В рамках дела о банкротстве Вячеслава Жукова суды освободили его от долгов перед Россельхозбанком и Совкомбанком, несмотря на то, что он за три дня оформил кредиты на 1,36 млн рублей, указав доход 60–70 тыс. рублей при реальных 31 тыс. рублей. При этом первая инстанция отказала в освобождении, усмотрев недобросовестность, но апелляция и кассация отменили этот отказ, сославшись на отсутствие доказательств умысла и обязанности сообщать о других кредитах. Россельхозбанк обратился в Верховный суд, указав на существенное нарушение норм материального права. Судья Верховного суда РФ Елена Борисова передала жалобу в Экономколлегию, которая отменила постановления судов апелляционной и кассационной инстанций в части освобождения Вячеслава Жукова от исполнения требования Россельхозбанка, и оставила в этой части в силе определения суда первой инстанции (А43-194/2023).
Фабула
Вячеслав Жуков 27 декабря 2022 года обратился в Арбитражный суд Нижегородской области с заявлением о признании себя банкротом. В апреле 2023 года в отношении него была введена процедура реализации имущества.
Финансовый управляющий Оксана Коваленко завершила все необходимые мероприятия и обратилась с ходатайством о завершении процедуры и освобождении должника от всех долгов. Однако АО «Россельхозбанк» и ПАО «Совкомбанк» заявили возражения, попросив не применять к Вячеславу Жукову правила об освобождении.
В реестр требований кредиторов были включены требования на общую сумму 1,36 млн рублей, возникшие из кредитных договоров от 25–27 июля 2022 года с банком «Русский Стандарт» (400 тыс. рублей), Совкомбанком (300 тыс. рублей), Россельхозбанком (234 тыс. рублей) и «Почта Банком» (91 тыс. рублей). Должник исполнял обязательства до октября–ноября 2022 года, погасив около 100 тыс. рублей.
При оформлении кредитов Вячеслав Жуков указывал ежемесячный доход 60–70 тыс. рублей, тогда как по данным Социального фонда его максимальный доход в 2022 году составлял 31 тыс. рублей. Также он не сообщал банкам о наличии других кредитных обязательств.
Первая инстанция отказала в освобождении, усмотрев недобросовестность, но апелляция и кассация отменили этот отказ, сославшись на отсутствие доказательств умысла и обязанности сообщать о других кредитах. Россельхозбанк обратился в Верховный суд, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции в апреле 2025 года завершил процедуру реализации, но отказал в освобождении Вячеслава Жукова от обязательств перед Россельхозбанком и Совкомбанком. Суд указал, что действия должника по наращиванию кредитной задолженности за три дня на значительную сумму нарушили принцип добросовестности. Кредитные организации не имели возможности проверить реальный объем кредитной нагрузки из-за периодичности обновления кредитных историй. При этом в отношении остальных кредиторов суд оснований для отказа не нашел.
Первый арбитражный апелляционный отменил определение в части отказа в освобождении от долгов перед Россельхозбанком и Совкомбанком и принял новое решение об освобождении Жукова от обязательств перед этими кредитными организациями. Апелляция исходила из отсутствия доказательств умышленного предоставления должником заведомо ложных сведений, указав, что Вячеслав Жуков давал полную информацию о своем финансовом положении и имуществе. Суд также отметил, что банки не приняли мер к проверке достоверности сведений, а финансовый управляющий не выявил признаков преднамеренного или фиктивного банкротства, равно как и фактов сокрытия имущества.
Арбитражный суд Волго-Вятского округа оставил апелляционное постановление без изменения. Относительно довода банка о несообщении о других кредитах суд округа указал, что в вину Жукову не может быть вменено умолчание о наличии иных обязательств, поскольку в анкете отсутствовала соответствующая графа, была только графа о ежемесячных расходах. Остальные выводы апелляции были поддержаны.
Что думает заявитель
Россельхозбанк указал на недобросовестность должника, которая выразилась в резком увеличении кредитной задолженности за короткий промежуток времени (три дня) и в предоставлении банкам недостоверных сведений о размере ежемесячного дохода (завышенном более чем вдвое).
Банк также указал, что Вячеслав Жуков не сообщал о наличии других кредитных обязательств, что не позволило кредиторам адекватно оценить его платежеспособность и кредитную нагрузку.
По мнению заявителя, такие действия свидетельствуют о злоупотреблении правом и являются основанием для отказа в применении правил об освобождении от долгов в соответствии со статьей 213.28 закона о банкротстве.
