Кредитор Полина Зарипова обратилась в суд с заявлением о признании Фатимы Рагимовой банкротом в связи с задолженностью по кредитному договору, обеспеченному ипотекой единственного жилья Рагимовой. Суд первой инстанции ввел в отношении Рагимовой процедуру реализации имущества, несмотря на то, что Рагимова представила план реструктуризации долгов и ходатайствовала о продлении процедуры реструктуризации. Апелляционный суд оставил решение без изменения, указав на формальное нарушение порядка представления плана и его неисполнимость. Рагимова обратилась в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, ссылаясь на нерассмотрение ее ходатайства о продлении реструктуризации, некорректный расчет задолженности и продажу единственного жилья до вступления решения в силу. Окружной суд отменил судебные акты и перешел к процедуре реструктуризации долгов, указав на преждевременность вывода о неплатежеспособности и необходимость реализации механизма локального мирового соглашения (дело № А40-11608/2025).
Фабула
Полина Зарипова обратилась в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании Фатимы Рагимовой несостоятельной (банкротом). В апреле 2025 года суд ввел в отношении Рагимовой процедуру реструктуризации долгов и утвердил финансового управляющего Илью Мохова.
Суд включил в реестр требований кредиторов Рагимовой требование Зариповой в размере 16,55 млн рублей как обеспеченное залогом имущества должника — квартирой в Москве. Впоследствии суд дополнительно включил требование Зариповой в размере 2,42 млн рублей как обеспеченное залогом.
В декабре 2025 года суд ввел в отношении Рагимовой процедуру реализации имущества гражданина. Апелляционный суд оставил решение без изменения. Рагимова обратилась в Арбитражный суд Московского округа.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции ввел в отношении Рагимовой процедуру реализации имущества гражданина сроком на шесть месяцев и утвердил финансовым управляющим Илью Мохова. Суд исходил из наличия оснований для признания Рагимовой банкротом, поскольку в течение срока, превышающего три месяца, должник не способен удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, размер которых превышает 500 тыс. рублей.
Суд указал, что лицами, участвующими в деле, не представлено ни одного плана реструктуризации долгов. При этом суд руководствовался отчетом финансового управляющего от 30 сентября 2025 года, реестром требований кредиторов и протоколом первого собрания кредиторов от 7 октября 2025 года, на котором единственный кредитор Зарипова приняла решение об обращении в суд с ходатайством о признании должника банкротом.
Девятый арбитражный апелляционный суд отклонил доводы Рагимовой о нерассмотрении ходатайства о продлении процедуры реструктуризации, указав, что план реструктуризации был направлен Рагимовой в суд и финансовому управляющему после установленного пунктом 1 статьи 213.12 закона о банкротстве срока, в связи с чем процедура утверждения плана нарушена.
Апелляционный суд также отметил, что представленный Рагимовой план не предусматривает погашение всех требований кредиторов, предполагает ежемесячные платежи в размере 1,65 млн рублей и в отсутствие доказательств наличия денежных средств является экономически неисполнимым.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа отметил, что введение процедуры реализации имущества Рагимовой было вызвано тем, что ни должник, ни кредитор не представили план реструктуризации долга. Однако представленный финансовым управляющим отчет от 30 сентября 2025 года не содержит сведений о том, что управляющий предпринимал меры по выявлению имущества Рагимовой. В отчете отражены сведения исключительно о единственном жилом помещении, обеспечивающем требования единственного кредитора Зариповой.
В отчете финансового управляющего отсутствуют сведения о направлении запросов, в том числе Рагимовой, с целью выявления иного имущества и дачи заключения о платежеспособности либо неплатежеспособности должника. Финансовый управляющий не указал, направлялись ли запросы в кредитные учреждения о наличии денежных средств на счетах Рагимовой, проводился ли анализ подозрительных сделок, а также не указал на наличие или отсутствие у Рагимовой супруга и несовершеннолетних детей.
При этом финансовый управляющий указал в отчете, что погашение расходов по делу о банкротстве достаточно за счет реализации единственного жилья Рагимовой, являющегося предметом залога.
