Рейтинг «Лидеры PROбанкротство. Персональный рейтинг юристов» - это детальное исследование рынка банкротства с целью выявить наиболее надежных и опытных консультантов по сопровождению проектов в рамках процедуры банкротства.
Федеральным законом от 29 мая 2024 г. № 107-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон “О несостоятельности (банкротстве)”» в Закон о банкротстве был внесен ряд поправок, в том числе касающихся п. 8 ст. 71, п. 8 ст. 100.
Дела о банкротстве
Юрий Самолетников
4056
Комментарии персоны
Если давать оценку подходу ВС РФ по существу: он обоснованно укладывается в теперь уже общее сформулированное правило о том, что платежи, связанные с заработной платой, наравне с заработной платой, подлежат включению во вторую очередь.
В этом смысле ВС фактически не допустил появления своеобразных ростков неофеодализма, при которых жизненно важная коммунальная инфраструктура могла бы оказаться в частном распоряжении без должных публично-правовых гарантий ее дальнейшего использования в интересах жителей, не по своей воле затронутых проведенными торгами.
Если давать оценку подходу ВС РФ по существу: он обоснованно укладывается в теперь уже общее сформулированное правило о том, что платежи, связанные с заработной платой, наравне с заработной платой, подлежат включению во вторую очередь.
В этом смысле ВС фактически не допустил появления своеобразных ростков неофеодализма, при которых жизненно важная коммунальная инфраструктура могла бы оказаться в частном распоряжении без должных публично-правовых гарантий ее дальнейшего использования в интересах жителей, не по своей воле затронутых проведенными торгами.
Позиция Конституционного Суда соответствует закону и логике проведения банкротных процедур, так как направлена на недопустимость необоснованной ревизии судебных актов и на недопущение затягивания процедуры в связи с инициацией и рассмотрением споров о пересмотре судебных актов недобросовестными лицами.
Представляется, что применение доктрины соломенных человечков – признак высокого уровня развития банкротных институтов, поскольку позволяет кредиторам при установлении достаточных доказательств принадлежности имущества должнику включать такое имущество в конкурсную массу.
В указанном деле Верховный Суд, в отличие от судов нижестоящих инстанций, принял во внимание доводы заявителя о том, что его право на применение вычета по НДС нарушено в связи с непредставлением третьей стороной (подрядчиком) счетов-фактур. Полагаю, что подобная тенденция защиты прав хозяйствующих субъектов, связанных с налогообложением (в том числе, и с возмещением налога) в правоотношениях с третьими лицами, благоприятно скажется на финансовом состоянии и устойчивости бизнеса в целом, что в конечном счете приведет и к пополнению бюджета через налоги в большем объеме.
В данном кейсе кассация в очередной раз напомнила, что возможность проведения случайной выборки и утверждение таким образом «подлинно независимого» управляющего само по себе не должно ограничивать право кредитора-заявителя на представление своей кандидатуры управляющего для проведения процедуры. При этом в свете предлагаемых изменений в Закон о банкротстве (законопроект № 1188799-8) интересно будет пронаблюдать, сохранится ли в будущем право кредитора на выбор кандидатуры управляющего или все же со временем мы перейдем к системе, где управляющего будет выбирать информационная система.
Уважительными, как правило, признаются причины, в силу которых лицо объективно было лишено возможности своевременно подготовить и подать заявление. Ожидание рассмотрения спора в проверочных инстанциях к таким причинам не относится, поскольку само по себе не ограничивает лицо в возможности обратиться с заявлением о пересмотре. Иной подход создавал бы неопределенность в применении критерия уважительности и повышал бы риск восстановления сроков по заявлениям лиц, пропустивших установленный законом трехмесячный срок без объективных препятствий.
Представляется, что даже если Верховный Суд РФ придет к выводу, что спор подлежит рассмотрению в СОЮ, подача иска в арбитраж может пойти на пользу позиции В.М. Драчевой, поскольку минимизирует риск пропуска срока давности на оспаривание рассматриваемой сделки.
Как известно, ничтожная сделка является недействительной независимо от признания ее таковой судом (п. 1 ст. 166 ГК РФ). Именно это обстоятельство объясняет отсутствие в резолютивной части указания на признание сделки недействительной, при том что в ней, как и надлежит по закону, установлены последствия недействительности такой сделки. Принимая во внимание, что ничтожная сделка является недействительной с момента ее совершения, право аренды не могло быть предметом раздела имущества между супругами и, соответственно, основанием для установления в пользу одного из них дополнительной компенсации.
