Сергей Филиппов был признан банкротом. Кредитор Павел Комаров заявил о неприменении к должнику правил об освобождении от обязательств, указав на недобросовестное поведение Филиппова. Суд первой инстанции и апелляционный суд освободили Сергея Филиппова от обязательств, посчитав его поведение добросовестным. Павел Комаров подал кассационную жалобу в Арбитражный суд Поволжского округа, который отменил судебные акты в части освобождения от обязательств и отказал в освобождении (дело N А55-16777/2017).
Фабула
В августе 2018 года суд признал Сергея Филиппова банкротом, утвердив финансовым управляющим Олега Шевцова. В ходе процедуры финансовый управляющий оспорил несколько сделок, совершенных Сергеем Филипповым.
Сделка по дарению земельного участка от 7 июля 2016 года была признана недействительной постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 28 марта 2019 года. Имущество возвратили в конкурсную массу и реализовали на торгах за 2,6 млн рублей.
В отношении других сделок суды отказали в признании недействительными исключительно в связи с пропуском срока исковой давности.
Кредитор Павел Комаров обратился в суд с ходатайством о неприменении к Сергею Филиппову правил об освобождении от обязательств. Суд первой инстанции и апелляционный суд освободили Филиппова от обязательств. Павел Комаров подал кассационную жалобу в Арбитражный суд Поволжского округа.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении ходатайства Павла Комарова, завершил процедуру реализации имущества и освободил Сергея Филиппова от дальнейшего исполнения требований кредиторов. Суд исходил из отсутствия доказательств недобросовестного поведения Филиппова.
Суд отметил, что сделка по дарению земельного участка, признанная недействительной, не причинила вреда кредиторам, поскольку имущество возвратили в конкурсную массу и реализовали. Суд также указал, что финансовый управляющий обращался в суд с заявлением об истребовании у должника сведений, но после представленных должником сведений отказался от требований.
Апелляционный суд оставил определение суда первой инстанции без изменения, поддержав выводы о добросовестности Сергея Филиппова.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Поволжского округа указал, что законодательство о банкротстве устанавливает стандарт добросовестности, позволяя освободиться от долгов только честному гражданину-должнику, неумышленно попавшему в затруднительное положение. Процедура банкротства не предназначена для необоснованного ухода от ответственности и незаконного прекращения долговых обязательств.
Суд разъяснил, что непредставление гражданином необходимых сведений (представление заведомо недостоверных сведений) является обстоятельством, препятствующим освобождению от обязательств. Если должник при возникновении или исполнении обязательств действовал незаконно (пытался вывести активы, совершил мошенничество, скрыл или умышленно уничтожил имущество), это также лишает его права на освобождение от долгов.
Вступившими в законную силу судебными актами установлено, что Сергей Филиппов совершил сделки с целью причинения вреда кредиторам. Отказы в признании сделок недействительными были обусловлены исключительно пропуском срока исковой давности. Суды сначала усматривали в действиях должника недобросовестность и злоупотребления, а затем отказались от этих выводов, ничем не мотивировав свою позицию.
Суд подчеркнул, что сам по себе факт отсутствия ущерба в результате сделки по дарению земельного участка не имеет правового значения. Действия гражданина подлежат оценке исходя из их соответствия стандарту поведения добросовестного должника, стремящегося исполнить свои обязательства. Очевидно, что такой стандарт не был соблюден, а причинение ущерба предупреждено только в результате активной позиции финансового управляющего.
При оценке добросовестности суды не учли, что именно должник и аффилированные лица заявляли о применении срока исковой давности в рамках обособленных споров, фактически не оспаривая существо требований. Это явно не свидетельствует о намерении должника защитить нарушенные права кредиторов и погасить задолженность.
Кредитор приводил доводы о непредставлении Сергеем Филипповым сведений о своем имуществе (автомобиль «SUZUKI GRAND VITARA», моторное судно «ПАТРИОТ», акции АО «СМЭТ»). Финансовый управляющий при вступлении в дело направил должнику требование о представлении сведений, в ответ на которое должник сведений об оспариваемых сделках не сообщил. Сведения о сделках были получены финансовыми управляющими исключительно своими силами через запросы в регистрирующие органы и от кредитора.
Суд подчеркнул, что должник обязан раскрыть суду в полном объеме всю информацию о своем имуществе, имущественных правах и всех источниках доходов за три года, предшествующих подаче заявления о банкротстве. Филиппов на протяжении всего периода процедуры банкротства уклонялся от добровольного исполнения этой обязанности. Такое поведение не может признаваться добросовестным.
Суд разъяснил, что недобросовестные действия, совершенные должником в ходе процедуры банкротства (отказ от сотрудничества с судом и финансовым управляющим), считаются совершенными в отношении всего сообщества кредиторов. При установлении таких обстоятельств суду необходимо отказать в освобождении от всех непогашенных долгов перед всеми кредиторами.
Итог
Окружной суд отменил судебные акты в части освобождения Сергея Филиппова от обязательств и отказал в освобождении от обязательств перед кредиторами.
Почему это важно
Екатерина Шунайлова, управляющий партнер юридической компании SHAPOVALOVA GROUP, считает важным то, что первый финансовый управляющий отказался от ходатайства к должнику об истребовании информации/документов/имущества, суд прекратил производство по ходатайству об истребовании. На практике суды часто приходят к выводу, что если в деле о банкротстве нет ходатайства об истребовании либо заявлен отказ от ранее поданного ходатайства, то презюмируется, что управляющий располагал информацией, в том числе и об имуществе должника.
