В ноябре 2017 г. Андрей Андреев заключил с ИП Евгением Сипягиным договор на оказание юридических услуг по представлению интересов в споре о признании недействительным договора дарения квартиры. Договор предусматривал вознаграждение в размере 500 тыс. рублей и 30% от цены иска за первую инстанцию, а также 200 тыс. рублей за апелляцию. Суды удовлетворили иск в декабре 2018 г., а акт сдачи-приемки услуг стороны подписали только 1 ноября 2020 года. В марте 2024 г. Сипягин уступил право требования задолженности Людмиле Калининой, после чего обратился в суд с иском о взыскании долга. Суды трех инстанций отказали в иске, сославшись на переход права к цессионарию и пропуск исковой давности. Калинина пожаловалась в Верховный суд, указав на ошибочность выводов о пропуске давности, поскольку срок следует исчислять с момента подписания акта, а не вступления решения суда в силу. ВС изменил судебные акты, исключив из мотивировочных частей выводы о пропуске исковой давности (дело № 5-КГ25-186-К2).
Фабула
В ноябре 2017 года Андрей Андреев (заказчик) и ИП Евгений Сипягин (исполнитель) заключили договор на оказание юридических услуг. Исполнитель обязался представлять интересы заказчика по гражданскому делу об оспаривании договора дарения квартиры. Вознаграждение составило 500 тыс. рублей и 30% от цены иска за первую инстанцию, а 200 тыс. рублей — за апелляцию. Оплата должна была производиться в течение двух дней с момента подписания акта сдачи-приемки услуг.
Ленинский районный суд Владимира в августе 2018 г. удовлетворил иск и апелляция в декабре 2018 г. оставила решение без изменения. Акт сдачи-приемки услуг стороны подписали только 1 ноября 2020 г.
В марте 2024 г. Сипягин заключил с Людмилой Калининой договор цессии, уступив право требования задолженности по договору. При этом в октябре 2023 г. (до цессии) Сипягин обратился в Тверской районный суд Москвы с иском о взыскании 1,28 млн рублей. Андреев просил отказать в иске, сославшись на пропуск исковой давности.
Суды трех инстанций отказали в иске, после чего Калинина пожаловалась в Верховный суд, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Тверской районный суд Москвы отказал в иске, указав, что требование первоначального кредитора перешло к новому кредитору по договору цессии, при этом Сипягин не представил доказательств наличия оснований для обращения с иском после уступки требования Калининой.
Кроме того, суд первой инстанции констатировал пропуск исковой давности: услуги были оказаны 21 декабря 2018 г. (момент вступления решения суда в силу) и с этого времени Сипягин знал о нарушении права на оплату, однако обратился в суд только 1 октября 2023 г. — за пределами трехлетнего срока.
Московский городской суд и Второй кассационный суд общей юрисдикции согласились с выводами первой инстанции и оставили решение без изменения.
Что думает заявитель
Калинина в кассационной жалобе указала, что суды неправильно определили момент начала течения исковой давности. Согласно договору, оплата производится в течение двух дней с момента подписания акта сдачи-приемки услуг. Акт был подписан 1 ноября 2020 г., следовательно, срок давности начал течь с 3–4 ноября 2020 г., а не с декабря 2018 г.
Кроме того, подписание акта должником является признанием долга, что по ст. 203 ГК РФ влечет перерыв течения срока исковой давности. Неправильные выводы судов о пропуске давности в силу преюдициальности нарушают права Калининой как цессионария на предъявление требований к Андрееву.
Что решил Верховный Суд
Судебная коллегия по гражданским делам ВС указала, что суды допустили существенные нарушения норм материального права при определении момента начала течения исковой давности.
По п. 2 ст. 200 ГК РФ по обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока исполнения. Договор устанавливал обязанность оплаты в течение двух дней с момента подписания акта сдачи-приемки, который был подписан 1 ноября 2020 г. Следовательно, срок давности исчисляется с этой даты, а не с момента вступления решения суда в силу.