Суд кассационной инстанции обоснованно пресек ограничительное толкование положений Конвенции судами нижестоящих инстанций, указав, что наличие сведений о вероятной принадлежности гражданину-банкроту имущества, зарегистрированного за пределами РФ, его непередача в конкурсную массу и объективные сложности в получении доступа к такому имуществу и сведениям о нем являются достаточными основаниями для направления судебного поручения. Среди прочего суд указал на необходимость оценки обстоятельств, связанных с возможной трансграничной активностью должника, в том числе ранее используемой фамилии, наличия иностранного гражданства и потенциального нахождения активов в соответствующих юрисдикциях, указав, в частности, что В.Я. Борисов ранее носил фамилию Хаймзон и имеет гражданство Израиля.
Это положение особенно важно, поскольку в ряде ситуаций отсутствие независимых кредиторов при наличии субординированных приводило к полной передаче контроля над процедурой фактически одному управляющему. На практике это нередко приводило к решениям, которые не совпадали с интересами должника и не обеспечивали достаточного баланса в процедуре.
Нюанс заключается в том, что при рассмотрении дела суд апелляционной инстанции не поставил в известность ответчиков о переквалификации требования. Ответчики до последнего доказывали, что они не имеют статус КДЛ, что могло являться основанием для освобождения от субсидиарной ответственности, но не убытков. Нераскрытая апелляцией переквалификация требования привела к тому, что ответчики оказались лишены возможности выстроить защиту в отношении иного правового основания. Они не представили доказательств отсутствия причинно-следственной связи между своими управленческими решениями и неплатежеспособностью обществ, поскольку весь процесс строили вокруг оспаривания статуса КДЛ как основания освобождения от субсидиарной ответственности.
Судебная практика последовательно исходит из того, что постановления следователя и иные промежуточные документы могут рассматриваться лишь как доказательства, однако представление новых доказательств не является основанием для пересмотра судебного акта. Следовательно, новые доказательства в виде постановлений следователя не могут служить основанием для пересмотра решения по новым или вновь открывшимся обстоятельствам.
Кассация, возвращая спор на новое рассмотрение, указала, что нижестоящие суды не приняли во внимание условия, при которых такой иммунитет не применяется. Это происходит, когда на момент оплаты у должника уже имеются более ранние обязательства перед другими кредиторами, а уполномоченный орган осведомлен об их существовании. В данном деле установлено, что еще в 2019 г. в отношении должника велось сводное исполнительное производство по долгам перед контрагентами – задолго до перечислений в пользу ФНС (октябрь 2021 г. – ноябрь 2022 г.). При таких обстоятельствах положения ст. 61.4 Закона о банкротстве не исключают возможность оспаривания соответствующих платежей по ст. 61.3.
С данной проблемой довелось столкнуться и в моей практике. В декабре 2024 г. я подготовил для портала PROбанкротство обзор (см.: Проблемы или перспективы исключения/субординации требований кредитора в свете поправок ЗоБ), где попытался разобраться в истоках противоречивого толкования судами указанных положений. Хотелось бы верить, что рассматриваемый судебный акт кассационной инстанции закрепит подход: трехмесячный срок для подачи заявлений об исключении требований (п. 8 ст. 71, п. 8 ст. 100 ЗоБ) следует исчислять не с 29 мая 2024 г., а с момента, когда заявителю стало известно о соответствующих обстоятельствах (если они не были известны ранее).
Нижестоящие суды оценивали аффилированность отдельно от вопроса о неплатежеспособности и тем самым переложили на заявителя обязанность доказывать все сразу. Между тем закон требует иного подхода: сначала установить неплатежеспособность, после чего именно аффилированный ответчик обязан опровергать презумпцию своей осведомленности.
Нередко возникает вопрос: где именно проходит граница этих повышенных стандартов? Отвечая на него, кассация указала на необходимость представления в дело исчерпывающих доказательств поставки запасов в пользу должника. Судя по позиции суда и уже имеющимся материалам, речь идет, по всей видимости, о доказательствах приобретения либо изготовления поставленных должнику запасов.
Учитывая масштаб и капитализацию корпорации Google, последующее прекращение деятельности и инициирование процедуры банкротства российской дочерней структуры были обусловлены уже корпоративной позицией материнской компании по событиям конца февраля 2022 г. Таким образом, решение о сворачивании деятельности последовало после спорных выплат российскому менеджменту.
