Управление Федеральной налоговой службы по Удмуртской Республике потребовало привлечь контролирующих ООО «КХМ-Удмуртия» лиц и аффилированные компании к субсидиарной ответственности. Налоговый орган указал на вывод активов через уступку прав требований на сумму около 300 млн рублей и перевод бизнеса на новые юридические лица. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении требований, сославшись на объективные причины банкротства и мнимый характер сделок. Арбитражный суд Уральского округа не согласился с такими выводами и указал на неполное исследование обстоятельств. Кассация подчеркнула, что нижестоящие суды неверно применили правила о преюдиции и проигнорировали признаки согласованного перевода бизнеса. В итоге судебные акты нижестоящих инстанций были отменены, а дело направлено на новое рассмотрение (А71 10534 2021).
Фабула
В августе 2021 года Управление Федеральной налоговой службы по Удмуртской Республике обратилось в Арбитражный суд Удмуртской Республики с заявлением о признании ООО «Коксохиммонтаж-Удмуртия» (ООО «КХМ-Удмуртия») несостоятельным. Вскоре ООО «КХМ-Удмуртия» подало собственное заявление о банкротстве.
В марте 2024 года налоговый орган подал заявление о привлечении к субсидиарной ответственности Сергея Мальчикова, Владимира Лесникова, ООО «СК Альфа Регион» и ООО «Актив Плюс», а также о взыскании убытков с Алексея Сирука, Виктора Лекандрова и ООО «МС Стройсервис».
Налоговый орган указал на вывод ликвидных активов через уступку прав требований на сумму свыше 300 млн рублей неплатежеспособным лицам. Также заявитель указал на согласованный перевод бизнеса и контрактной базы ООО «КХМ-Удмуртия» на ООО «Актив Плюс» и ООО «МС Стройсервис».
Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении требований, посчитав действия ответчиков правомерными. Не согласившись с этим, Управление Федеральной налоговой службы по Удмуртской Республике обратилось в Арбитражный суд Уральского округа, рассказал ТГ-канал Субсидиарная ответственность.
Что решили нижестоящие суды
Суды первой и апелляционной инстанций отказали в привлечении контролирующих лиц к ответственности. Они исходили из того, что деятельность ООО «Актив Плюс» и ООО «МС Стройсервис» развивалась за счет собственных и заемных средств, а не за счет активов ООО «КХМ-Удмуртия».
Суды указали, что рост выручки новых компаний начался после прекращения деятельности ООО «КХМ-Удмуртия» и возбуждения дела о банкротстве. Суды также отметили, что совпадение контрагентов объясняется идентичными видами деятельности, а не переводом бизнеса.
Относительно сделок уступки прав требований суды пришли к выводу об их мнимом характере. Суды указали, что реальные хозяйственные операции между сторонами отсутствовали, а работы фактически не выполнялись. Суды посчитали, что Управление Федеральной налоговой службы по Удмуртской Республике знало о мнимости сделок и не предприняло своевременных мер по их оспариванию.
Кроме того, суды сослались на вступившее в законную силу определение об отказе в привлечении Сергея Мальчикова к ответственности. В том определении было установлено, что основной причиной ухудшения финансового состояния стало распространение коронавирусной инфекции и введение режима самоизоляции.
Суды решили, что подача заявления о банкротстве налоговым органом сама по себе стала причиной прекращения хозяйственной деятельности ООО «КХМ-Удмуртия».
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Уральского округа указал на ошибочность применения правил о преюдиции. Суды нижестоящих инстанций сослались на определение об отказе в привлечении Сергея Мальчикова к ответственности, вынесенное по заявлению конкурсного управляющего. Арбитражный суд Уральского округа разъяснил, что Управление Федеральной налоговой службы по Удмуртской Республике не участвовало в том споре. Следовательно, установленные там обстоятельства не являются преюдициальными для налогового органа.
Окружной суд подчеркнул, что состав лиц в настоящем споре значительно шире. В деле участвуют Владимир Лесников, Алексей Сирук, Виктор Лекандров и несколько юридических лиц. Фактические обстоятельства, связанные с договорами цессии и переводом бизнеса, ранее судом не исследовались.
Суд обратил внимание на хронологию событий. ООО «КХМ-Удмуртия» подало заявление о собственном банкротстве вскоре после подачи заявления налоговым органом. Это свидетельствует о том, что неплатежеспособность возникла до возбуждения дела, а не из за действий кредитора.