Суды апелляционной и кассационной инстанций допустили существенные нарушения норм материального права, не приняв во внимание поведение должника в целом и обстоятельства получения кредитов. Банк также обратил внимание, что обязанность действовать добросовестно не ограничивается лишь предоставлением сведений о доходах и имуществе, но включает также раскрытие информации о существующих обязательствах, особенно при столь сжатых сроках их оформления.
Что решил Верховный суд
Судья Верховного суда Елена Борисова передала спор в Экономколлегию.
ВС указал, что из положений пунктов 4-6 статьи 213.28 закона о банкротстве следует, что отказ в освобождении от обязательств по итогам процедуры реализации имущества является мерой противодействия недобросовестному поведению должника, то есть нарушению минимально необходимого стандарта заботливости об интересах других лиц и осмотрительности в своих делах.
Недобросовестность заключается в причинении вреда другому лицу умышленно или с грубой неосторожностью, равнозначной умыслу. При этом причинение вреда с простой неосторожностью не препятствует освобождению от возникшего обязательства при условии надлежащего участия должника в процедуре банкротства.
Суд разъяснил, что законодательство о банкротстве позволяет освободиться от долгов только честному гражданину-должнику, неумышленно попавшему в затруднительное финансовое положение, открытому для сотрудничества с финансовым управляющим, судом и кредиторами. Гражданин обязан представить информацию о своем финансовом положении, в том числе сведения об имуществе, источниках доходов, наличии банковских счетов и движении денежных средств.
Принятие обязательств без намерения их исполнять, по смыслу пункта 4 статьи 213.28 закона о банкротстве, является недобросовестным и влечет отказ в освобождении гражданина от них, указал ВС. При этом законодательством не исключается частичное освобождение должника от обязательств, чтобы примененные меры соответствовали его недобросовестному поведению.
Суд установил, что значительная часть включенной в реестр задолженности возникла на основании кредитных договоров, заключенных Вячеславом Жуковым в течение всего лишь трех дней. В результате некоторые кредиторы, включая Россельхозбанк, не имели возможности проверить наличие иной кредитной нагрузки должника на основе информации о его кредитной истории, поскольку такая информация включается в состав кредитной истории в течение одного рабочего дня.
Реализуя такую схему поведения, Жуков не мог не осознавать, что кредитными организациями будет принята к учету заведомо неполная информация о его финансовом состоянии, и, возможно, на это и рассчитывал при получении последующих кредитов. Такие действия прямо нарушают стандарт добросовестного поведения в обязательственных правоотношениях, включающий обязанность сотрудничества должника и кредитора путем предоставления необходимой информации.
Недобросовестность действий должника на стадии возникновения обязательства предполагается при предоставлении другой стороне в ходе переговоров неполной или недостоверной информации, в том числе при умолчании об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до другой стороны. Такое недобросовестное поведение является прямым препятствием к освобождению от обязательств.
Верховный суд также указал, что итоговый объем погашения кредитной задолженности незначителен по сравнению с принятыми обязательствами, поэтому можно прийти к выводу, что Вячеслав Жуков изначально принимал обязательства перед кредитными организациями без намерения их исполнять, что также препятствует освобождению от обязательств.
Суд отклонил довод апелляционного суда о том, что невозможность исполнения обязательств связана с жизненными обстоятельствами, имевшими место после оформления кредитных договоров, поскольку это не отменяет недобросовестности на стадии возникновения обязательства.
Также не был поддержан вывод о том, что должник осуществлял платежи по кредитам продолжительный период времени, поскольку платежи производились лишь в течение двух-трех месяцев, а общий размер погашенной задолженности перед заявителем составляет немногим более одной десятой части полученных средств.
Верховный суд поддержал вывод суда округа, отклонившего довод Россельхозбанка об умышленном уклонении от указания в анкете сведений об иной кредитной нагрузке, поскольку составленная банком анкета содержит пункт об обязательных выплатах, который по своему буквальному смыслу не может быть истолкован гражданином как предполагающий указание на наличие иных кредитных договоров. Однако отклонение данного довода не отменяет наличия иных свидетельствующих о недобросовестности должника обстоятельств.
Итог
ВС отменил постановления судов апелляционной и кассационной инстанций в части освобождения Вячеслава Жукова от исполнения требования Россельхозбанка, и оставил в этой части в силе определения суда первой инстанции.