Апелляция пришла к обоснованному выводу о том, что недоказанность стороной обстоятельств в первом деле не создает преюдициальности, предусмотренной ч. 2 ст. 69 АПК РФ, для последующего дела. В рамках последующего дела такое лицо вправе доказывать те же обстоятельства, от доказывания которых оно уклонилось ранее. Данный подход не является прорывным (см. например, постановление АС МО от 28 июня 2022 г. по делу № А40-180419/2019, постановление АС МО от 21 марта 2023 г. по делу № А40-86190/2021), однако последовательное его применение является важным фактором правильного рассмотрения подобных дел в будущем.
В то же время суд обоснованно отказал в применении сроков давности с приведением исторического экскурса: в отличие от банкротства по общим правилам, для дел о банкротстве банков на протяжении всего исследуемого периода нормы о сроке давности изменений не претерпели.
Данный кейс наглядно демонстрирует, что совершение сделок с контрагентом в преддверии его банкротства несет в себе повышенные риски признания сделок недействительными даже в случае, если условия сделки были экономически обоснованными.
На первый взгляд, может показаться, что раз лицо все равно привлечено к ответственности в отдельном деле, то количество оснований не имеет значения, если размер взыскания не меняется. Однако стоит помнить, что совокупность судебных актов из отдельных дел в конечном счете и формируют и судебную практику, и правовые подходы по рассмотрению аналогичных дел.
Таким образом, данный кейс является примером, когда несоответствие выводов суда обстоятельствам дела, поданное в необходимой в силу ст. 291.11 АПК РФ форме «существенных нарушений норм материального права и (или) норм процессуального права», позволяет отменить необоснованный судебный акт в высшей инстанции.
Данный правовой подход при том, что он полностью соответствует закону, может быть использован для эвакуации недобросовестных лиц из банкротных процедур: продав требование из недействительной сделки, можно передать и связанные с ней убытки, тем самым исключив возможность их последующего взыскания с контролирующих лиц.
В данном деле Верховный Суд вновь напомнил о действии этого правила. Отменяя акты нижестоящих судов, Верховный Суд указал, что требование о взыскании убытков также является денежным, а значит, при банкротстве ООО «СОШ» оно подлежит рассмотрению только в рамках соответствующего дела о банкротстве.
Представляется, что установления судом признаков злоупотребления и, соответственно, введения процедуры банкротства можно было бы избежать в случае оплаты требования М.В. Кочерыгина в полном объеме, т.е. и основного долг, и неустойки. В итоге факт погашения задолженности только в части основного долга для того, чтобы формально исключить основания для введения процедуры банкротства, лег в основу выводов ВС РФ о наличии признаков злоупотребления правом.
Представляется, что данный акт кассации направлен на пресечение подхода рассмотрения дела, когда всех ответчиков привлекают к субсидиарной ответственности по всем заявленным основаниям (и за сделки, и за неподачу заявления о банкротстве, и за требование из налогового правонарушения). С учетом установленных обстоятельств по делу (в том числе списание дебиторской задолженности в связи с пропуском срока на ее взыскание) направление спора на новое рассмотрение не означает, что в привлечении к субсидиарной ответственности будет отказано.
Выработанный же практикой подход о презумпции вины контролирующих лиц «брошенных» компаний полностью нивелирует такие сомнительные «плюсы» быстрой ликвидации и, наоборот, создает большие риски для недобросовестных лиц, что позволяет более эффективно получать исполнение по своим требованиям добросовестным кредиторам.
Сумма дебиторской задолженности, отраженная в бухгалтерском отчете, сама по себе не является обоснованной и подлежащей безусловному взысканию. В связи с указанным полагаю, что Верховный Суд направит дело на новое рассмотрение для установления судами факта наличия требования должника к ЗАО «ТМ-СтройПром», и только в случае доказанности наличия требования у должника Александр Серый может быть привлечен к ответственности в соответствующем размере.
