Алина Федорова была признана банкротом. Кредитор Елена Александрова заявила о неприменении к должнику правил об освобождении от обязательств, указав на продажу квартиры без погашения долга и заключение 36 кредитных договоров в 2021 году. Суд первой инстанции и апелляционный суд освободили Федорову от обязательств, отказав в удовлетворении заявления Александровой. Елена Александрова подала кассационную жалобу в Арбитражный суд Волго-Вятского округа, который оставил судебные акты без изменения (А79-7153/2023).
Фабула
В июле 2024 года суд признал Алину Федорову банкротом и ввел процедуру реализации имущества, утвердив финансовым управляющим Никиту Бастракова.
В реестр требований кредиторов включили требования на 3,7 млн рублей, в том числе требование Елены Александровой на 2,8 млн рублей. Требования кредиторов не были удовлетворены из-за отсутствия имущества. На счет должника поступило 15 тыс. рублей, которые направили на текущие расходы.
Елена Александрова заявила о неприменении к Алине Федоровой правил об освобождении от обязательств, указав на продажу квартиры в марте 2020 года без погашения долга и заключение 36 кредитных договоров в период с августа по октябрь 2021 года.
Суд первой инстанции и апелляционный суд освободили должника от обязательств. Елена Александрова подала кассационную жалобу в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции завершил процедуру реализации имущества и освободил Алину Федорову от дальнейшего исполнения требований кредиторов. Суд отказал в удовлетворении заявления Александровой о неприменении правил об освобождении.
Суд исходил из отсутствия доказательств недобросовестного поведения должника. Алина Федорова в течение длительного времени погашала задолженность и имела источник дохода, а признаки преднамеренного банкротства отсутствуют.
Апелляционный суд отклонил довод о 36 кредитных договорах, указав, что граждане не являются профессиональными участниками экономических правоотношений и часто получают доход без документального подтверждения. Суд также отклонил довод о продаже квартиры, указав, что срок исполнения требования не был установлен, доказательства направления требования о погашении задолженности до возбуждения дела о банкротстве отсутствуют, а на дату продажи квартиры у должника не было признаков банкротства.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Волго-Вятского округа указал, что институт банкротства граждан предусматривает экстраординарный механизм освобождения лиц, попавших в тяжелое финансовое положение, от погашения требований кредиторов – списание долгов. Целью института потребительского банкротства является социальная реабилитация гражданина. К гражданину-должнику законодателем предъявляются повышенные требования в части добросовестности.
Суд разъяснил, что предусмотренные законом о банкротстве условия, препятствующие освобождению от обязательств, обусловлены нарушением минимально необходимого для участия в гражданском обороте стандарта заботливости об интересах других лиц и осмотрительности в своих делах. Для признания поведения злоупотреблением правом суд должен установить, что действия выполняются с целью причинения вреда другому лицу умышленно или с грубой неосторожностью, равнозначной умыслу.
Судебной практикой выработаны критерии, позволяющие разграничить злостное уклонение от погашения задолженности, заключающееся в стойком умышленном нежелании должника исполнять обязательство при наличии возможности, от непогашения долга вследствие отсутствия возможности, нерационального ведения своих дел или стечения жизненных обстоятельств. Признаки злостности обнаруживаются в том, что должник умышленно скрывает свои доходы и имущество, совершает мнимые сделки, противодействует приставу или финансовому управляющему, ведет явно роскошный образ жизни.
Отказ в освобождении от обязательств должен быть обусловлен противоправным поведением должника, направленным на умышленное уклонение от исполнения обязательств. Вменяемые кредитором обстоятельства недобросовестности должны быть подтверждены соответствующими доказательствами.
Суд отклонил довод о заключении 36 кредитных договоров, указав, что граждане, как правило, не являются профессиональными участниками экономических правоотношений. Распространена ситуация получения физическими лицами дохода в отсутствие документальных доказательств. При выяснении соответствующих обстоятельств суду не стоит формально ограничиваться констатацией отсутствия документальных доказательств получения дохода.
Суд отметил, что Алина Федорова использовала заемные денежные средства с 2007 года, в том числе с целью рефинансирования ввиду сложных жизненных обстоятельств. За период с января 2020 по октябрь 2021 года кредиторам было выплачено более 3 млн рублей, часть денежных средств была выплачена в результате рефинансирования, а остальное – из личных средств должника, вырученных от продажи квартиры и за счет финансовой помощи сына. Совокупность заболеваний препятствует должнику осуществлять трудовую деятельность, в связи с чем он находится на финансовом обеспечении совершеннолетнего сына
Суд отклонил довод о продаже квартиры, указав, что срок исполнения требования о возврате денежной суммы по расписке от 22 мая 2019 года сторонами не устанавливался и фактически был определен моментом востребования. Доказательства направления должнику требования о погашении задолженности до возбуждения дела о банкротстве отсутствуют. Денежные средства были направлены на погашение ипотеки и иных обязательств перед микрофинансовыми организациями. На дату совершения сделки у должника отсутствовали признаки банкротства, просрочки начали возникать лишь спустя 1 год и 7 месяцев после сделки.
По смыслу пункта 4 статьи 213.28 закона о банкротстве принятие на себя непосильных долговых обязательств ввиду необъективной оценки собственных финансовых возможностей и жизненных обстоятельств не может являться основанием для неосвобождения гражданина от долгов. В отличие от недобросовестности неразумность поведения физического лица сама по себе таким препятствием не является.