Также суд указал, что ООО «Актив Плюс» и ООО «МС Стройсервис» до передачи им активов не вели хозяйственной деятельности. Эти компании представляли нулевую отчетность в предыдущие периоды. При этом персонал ООО «МС Стройсервис» полностью сформирован из бывших сотрудников ООО «КХМ-Удмуртия». Персонал ООО «Актив Плюс» на 71% состоит из бывших работников ООО «КХМ-Удмуртия». Трудовые ресурсы были переведены без существенного изменения условий труда.
Окружной суд указал на использование единых ресурсов. Компании использовали один адрес, единые ip-адреса и телефонные номера. Это подтверждает продолжение деятельности ООО «КХМ-Удмуртия» под видом нового юридического лица.
Кроме того, выручка и активы ООО «КХМ-Удмуртия» резко снизились в 2021 и 2022 годах. Одновременно аналогичные показатели ООО «Актив Плюс» выросли в десятки раз. Такой рост произошел за счет перезаключения договоров с основными заказчиками ООО «КХМ-Удмуртия», включая ООО «Иркутская нефтяная компания».
Окружной суд раскритиковал оценку сделок уступки прав требований. ООО «КХМ-Удмуртия» уступило права требования на сумму свыше 300 млн рублей от платежеспособных ООО «СК Альфа Регион» и ООО «Альфа Регион МК» в пользу неплатежеспособных ООО «Элита», ООО «Статус» и ООО «Аглопром». Эти компании были впоследствии ликвидированы.
Арбитражный суд Уральского округа указал на противоречивую позицию ответчиков. В ходе налоговых проверок они подтверждали реальность сделок, а в суде заявили об их мнимом характере для получения налоговой выгоды. Суды не дали должной оценки тому факту, что ответчики извлекли необоснованную налоговую выгоду за счет ООО «КХМ-Удмуртия».
Итог
Арбитражный суд Уральского округа отменил акты нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Удмуртской Республики.
Почему это важно
Арбитражный суд Уральского округа обоснованно выделил два основных нарушения в судебных актах нижестоящих инстанций в рамках спора о привлечении к субсидиарной ответственности за вменяемый перевод бизнеса на новое юрлицо, считает Александр Симонов, партнер Независимой юридической группы «Стрижак и Партнеры».
Во-первых, суды ошибочно признали имеющими преюдициальное значение выводы о причинах и дате объективного банкротства Общества, изложенные в судебном акте об отказе в привлечении директора Общества к субсидиарной ответственности. В то же время, как верно указал Арбитражный суд Уральского округа, обстоятельства, установленные в таком судебном акте, не могут иметь преюдициального значения ввиду разного состава участников обособленных споров, что прямо следует из текста ч. 2 ст. 69 АПК РФ. А доводы уполномоченного органа о переводе бизнеса в рамках иных обособленных спорах не исследовались.
Во-вторых, суды, сославшись на преюдициальное значение ранее вынесенного судебного акта, фактически уклонились от исследования обстоятельств перевода бизнеса, указав на недоказанность соответствующих обстоятельств. Арбитражный суд Уральского округа, развивая неоднократно высказанные позиции Верховного суда РФ (Определение ВС РФ № 304-ЭС17-18149(10-14) от 26.01.2022, № 307-ЭС25-1939 (1) от 10.09.2025), обоснованно пришел к выводу, что наличие единого центра принятия решений, перевод работников, активов и контрагентов, использование единых IP-адресов и телефонных номеров, перераспределение денежных потоков в пользу ответчиков являются обстоятельствами, свидетельствующими о вероятном применении схемы «перевода бизнеса».
Таким образом, рассматриваемый судебный акт исправляет ошибку нижестоящих судов, выраженную в признании преюдициальным обстоятельств, установленных в судебном акте с иным составом участников, и ориентирует нижестоящие суды на более тщательное исследование обстоятельств перевода бизнеса.
Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 03.06.2026 по делу № А71-10534/2021 продолжает сложившуюся линию практики по привлечению к ответственности за вывод выручки и «перевод бизнеса» на зависимые компании, указывает Андрей Климов, заместитель руководителя юридического департамента Финансово-правовой группы компаний Tenzor Consulting Group.
Наиболее близкий ориентир, по его мнению, — дело «УГМК-Рудгормаш» (определение СКЭС ВС РФ от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760 по делу №А14-7544/2014). В этом случае по заявлению налогового органа в банкротстве оценивалась модель «центр прибылей — центр убытков», при которой выручка должника удерживалась на уровне себестоимости, а средства за выполненные работы направлялись в обход его счетов, минуя требования бюджета.