Судами, с учетом установленных обстоятельств, обоснованно было отмечено, что пересмотр судебного акта для предоставления участнику спора дополнительной возможности возражать против иска и обосновывать собственную добросовестность законом не предусмотрен, поскольку это, по сути, сводится к предоставлению новых доказательств. Предполагаемые заявителем нарушения норм процессуального права не могут являться основанием для пересмотра судебного акта, они могли являться основанием для отмены акта только в порядке обжалования (ч. 3 ст. 288 АПК РФ, ч. 3 ст. 270 АПК РФ). Стоит также отметить, что суды рассмотрели заявления без необоснованного затягивания спора, что исключило длительную правовую неопределенность для всех участников спора.
В рамках настоящего кейса совершение сделки за пределами трех лет кассация расценила не как возможность – основание для признания сделки недействительной по общим основаниям, а наоборот, как препятствие для признания сделки недействительной. Позиция кассации в рамках настоящего дела, согласно которой совершение сделки за пределами трех лет до возбуждения банкротства само по себе не является исключительным пороком, позволяющим оспорить сделку по общим основаниям, представляется соответствующей сути, в том числе, ПП ВС № 25, ПП ВАС № 32 и, будем надеяться, будет подтверждена последующей судебной практикой.
Представляется, что подтверждение законности данного постановления вышестоящими инстанциями в целом благоприятно скажется на эффективности проведения процедур банкротства банков, поскольку оно должно способствовать минимизации злоупотреблений со стороны отдельных лиц, что увеличит процент погашения требований кредиторов.
Так, суд первой инстанции пришел к выводу, что имущество, переданное как пожертвование, не принадлежало коллегии адвокатов, а в силу особенностей организационно-правовой формы принадлежало ее членам. Апелляция и кассация сделали обратный вывод, что имущество коллегии адвокатов, созданное за счет вкладов ее членов, а также приобретенное коллегией в процессе ее уставной деятельности, принадлежало ей на праве собственности. Поэтому хотелось бы, чтобы Верховный Суд, разрешая дело, выразил свою позицию не только относительно вопроса исчисления срока исковой давности, но и по вопросу имущественного режима адвокатского образования через призму Закона о банкротстве.
В связи с указанным, в силу общих правил ГК РФ о залоге, а также в силу ст. 78 ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» Верховный Суд пришел к законному выводу о правомерности реализации квартиры целиком. Данная позиция согласуется также с позицией Конституционного Суда, который в своем определении от 17 февраля 2015 г. № 246-О указал на возможность обращения взыскания на ипотечную недвижимость даже при наличии доли на недвижимость у несовершеннолетних детей, так как «жилое помещение, приобретаемое с использованием кредитных средств, подразумевало возникновение залога жилого помещения, обеспечивающего обязательства родителей ребенка по возврату кредита, в силу закона».
То есть, если установлен факт, что договор заключен гражданином и для потребительской (т.е. любой иной кроме инвестиционной) цели, то такое требование подлежит включению в «приоритетную» третью очередь. В ином случае – требование подлежит учету в четвертой очереди. Из судебных актов по рассматриваемому кейсу усматривается, что требование СК «Милославский парк»: (1) вытекает из договоров, которые первоначально были заключены с гражданами; (2) не установлен факт того, что при заключении первоначальных договоров преследовалась инвестиционная цель. Кроме того, «СК “Миловский парк”» указывал, что его действия по приобретению требований у граждан также не преследовали инвестиционную цель – были направлены на восстановление прав граждан в рамках банкротства ООО «КилСтройИнвест» путем реализации дорожной карты, утвержденной Правительством республики. Соответственно, из обстоятельств дела, приведенных судами нижестоящих инстанций, требование «СК “Миловский парк”» соответствует критериям для учета его в третьей очереди.
Данный постулат не является новым, упоминается в судебных актах различных инстанций, вплоть до Верховного Суда. В то же время, на практике, повышенный стандарт доказывания законности сделки с должником для аффилированного контрагента зачастую повышается настолько, что превращается в неопровержимую презумпцию с последующим признанием сделки недействительной. В рамках рассматриваемого дела, при установленном факте представления займа, суды признали возврат займа недействительной сделкой, поскольку займодавцем был аффилированный бывший бухгалтер должника. То есть при установленном факте отсутствия вреда для должника, именно аффилированность стала основанием для признания сделки недействительной. Представляется, что эффективная реализация сложившегося правоприменительного принципа “сама по себе аффилированность – не порок” возможна через применение методологического принципа Бритвы Оккама: “Не следует множить сущее без необходимости”. То есть при принятии решения о признании сделки недействительной (не берем ст. 61.3 ЗоБ) следует установить, причинила ли в действительности рассматриваемая сделка вред. При отсутствии факта причинения вреда, вне зависимости от аффилированности/иных обстоятельств, сделка не подлежит признанию недействительной.