Аргументы заявителя основаны на неверном толковании действующего законодательства и не опровергают выводов судов.
Итог
Окружной суд оставил определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда без изменения, а кассационную жалобу Елены Александровой без удовлетворения.
Почему это важно
Как показывает практика, вопрос освобождения от долгов — это почти всегда вопрос фактов, отмечает Юлия Литовцева, кандидат юридических наук, партнер, руководитель практики банкротства и антикризисной защиты бизнеса юридической компании «Пепеляев Групп». Поэтому и при 36 кредитных договорах должник может быть спасен от неподъемных обязательств. Для этого необходимо четко разделять недобросовестность от неразумности, считает Юлия Литовцева. В первом случае речь идет о должнике, который «может, но не хочет», а во втором — о реальной невозможности вследствие нерационального ведения своих дел или стечения жизненных обстоятельств.
В итоге у суда округа получилось отличное «пособие» по разоблачению «хидромудрых» должников. В постановлении приведен широкий набор обстоятельств, могущих свидетельствовать о недобросовестности: незаконные действия при возникновении или исполнении обязательств, преднамеренное наращивание долгов без намерения их погашения; сокрытие доходов и имущества, на которое может быть обращено взыскание; изменение места жительства или имени без извещения об этом кредитора; противодействие приставу-исполнителю или финансовому управляющему; явно роскошный образ жизни на фоне неисполнения обязательств перед кредиторами.
Одновременно суд округа сформулировал перечень фактов, предоставляющих должнику индульгенцию вследствие его тяжелых жизненных обстоятельств, добавляет Юлия Литовцева:
получение займов с целью рефинансирования ввиду таких обстоятельств;
принятие мер для расчетов с кредиторами и реальное исполнение обязательств, в том числе за счет средств от продажи своего имущества;
привлечение финансовой помощи родственников; проблемы со здоровьем, препятствующие трудовой деятельности;
нахождение в силу уважительных причин на иждивении;
осведомленность кредитора об иных обязательствах должника на момент имущественного предоставления.
Суд округа в своем постановлении пришел к интересным, особенно в разрезе последней судебной практики, выводам, указывает Иван Бычков, адвокат, руководитель практики банкротства, руководитель филиала в Тюмени бюро адвокатов «Де-юре». Юридическому сообществу известно, что в последние несколько лет суды последовательно шли в сторону усложнения достижения должниками того заветного момента списания долга, ради которого и затевается большинство процедур.
И нельзя сказать, что такой подход судов не был оправдан, отмечает Иван Бычков. Ведь большинство юристов, а особенно те, кто сопровождает «потребительское» банкротство, прекрасно понимают, что в определенной доле случаев банкротства возможно избежать: достаточно просто грамотно выстроить финансы должника и линию последовательного погашения.
Что же в настоящем споре сделали суды? На самом деле ничего из ряда вон выходящего. Суды просто сделали свою работу так, как это должно быть: они рассмотрели дело и входящие в него обстоятельства с точки зрения добросовестности должника. То есть исследовали обстоятельства и пришли к выводу, что в действиях должника отсутствуют недобросовестное поведение и злоупотребление правом, что должник изначально вел такую «экономику своей жизни»: брал кредиты (к слову, такая линия поведения должника началась за несколько десятилетий до начала процедуры банкротства, на что и обратил внимание суд), а потом частично погашал их своими доходами, а частично рассчитывался с банками через рефинансирование задолженности в других банках. Само, казалось бы, большое количество заключенных кредитных договоров при таком образе жизни должника не кажется чем-то недобросовестным, что и подтвердили суды.
Об этом же говорит и закон о банкротстве, подчеркивает Иван Бычков: принятие на себя непосильных долгов ввиду неверной оценки финансовых возможностей и жизненных обстоятельств не является основанием для неосвобождения от долгов.
«Иными словами, если человек по своей глупости набрал кредитов, думая, что в будущем сможет рассчитаться, но что-то в жизни пошло не так и оплатить долговые обязательства стало невозможно, то это не относится к недобросовестности должника», — поясняет Иван Бычков.
Если бы ситуация была иной, например, все эти кредитные договоры были в сжатые сроки заключены, а ранняя кредитная история должника отличалась бы кристальной чистотой, то, ситуация была обратной, полагает эксперт: суды бы посчитали это явным злоупотреблением должника, выраженном в кредитовании без цели возврата, а только с целью последующего списания долга.
Таким образом, подход судов, который применен в комментируемом постановлении (minima non neglegenda — лат. «нельзя пренебрегать мелочами»), полностью оправдан применительно к обстоятельствам конкретного спора и показывает, что кара, выраженная в несписании долгов, должна применяться судами не повсеместно и огульно, а выборочно и только исходя из конкретных обстоятельств недобросовестного поведения должника, заключает Иван Бычков.
В комментируемом определении суд проводит важное для практики разграничение: принятие на себя непосильных финансовых обязательств само по себе не свидетельствует о недобросовестности должника и не является основанием для отказа в освобождении от долгов. В такой ситуации его поведение должно оцениваться с учетом совокупности обстоятельств, в том числе действий по погашению задолженности. Для отказа в освобождении от обязательств необходимо установить именно недобросовестное поведение должника, а не только ошибочную оценку им собственных финансовых возможностей.