ВС также отметил, что подписание должником акта приема-передачи является признанием долга, с которым ст. 203 ГК РФ связывает перерыв течения срока исковой давности. Исковая давность по делу в любом случае не пропущена.
Неправильные выводы о пропуске давности в силу преюдициальности нарушают права Калининой как цессионария.
Калинина также указывала в кассационной жалобе, что уступка Сипягиным требований была неполной (частичной). ВС отклонил этот довод, указав, что он не может быть признан основанием для отмены обжалуемых судебных постановлений в кассационном порядке, поскольку не свидетельствует о нарушении выводами судов прав и законных интересов Калининой.
Итог
ВС изменил постановления судов трех инстанций, исключив из мотивировочных частей выводы о пропуске срока исковой давности. В остальной части судебные акты были оставлены без изменения.
Почему это важно
Ключевым обстоятельством при рассмотрении данного дела Верховным Судом РФ стало то, что договор и акт сдачи-приемки услуг, подписанный сторонами, устанавливали конкретный срок для оплаты – два дня с момента подписания акта, следовательно, срок исковой давности необходимо было исчислять именно с этой даты, отметила Ангелина Скоробогатько, советник Юридической фирмы Nektorov, Saveliev & Partners.
Кроме того, продолжила она, ВС РФ обратил внимание, что подписание должником акта приемки услуг является признанием долга, что в силу ст. 203 ГК РФ прерывает течение срока исковой давности, что делает выводы нижестоящих судов о его пропуске несостоятельными.
Позиция Верховного Суда РФ, по ее мнению, согласуется с ранее сформированной практикой, где в качестве существенного обстоятельства при определении начала течения срока исковой давности принимаются конкретные условия договора, определяющие момент исполнения обязательства. В комментируемом определении ВС РФ фактически подтвердил недопустимость произвольного исчисления сроков, оторванного от воли сторон, выраженной в договоре и актах приемки.
Данный подход согласуется с практикой, когда ВС РФ указывает на необходимость отсчитывать срок давности с даты фактического исполнения или его ожидаемого окончания, а не с формальных дат, таких как вступление решения суда в силу. Такое направление судебной практики прослеживается, например, в определении СКЭС ВС РФ от 1 сентября 2020 г. № 310-ЭС19-26999, уточнила она.
Для судебной практики данное определение имеет важное значение: оно обязывает суды тщательно исследовать условия договора, определяющие срок оплаты, и не подменять их субъективными оценками момента возникновения права на иск. Вывод о том, что подписание акта приемки прерывает срок давности, также усиливает правовое значение первичной учетной документации. В целом позиция ВС РФ направлена на исправление фундаментальной судебной ошибки, которая могла лишить истца права на судебную защиту по формальным основаниям.
Оценка позиции Верховного Суда РФ, изложенной в данном определении, является крайне положительной с точки зрения формальной логики и защиты прав кредиторов, полагает Иван Гузенко, адвокат, председатель МКА «Андреев, Каганский, Гузенко и Партнеры».
Верховный Суд, по его словам, исправил фундаментальную ошибку нижестоящих судов, которые ошибочно исчисляли срок исковой давности не с момента окончания срока исполнения обязательства, а с момента вступления решения суда в законную силу. Это подтверждает, что суды не вправе произвольно определять начальный момент течения срока, игнорируя условия договора, указал он.
Кроме того, значимость данного определения заключается в разъяснении правовых последствий подписания акта сдачи-приемки услуг. Суд прямо указал, что такое действие должника является признанием долга, которое прерывает течение срока исковой давности. Важным аспектом также является и защита прав цессионария. Верховный Суд подчеркнул, что ошибочный вывод нижестоящих судов о пропуске срока первоначальным кредитором в силу преюдициальности нарушает права нового кредитора, в связи с чем была изменена мотивировочная часть судебного акта без его изменения по существу.