Без отмены акта Бутырского районного суда требование в просуженной части не подлежит изменению в силу принципа обязательности судебных актов (ст. 16 АПК РФ, ст. 13 ГПК РФ) и ст. 16 закона о банкротстве. В то же время в части взысканной в рамках дела о банкротстве дополнительной неустойки Верховный суд с большой долей вероятности укажет на то, что суды должны были самостоятельно вынести на обсуждение вопрос о явной несоразмерности неустойки. Такое долженствование следует не только из необходимости защиты интересов должника, но и направлено на защиту интересов кредиторов, которые в условиях недостаточности имущества для погашения требований конкурируют и между собой.
Специфика данного кейса заключается в том, что основаниями для привлечения к субсидиарной ответственности во многом послужили не сделки, совершенные непосредственно самим должником-банкротом (банк "ВВБ"), а сделки, совершенные другой структурой (КБ "Верхневолжский"), которая позднее уже была присоединена к должнику. Одобрение ЦБ названной сделки по присоединению в конечном итоге не помогло конвалидировать сделку, поскольку был установлен факт представления в ЦБ отчетности с искусственными экономическими показателями. Рассматриваемый кейс также добавляет еще один яркий пример в копилку примеров фактической аффилированности. Судами была установлена аффилированность ряда лиц на основании того, что они были членами экипажа одной яхты. Так, судами было установлено, что Юрченко Г. Н. являлся капитаном яхты «Николаев», Свергунов А. Н. — механиком на данной яхте, Астафьев Е. К. — членом экипажа яхты. Принимая во внимание в том числе данный факт, суд пришел к выводу, что указанные лица при заключении между собой сделок имели общую противоправную цель.
Однако суды не учли процессуальный механизм, предусмотренный для такого вида споров — п. 6 ст. 61.16 закона о банкротстве. В силу названного пункта в рамках банкротства КДЛ срок для заявления о включении требования, основанием которого выступает его субсидиарная ответственность, начинает течь с момента подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве должника. Далее суд приостанавливает рассмотрение такого требования о включении до вступления в законную силу судебного акта по субсидиарной ответственности КДЛ. Такой процессуальный механизм является оптимальным, поскольку создает определенность для иных кредиторов в деле о банкротстве контролирующего должника лица и, в том числе, направлен на недопущение излишнего затягивания дела о банкротстве КДЛ.
Суть подхода: при толковании условий договора уступки права, входящего в состав солидарных обязательств, следует по общему правилу исходить из единовременной уступки всех солидарных требований — как упомянутых в договоре, так и не упомянутых в нем. То есть отказ во взыскании убытков в настоящем деле был мотивирован не отсутствием виновных действий со стороны конкурсного управляющего, а фактом отчуждения требований по вменяемой управляющему сделке в пользу третьего лица, в связи с чем право требования убытков также перешло третьему лицу. Рассматриваемый правовой подход при том, что он полностью соответствует закону, может быть использован для эвакуации недобросовестных управляющих из банкротных процедур без возможности привлечения таких управляющих к убыткам. Для того, чтобы не допустить приведенной ситуации, при продаже требований из недействительных сделок на торгах, рекомендую рассмотреть вариант включения в договор цессии оговорки, согласно которой покупателю не будет переходить право требования убытков к управляющему за совершение таких сделок.
Заявление конкурсного управляющего, которое удовлетворили суды нижестоящих инстанций, было основано на том, что зачет от 21.10.2020 года является мнимой сделкой, поскольку изготовлен в иную дату — после 05.10.2022 года. Такие действия, по мнению заявителя, были направлены на преодоление установленного законом запрета на проведение зачета после начала процедуры банкротства. В дело были представлены соответствующие доказательства, которые были оценены судами. Кассация же, отправляя спор на новое рассмотрение, указала на то, что судами не исследована реальность взаимных обязательств, по которым был осуществлен зачет. Представляется, что это уже совсем другая грань недействительности, которая не заявлялась управляющим и правомерно не учитывалась судами при определении предмета доказывания и принятии решения по спору. Даже если при новом рассмотрении судами будет установлена реальность зачитываемых обязательств, изготовление соглашения о зачете задним числом уже после запуска процедуры банкротства является самостоятельным основанием для признания зачета недействительным.