Окружной суд установил, что вводя процедуру реализации имущества, суд руководствовался исключительно отчетом финансового управляющего и решением собрания кредиторов, на котором присутствовал единственный кредитор Зарипова, обладающий 100 процентами голосов. Однако суд первой инстанции не рассмотрел ходатайство Рагимовой о продлении процедуры реструктуризации, не поставил на обсуждение вопрос о возможности заключения локального мирового соглашения в соответствии со статьей 213.10-1 закона о банкротстве.
Рагимова в судах первой и апелляционной инстанций утверждала, что помимо фиксированного дохода в виде пенсии у нее имеется финансовая поддержка супруга и сына, однако эти доводы судами не проверены. Суд отметил, что представленный Рагимовой план предусматривал погашение требования единственного кредитора в период с 20 ноября 2025 года по 20 августа 2026 года. При оценке этого плана апелляционный суд не учел разъяснения пункта 9 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 18 июня 2025 года, согласно которым при наличии устранимых недостатков в проекте плана суд принимает меры по их исправлению.
Суд вправе утвердить экономически обоснованный план реструктуризации долгов гражданина независимо от согласия большинства кредиторов, если такой план не ухудшает их положение по сравнению с возможными результатами реализации имущества должника. Суд округа также отметил, что банкротство граждан является механизмом нахождения компромисса между должником и кредиторами, а не способом для избавления от накопленных долгов. Процедура реструктуризации имеет приоритет над реализацией имущества ввиду ее социальной направленности на восстановление платежеспособности гражданина.
Финансовый управляющий не должен оставаться сторонним наблюдателем, а обязан активно участвовать в разрешении спора, содействовать примирению сторон и принимать разумные экономически обоснованные решения в интересах как кредиторов, так и должника. Суд признал заслуживающими внимания доводы Рагимовой о том, что она не была уведомлена о проведении собрания кредиторов от 7 октября 2025 года и о проведении торгов, объявленных 16 марта 2026 года, то есть до вступления в силу решения суда о введении реализации.
Судебная практика исходит из того, что само по себе обращение кредитора в суд с заявлением о банкротстве должно иметь целью получение удовлетворения требований, а не причинение вреда должнику. Суд указал на недопустимость формального подхода при введении процедур банкротства и необходимость исследования социально-экономических последствий.
Суд также отметил, что кадастровая стоимость объекта недвижимости может существенно отличаться от рыночной, а рыночная стоимость единственного жилья Рагимовой практически в два раза превышает кадастровую стоимость.
Обстоятельства, свидетельствующие о неплатежеспособности Рагимовой, не были установлены судами, учитывая процессуальное поведение финансового управляющего, фактически игнорирующего интересы должника, и неисполнение судами дискреционных полномочий по содействию в урегулировании спора путем заключения локального плана реструктуризации. В связи с этим выводы судов о введении процедуры реализации являются преждевременными и необоснованными.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил решение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда, и перешел в отношении Фатимы Рагимовой к процедуре реструктуризации долгов, назначив исполняющим обязанности финансового управляющего Илью Мохова. Суд обязал стороны разработать отдельное мировое соглашение в отношении задолженности, обеспеченной ипотекой единственного жилья.
Почему это важно
Суд кассационной инстанции обратил внимание на необходимость соблюдения баланса интересов должника и кредиторов, говорит Анна Нехина, генеральный директор юридической фирмы «Лаборатория антикризисных исследований». Также, продолжает она, суд указал на недопустимость формального подхода к ведению процедур банкротства, в частности к переходу из реструктуризации в реализацию имущества гражданина, если в предусмотренный законом срок должником не был представлен проект плана реструктуризации, но из его действий явно следовало желание не допустить такого перехода.
Судебная коллегия подчеркивает, что реструктуризация долгов имеет приоритет над реализацией имущества ввиду ее социальной направленности на восстановление платежеспособности несостоятельного гражданина. Суд указал на необходимость соблюдения интересов должника, тем более в ситуации, которая может привести к лишению его единственного жилья. Финансовый управляющий, действуя разумно и экономически обоснованно, обязан был рассмотреть вариант заключения мирового соглашения относительно задолженности, обремененной ипотекой единственного жилья.
Такая позиция, занятая судом кассационной инстанции, гарантирует защиту прав социально уязвимых должников, даже если присутствуют формальные причины для признания их банкротами и введения в отношении них процедуры реализации имущества, считает Анна Нехина.
