициара при наличии уже привлеченного к ответственности по долгам предприятия генерального директора. В целом определение Верховного суда по данному делу принесет в практику одну или две важные позиции.
Следует полностью поддержать осторожное отношение ВС РФ к презумпциям доведения до банкротства. ВС РФ уже напоминал судам, что опровергать презумпцию доведения до банкротства по мотиву совершения убыточной сделки можно не только тем, что она не привела к банкротству, но и тем, что в целом сделка не была ущербной. То есть сделка могла привести к банкротству, только если она является одновременно значимой для должника и существенно убыточной. ВС РФ обратил внимание на довод заявителя о том, что суды поверхностно изучили материалы дела и не установили соответствующие признаки сделки. Вероятнее всего ВС РФ не собирается внедрять в практику новую правовую позицию, а только исправит судебную ошибку. В случае направления дела на новое рассмотрение финансово-экономическая экспертиза может стать решающим аргументом в исходе судебного спора.
Управляющий вправе зарезервировать на счете должника денежные средства, подлежащие выплате кредиторам, если существует риск изменения очередности или размера выплачиваемых сумм. Арбитражный суд Московского округа обоснованно указал, что право управляющего на резервирование денежных средств ограничено только суммой, в рамках которой возможно перераспределение, и не распространяется на бесспорные суммы. Особенно важно, что суд установил ответственность управляющего за необоснованную задержку при проведении расчетов с кредиторами в размере процентов, рассчитанных в порядке ст. 395 ГК РФ. Таким образом, кредиторы получили дополнительный способ воздействия при задержке расчетов помимо традиционных жалоб, не имеющих прямых финансовых последствий для управляющего. С учетом сложившейся практики задержку выплаты кредитору внешне выглядящей бесспорно суммы управляющий может обосновать возможностью исключения требования такого кредитора из реестра. В частности, суд может учесть результаты финансово-экономической экспертизы, которой установлены основания для оспаривания сделки должника с кредитором.