Почему это важно
Позиция Верховного суда представляется Азату Ахметову, адвокату, партнеру юридической фирмы Orchards, сбалансированной, поскольку она не сводит сам факт множественного кредитования к безусловной недобросовестности должника. Ключевым фактом, по мнению эксперта, является не количество кредитов, а то, мог ли гражданин объективно рассчитывать на исполнение принятых обязательств и раскрыл ли он кредиторам существенную информацию о своем финансовом положении. В этом смысле Верховный суд фактически разделяет ошибочную оценку собственных возможностей и поведение, при котором должник принимает обязательства без реального намерения их исполнять.
При этом важно, считает Азат Ахметов, что Верховный суд не снимает с кредитных организаций обязанность действовать с должной осмотрительностью. Если банк использует неясные анкеты, не запрашивает существенные сведения или игнорирует очевидные риски платежеспособности заемщика, это также должно учитываться при оценке спора. Поэтому вывод о недобросовестности должника не должен строиться только на количестве кредитов или размере задолженности.
Для практики это определение значимо тем, что банки, вероятно, будут пересматривать формы анкет и кредитной документации. В частности, они могут прямо указывать, что сведения о расходах включают действующие кредитные платежи, займы, рассрочки и иные долговые обязательства. Одновременно кредиторы будут активнее ссылаться на массовое кредитование как на аргумент против списания долгов, но им все равно потребуется доказать недобросовестную модель поведения.
За последние несколько лет суды различных уровней и самых разных регионов устойчиво сформировали определенный подход к решению подобных ситуаций, в том числе в последний год со ссылкой на пункт 62 Обзора ВС РФ от 18.06.2025, указывает Никита Шипа, руководитель проектов практики корпоративных конфликтов и банкротств юридической компании «ССП-Консалт». Суть подхода в том, что если должник незадолго до процедуры личного банкротства принимает на себя обязательства, которые в последующем не собирается исполнять, то такое поведение должника по смыслу пункта 4 статьи 213.28 закона о банкротстве признается недобросовестным и влечет отказ в освобождении гражданина от обязательств.
Несмотря на то, что со временем определенный стандарт доказывания факта недобросовестного поведения в юридическом мире уже сформировался, вопрос оценки понятия «недобросовестное поведение» в каждом случае индивидуален, и судьи зачастую руководствуются внутренним убеждением. А как известно, сколько людей, столько и мнений. Каждый человек имеет свою уникальную точку зрения, которая может отличаться от мнений других, или, наоборот, более расширительно толковать уже сформировавшуюся позицию.
Как отмечает Никита Шипа, чуть более года назад Президиумом Верховного суда РФ с целью обеспечения единообразного подхода к разрешению споров, связанных с банкротством граждан, был утвержден «Обзор судебной практики по делам о банкротстве граждан». Пункт 62 Обзора гласит, что принятие обязательств без намерения их исполнять влечет отказ в освобождении от этих обязательств. Одним из квалифицирующих признаков описанной в Обзоре ситуации являлось отсутствие платежей по графикам, согласованным к кредитным договорам.
В Определении от 22 июля 2026 года (резолютивная часть от 20.07.2026) №301-ЭС26-525(3) Верховный суд РФ расширяет данный квалифицирующий признак и указывает, что совершение должником платежей на протяжении трех-четырех месяцев после оформления кредитных договоров не свидетельствует о том, что должник изначально намеревался исполнять взятые на себя обязательства.
Если оценивать совокупность обстоятельств при оформлении кредитных договоров, то даже возникновение трудной жизненной ситуации спустя несколько месяцев после их оформления не может служить основаниям для вывода о добросовестном поведении гражданина, считает Никита Шипа.
Несмотря на то что Верховный суд в итоге не освободил должника от исполнения требования Россельхозбанка, высшая инстанция напомнила о важном правоприменительном принципе: противодействие недобросовестности должно быть подчинено требованию соразмерности. В зависимости от характера и направленности недобросовестного поведения последствия для должника могут быть дифференцированы, в том числе посредством освобождения его от части обязательств.
При этом, продолжает Юрий Самолетников, Верховный суд разграничил недобросовестность, проявленную при возникновении обязательства перед конкретным кредитором, и нарушения, совершенные уже в ходе процедуры банкротства в отношении всего сообщества кредиторов. В первом случае отказ в освобождении от долгов может носить адресный характер и распространяться только на требования соответствующего кредитора, тогда как недобросовестное поведение в процедуре может повлечь отказ в освобождении от всех непогашенных обязательств.