Суд округа последовательно применил позицию Верховного суда, направленную на ужесточение подхода к институту банкротства граждан. Суд указал, что должник не предоставил информацию о совершенных сделках и имуществе, и это послужило основанием для отказа в оспаривании сделок в связи с пропуском срока давности. О пропуске срока давности заявлял сам должник и аффилированные ответчики (стороны сделки). Именно поэтому суд кассационной инстанции решил применить неосвобождение должника от обязательств на основании абзаца 3 пункта 4 статьи 213.28 Федерального закона N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».
Ирина Шоч, председатель коллегии адвокатов города Москвы «Ирина Шоч и партнеры», также уверена, что окружной суд правильно разобрался в споре и исправил ошибки нижестоящих судов.
Поверхностное рассмотрение спора судами нижестоящих инстанции привело к несоответствующим обстоятельствам дела выводам и нарушениям норм и права. Очевидно, что факт вывода активов должником, при наличии задолженности перед кредиторами и отказа в предоставлении управляющему информации об имущественном положении, не может признаваться добросовестным поведением при решении вопроса об освобождении должника от обязательств.
Смещение судом кассационной инстанции фокуса со сформированного объема конкурсной массы на поведение самого должника абсолютно логично и последовательно, поскольку освобождение от обязательств в результате проведения процедуры — «льготное» последствие, доступное лишь при добросовестном поведении банкрота. На это обращает внимание Анастасия Ляпунова, младший партнер, руководитель практики банкротства и корпоративных споров юридической фирмы «Ляпунов Терехин и партнеры». По ее мнению, ключевой вывод — о том, что обязанность раскрытия имущества и совершенных с ним сделок лежит непосредственно на гражданине, поэтому способность финансового управляющего самостоятельно обнаружить скрытую информацию через реестры и запросы не устраняет допущенного должником нарушения полностью соответствует положению п. 42 Постановления Пленума ВС РФ № 45.
Особенно значим, с точки зрения Анастасии Ляпуновой, вывод кассации о том, что последующее возвращение выведенного актива в конкурсную массу не обнуляет первоначальную недобросовестность, если вред кредиторам был предотвращен не самим должником, а благодаря активным действиям финансового управляющего. Такой подход обусловлен выводами СКЭС ВС РФ по делу Полонского (определение от 10.03.2026 № 305-ЭС16-19145 (3)), где Экономколлегия прямо указала на недопустимость освобождение гражданина от обязательств, даже при отсутствии окончательного имущественного ущерба, так как отсутствие такового само по себе не заменяет оценки его поведения на соответствие стандарту честного и открытого участника процедуры.
Аналогичные выводы ранее были сделаны Экономколлегией, например, в определении от 19.04.2021 № 306-ЭС20-20820 и нашли отражение в п. 60 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан от 18.06.2025. Поэтому постановление Поволжского округа скорее закрепляет сформированный Верховным судом стандарт на уровне окружной практики, чем создает прецедент.
Практически важными Анастасия Ляпунова называет выводы окружного суда:
о необходимости оценки сделок, совершенных должником на предмет порочности даже в том случае, если в их удовлетворении было отказано ввиду истечения срока исковой давности;
о разграничении недобросовестности при возникновении конкретного обязательства и недобросовестности в ходе самого банкротства: сокрытие информации от финансового управляющего нарушает интересы конкурсной массы и сообщества кредиторов в целом, а потому способно повлечь общий отказ в освобождении от долгов.
В то же время, отмечает Анастасия Ляпунова, второй вывод нельзя механически распространять на любое нарушение должника, поскольку п. 63 Обзора 2025 года допускает частичное освобождение: когда недобросовестность относится только к возникновению или исполнению обязательства перед определенным кредитором, сохраниться может именно этот долг, а не вся задолженность гражданина. Следовательно, оценивая недобросовестность гражданина при проведении процедуры, не следует чрезмерно широко использовать это понятие. Самостоятельной оценке подлежит не только характер нарушения, но и его соотношение с результатами проведения процедуры банкротства.
Должникам судебный акт в очередной раз напоминает, что пассивное ожидание, пока управляющий сам обнаружит имущество и сделки, становится самостоятельным и весьма существенным риском полного отказа в списании задолженности.
Позиция суда не выглядит неожиданной и соответствует давно формирующемуся подходу, согласно которому процедура банкротства, и особенно ее результат в виде освобождения от обязательств перед кредиторами должника, являются действительно экстраординарными явлениями, говорит Олег Панчишин, старший юрист практики «Реструктуризация и банкротство» коллегии адвокатов «Регионсервис». Верховный суд обоснованно исходил из того, что для разрешения вопроса о возможности освобождения должника от обязательств необходимо исследовать его поведение как до, так и во время проведения банкротных мероприятий не формально, а с точки зрения соответствия этого поведения целям и задачам института банкротства.
Так, необходимо ответить на вопрос, действительно ли должник способствовал максимально полному удовлетворению требований кредиторов либо воспользовался теми или иными упущениями, в результате которых формальные возможности для пополнения конкурсной массы были утрачены.
В рассматриваемом случае должник сначала не предоставил исчерпывающую информацию о принадлежащем ему имуществе и сделках, совершенных с ним, а значит в его действиях можно предположить наличие злоупотребления своими правами. Таким образом, после принятия указанного судебного акта списание задолженности будет проходить чаще при применении судами более строгого стандарта доказывания добросовестности должника.