ВС указал, что получение должником дохода ниже рыночного само по себе законно, но приобретает недобросовестный характер с момента, когда поступления в его имущественную массу становятся ниже кредиторской нагрузки; а систематическое воспроизведение такой модели — с накоплением долгов на сменяющих друг друга «убыточных» единицах и периодическим направлением их в банкротство при сохранении «прибыльного» центра — выходит за пределы предпринимательского риска.
При этом Экономколлегия отметила, что даже не обладающая статусом контролирующего лица компания-выгодоприобретатель может отвечать как соисполнитель совместно с лицом, контролировавшим обе стороны, по статье 1080 ГК РФ и пункту 22 Постановления Пленума № 53.
Та же связка норм используется и при привлечении пособников в налоговых схемах — например, в деле «Самыловских» (определение СКЭС ВС РФ от 23.12.2019 № 305-ЭС19-13326 по делу № А40-131425/2016, где ФНС была кредитором более чем на 99%). В этом кейсе как сопричинитель вреда была привлечена супруга директора.
Значимость рассматриваемого постановления — в двух акцентах. Во-первых, суд округа ограничил преюдицию: выводы о причинах банкротства из ранее завершенного спора не связывают кредитора, который в нем не участвовал и предъявил собственные основания и иной круг ответчиков (часть 2 статьи 69 АПК РФ). Во-вторых, суд фактически применил логику запрета противоречивого поведения (эстоппель): ответчики в период налоговых проверок и уголовного дела настаивали на реальности сделок, а после завершения тех производств заявили об их мнимости ради ухода от ответственности.
Суд не лишил их права ссылаться на мнимость, но указал, что такую непоследовательность нельзя толковать в пользу стороны, ранее извлекавшей выгоду из противоположных утверждений, и что нижестоящие инстанции неверно разрешили сомнения в пользу лиц, участвовавших в налоговых правонарушениях, против добросовестного кредитора. При этом, отмечает Андрей Климов, речь не о «переносе бремени» в пользу информационно слабого кредитора (ФНС таковым не является), а именно о добросовестности.
Характерно, что заявителем выступает именно ФНС, и это закономерно. Подобные дела о выводе активов через цепочки цессий на неплатежеспособных «однодневок» и переводе выручки на зависимые компании на практике почти всегда инициирует налоговый орган. Только он располагает достаточной полнотой данных: материалами проверок, сведениями об IP-адресах, книгами покупок и продаж контрагентов, отчетностью зависимых лиц, информацией о движении средств по счетам, — чтобы доказать согласованность таких схем.
Этому способствует и конструкция закона: если более половины реестровых требований третьей очереди по основному долгу возникли из правонарушения, подтвержденного вступившим в силу решением (в том числе налоговым доначислением), действует опровержимая презумпция того, что банкротство наступило вследствие действий контролирующих лиц, и опровергать ее должны они сами (подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 закона «О банкротстве»). У рядового кредитора такого ресурса нет, поэтому заданные судом ориентиры — о пределах преюдиции, недопустимости противоречивого поведения и о взыскании убытков бюджету с организаторов схемы и их пособников — особенно ценны для банкротных споров с участием уполномоченного органа, считает Андрей Климов.
Окружная кассация в деле о банкротстве «КХМ-Удмуртия» закрыла лазейку, которой защита контролирующих лиц пользовалась все активнее: признать спорные сделки мнимыми и утверждать, что раз реальных операций не было, то и активы не выводились. Нижестоящие суды эту логику приняли, хотя из должника в преддверии банкротства по цессиям «ушла» дебиторская задолженность на 300 млн рублей в пользу фирм-однодневок, которые ничего не заплатили и вскоре были ликвидированы. Кассация посмотрела иначе: если сделки действительно фиктивны, значит, их участники получили незаконные вычеты по НДС более чем на 52 млн, и тогда убытки бюджету должны взыскиваться как с компаний-выгодоприобретателей, так и с их руководителей-пособников.
Защищаясь от одного иска, ответчики фактически дали признательные показания по другому, говорит Данил Бухарин. Против них сработала и смена позиции: во время налоговых проверок и уголовного дела они настаивали на реальности операций, а затем кардинально развернулись, и суд округа прямо указал, что в такой ситуации сомнения толкуются в пользу добросовестного кредитора, а не участников схемы.
Не менее важен, по мнению эксперта, вывод по переводу бизнеса: переход персонала и контрактов на новую компанию, общий адрес, единые IP-адреса и зеркальная динамика выручки не могут отметаться судами со ссылкой на то, что новая компания просто «заняла освободившуюся нишу». Это усиливает наметившийся тренд: смена корпоративной оболочки при живых долгах почти гарантированно читается судами как вывод активов, и формальная самостоятельность нового юрлица сама по себе уже не защищает от субсидиарной ответственности.