В рассматриваемом случае, как представляется, обстоятельства однозначны: с учетом одного из базовых принципов гражданского права (строение следует за землей), усматриваются нарушения при проведении торгов, поскольку вместе с землей, сведения о которой были указаны в сообщении о торгах, были реализованы и здания, сведения о которых в сообщении о торгах отсутствовали. Соответственно, внешние участники торгов, не связанные с должником, не знали и не могли знать о таком скрытом дополнении к продаваемому лоту, в то же время конкурсный управляющий в силу своих полномочий об имуществе должника был знать обязан. Для признания торгов недействительными по заявленным ст. 10, 168 ГК РФ нижестоящим судам необходимо было установить последний элемент: знал ли кредитор, который оставлял имущество за собой, о скрытом имуществе. Не исследование судами данного обстоятельства и послужило одним из оснований для отправления спора на новое рассмотрение.
С учетом того, что в рамках банкротства Нины Максименко была проведена экспертиза по стоимости того же имущества и учитывая схожий состав участников, подобный ход суда логичен и обоснован, соответствует принципу процессуальной экономии. Следование принципу процессуальной экономии прослеживается и в действиях кассации, квалифицировавшей как недобросовестные действия Иванса Кузнецовса, который только при новом рассмотрении спора в суде апелляционной инстанции заявил довод о том, что участником ООО «Печатный дворъ» являлся его полный однофамилец. Единственная инстанция, в действиях которой в данном обособленном споре сложно усмотреть соблюдение принципа процессуальной экономии — апелляционная инстанция, которая, помимо прочего, и назначила экспертизу при наличии в материалах дела экспертного заключения; и приняла новые доводы ответчиков, которые не заявлялись в первой инстанции; и как один из мотивов отказа в удовлетворении заявления указала на то обстоятельство, что управляющий не подавалось отдельное заявление об оспаривании сделки, по которой вменяются убытки.
Опуская вопрос правильности применения норм права, позиция первой инстанции последовательная, логичная: за вывод актива к ответственности привлечен как основной выгодоприобретатель по сделкам с должником (ООО «Югтранзитзерно-экспо»), так и контролирующие выгодоприобретателя лица (Александр Есин, Сергей Старовойтов и Сергей Зеленский). Апелляция же своим судебным актом (расписанным на 30 листов) исключила из перечня привлеченных лиц обязательное связующее звено — непосредственного выгодоприобретателя по сделке, и оставила ответственными только физических лиц, контролирующих выгодоприобретателя. Как представляется, отправление спора на новое рассмотрение направлено не в последнюю очередь на восстановление логики единого применения норм права ко всем участникам противоправных действий, суть которой должна заключаться в том, что физические лица, контролирующие бенефициара, могут быть привлечены к ответственности только в случае привлечения к ответственности самого бенефициара.
Откровение еще больше усиливается, когда суд, исходя из принципа действия закона во времени, применяет действующую на тот момент редакцию с годичным сроком исковой давности и отказывает в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, поданного в «стандартный» трехгодичный срок на основании пропуска срока давности. Несмотря на то, что редакция № 134-ФЗ прекратила свое действие почти десять лет назад, сейчас довольно много дел, которые суды рассматривают именно с учетом этой редакции закона о банкротстве. В связи с этим, когда к нам обращаются доверители в рамках защиты от субсидиарной ответственности, одним из первых шагов мы проверяем, в какой временной период были совершены вменяемые нарушения и, соответственно, какая редакция закона о банкротстве подлежит применению. Только за последние два года было несколько кейсов, когда удавалось защитить от субсидиарной ответственности именно по формальным основаниям —- пропуску срока исковой давности.
В данном случае у апелляционной инстанции была задача с двумя звездочками: во-первых, правильно истолковать и применить постановление Конституционного суда от 16.11.2021 года, наделяющее контролирующих должника лиц правом на обжалование связанных с должником судебных актов; во-вторых, принять во внимание пункт 24 банкротного Пленума № 35, который позволяет участникам дела о банкротстве восстанавливать сроки на обжалование актов во внебанкротных делах. Указанные правила не являются новыми (как видно из дат приведенных актов высших судов), однако на практике часто возникают ситуации, как и в рассматриваемом случае, когда суды вне банкротства игнорируют установленные подходы о применении банкротной специфики и формально руководствуются АПК РФ.