Постановление Арбитражного суда Московского округа имеет значение для дальнейшего развития практики судебного преодоления (cramdown) в банкротстве граждан, комментирует Дарья Ефремова, руководитель судебно-арбитражной практики юридической компании «ЮКО». В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда РФ от 23.12.2024 зафиксирована правовая позиция, в соответствии с которой арбитражный суд, основываясь на имеющихся у него дискреционных полномочиях по управлению банкротным процессом, вправе утвердить экономически обоснованный план выхода из кризиса независимо от согласия большинства кредиторов (в том числе залоговых кредиторов), фактически преодолев их решение (судебное преодоление). Данное право закреплено в п. 4 ст. 213, 17 закона о банкротстве.
Суд округа фактически воспринял и развил подход Верховного суда РФ о допустимости утверждения экономически обоснованного плана реструктуризации вопреки воле кредиторов. Тем самым cramdown перестает восприниматься как исключительный подход, сформулированный только на уровне Верховного суда, и начинает применяться нижестоящими судами. Особенно важно, что кассационный суд подчеркнул: решение кредиторов о переходе к реализации имущества не является безусловным для суда. Суд обязан самостоятельно оценить возможность восстановления платежеспособности должника и сопоставить последствия реструктуризации и реализации имущества. Формальное несоблюдение срока представления плана само по себе также не должно препятствовать реабилитации, если недостатки плана могут быть устранены.
Постановление усиливает значение реабилитационного паритета, полагает Дарья Ефремова: преодоление воли кредитора допустимо прежде всего тогда, когда реструктуризация не ухудшает его положение по сравнению с реализацией имущества. Именно интерес кредиторов в максимально возможном удовлетворении требований рассматривается в доктрине как основной критерий применения cramdown. Одновременно суд допускает учет дополнительных социально значимых обстоятельств, прежде всего необходимости сохранения единственного жилья должника.
Примечательно и то, что возможность судебного преодоления распространена на ситуацию с единственным залоговым кредитором, обладающим 100% голосов, добавляет Дарья Ефремова. Экономически необоснованный отказ такого кредитора от реструктуризации не должен автоматически предопределять переход к реализации имущества и может оцениваться через призму злоупотребления правом.
Таким образом, постановление формирует более активную модель судебного контроля в банкротстве граждан: суд и финансовый управляющий должны содействовать выработке реабилитационного решения, а не механически следовать воле кредиторов. При этом cramdown не становится безусловным «продолжниковым» инструментом — его применение по-прежнему требует доказанной экономической исполнимости плана и отсутствия ухудшения положения кредиторов, резюмирует Дарья Ефремова.
Данное решение является примером применения новых правил при банкротстве физического лица, утвержденных Обзором ВС РФ 18.06.2026, отмечает Анна Прохорова, главный юрист юридической компании NERRA. Суд кассационной инстанции отменил решение о признании должника банкротом и перешел к процедуре реструктуризации долгов гражданина (пункт 6 Обзора), указал на возможность утверждения судом плана реструктуризации независимо от воли кредиторов и принятого кредиторами решения об обращении в суд с ходатайством о признании должника банкротом (пункт 12 Обзора), обязал суды принять меры по устранению исправимых недостатков плана реструктуризации (пункт 9 Обзора).
Также судом отмечена возможность заключения локального мирового соглашения с кредитором, требования которого обеспечены залогом единственного жилья. Таким образом, суд продолжил практику, устанавливающую приоритет реабилитационных процедур в делах о банкротстве граждан.
Привычное для всех принятие судами решения о признании должника банкротом, исходя из формального решения собрания кредиторов и в отсутствие плана реструктуризации, теряет свою актуальность. С принятием Обзора ВС РФ суды обязаны вникать в процедуру, изучать финансовое состояние гражданина, анализировать возможность должника рассчитаться с кредиторами за счет своего дохода, а способствовать этому процессу должен финансовый управляющий, который перестает быть фигурой, утвержденной для проведения формальной процедуры продажи имущества или же списания долгов. Важным в рассматриваемом решении, на мой взгляд, является также установленная кассацией возможность подтверждения финансовой состоятельности должника за счет дохода от его родственников.
