H₂BO GROUP

В то же время анализ судебной практики приводит к неутешительному выводу: суды по-прежнему зачастую рассматривают переход собственности как «ненастоящее» основание правопреемства и отказывают в замене стороны. Поэтому вызывает одобрение инициатива КС РФ, который не ограничился формальным отклонением жалобы, а воспользовался поводом еще раз напомнить о верном правоприменительном подходе.

Фактически выводы суда блокируют любую возможность для заключения мирового соглашения до полного определения размера реестра требований кредиторов. При этом рассмотрение вопроса о субсидиарной ответственности в другом банкротном деле может занять годы. В обоих вышеприведенных примерах это большие сложные банкротные процедуры с перспективами миллиардных претензий по субсидиарной ответственности. Тогда рассмотрение вопроса об определении размера повлечет невозможность реабилитации должника в рассматриваемом деле.

Именно управляющий обязан обеспечить соблюдение норм права и защиту интересов должника и кредиторов. Кредиторы же, в том числе залоговые, не обязаны контролировать ход процедуры и проверять законность реализации имущества. Кроме того, встав на активную защиту покупателя, суды не учли, что он не лишен права защитить себя иным способом, а именно обратиться с заявлением о взыскании убытков с финансового управляющего. Поскольку ответственность управляющих застрахована, данный способ защиты крайне эффективен и гарантирует покупателю возврат денежных средств.

Комплексная судебная санация – прекрасная возможность для должников заключить мировое соглашение с кредиторами, минуя банкротство. Это позволит должнику избежать репутационных потерь, а кредиторам сократить временные и финансовые издержки. Кроме того, процедура даст возможность вместо назначения арбитражного управляющего (деятельность которого зачастую оказывается неэффективной), выбрать результативный менеджмент, способный рационально действовать в условиях кризиса. Предполагаемая процедура реструктуризации по всем признакам похожа на финансовое оздоровление и внешнее управление, которые, к сожалению, на практике используются редко. Однако есть надежда, что предлагаемый механизм будет носить более гибкий характер, предоставляя кредиторам и менеджменту большую дискрецию.

Мы постепенно подошли к той грани, когда наметился перегиб в оспаривании сделок по банкротным основаниям. Есть признаки, указанные в презумпции – сделка недействительна. Сложность в прогнозировании рисков на фоне активного оспаривания дестабилизирует и блокирует оборот. Каждый участник должен 10 раз подумать перед тем, как вступать с контрагентами в правоотношения. Вместе с тем постановление кассационной инстанции – хороший знак, что стороны могут быть услышаны, а презумпции опровергнуты, когда из фактических обстоятельств следует, что отношения реальны и не преследуют противоправную цель. Само по себе совершение сделки в период подозрительности при аффилированности сторон не означает, что действия были недобросовестны и направлены на причинение вреда кредиторам. В рассматриваемом случае стороны лишь оформили документально то, что имело место в действительности. Никакого вывода активов и сделок в ущерб кредиторам не было совершено.

В такой ситуации победительница торгов могла бы использовать механизм п. 2 ст. 328 ГК РФ: приостановить оплату ввиду того, что часть товара явно не будет передана вовремя (так как выбыла из собственности продавца). Это полезный механизм, которым часто напрасно пренебрегают на практике: здесь он помог бы приостановить течение 30-дневного срока на период рассмотрения всех судебных дел. Важно помнить, что данное приостановление никогда не происходит автоматически: какой бы очевидной ни была неисправность продавца, ему обязательно нужно направить сообщение о приостановлении в порядке п. 2 ст. 328 ГК РФ – иначе срок на оплату продолжит течь, и покупатель столкнется со всеми негативными последствиями своей просрочки.

В применении данной позиции встречается «перекос» и в другую сторону – и, что любопытно, тоже в пользу кредитора. Одни суды (как нижестоящие инстанции в описываемом деле) считают, будто досрочное истребование вообще не влияет на исковую давность: срок исполнения – отдельно, исковая давность – отдельно. Другие же, напротив, приписывают досрочному истребованию чрезмерную силу: оно якобы не только «запускает» исковую давность по платежам, чей срок по графику еще не наступил, но и «обновляет» исковую давность по уже просроченным суммам. Стоит отметить, что это второе заблуждение Верховный Суд уже развеял ранее (см., например, определение от 25 июня 2024 г. № 41-КГ24-14-К4). Судебная коллегия подтвердила, что досрочное истребование меняет срок исполнения обязательства (и, соответственно, исковую давность) исключительно по платежам на будущее время. Что до платежей, уже просроченных к моменту истребования, то они подчиняются прежним срокам, и никакого «реанимирования» исковой давности не происходит.

Суды исходят из того, что выплата стимулирующего вознаграждения арбитражному управляющему обусловлена выполнением последним полного комплекса возложенного на него Законом о банкротстве обязательств. Если эти действия выполнены не полностью, как в рассматриваемом случае, когда погашение требований было осуществлено в результате действий кредитора, а не управляющего, основания для получения стимулирующего вознаграждения отсутствуют. С точки зрения же некой высшей справедливости, согласиться с подобным подходом сложно. По сути, арбитражный управляющий выполняет один и тот же объем работы: проводит первоначальные и повторные торги, осуществляет продажу имущества путем публичного предложения и в случае, если данные действия увенчаются успехом, то он (управляющий) получает право на вознаграждение, а если нет – то и вознаграждения нет.

Чтобы все судьи понимали, что должник, находящийся в процедуре банкротства, вправе брать займы, но кредиторы, которые предоставляют ему займы в этот период, не могут претендовать на конкурсную массу. И чтобы через какое-то время в таких случаях можно было привлекать длинные банковские деньги.