Андрей Климов

Значимость рассматриваемого постановления — в двух акцентах. Во-первых, суд округа ограничил преюдицию: выводы о причинах банкротства из ранее завершенного спора не связывают кредитора, который в нем не участвовал и предъявил собственные основания и иной круг ответчиков (часть 2 статьи 69 АПК РФ). Во-вторых, суд фактически применил логику запрета противоречивого поведения (эстоппель): ответчики в период налоговых проверок и уголовного дела настаивали на реальности сделок, а после завершения тех производств заявили об их мнимости ради ухода от ответственности.

В целом постановление укладывается в устойчивую линию Верховного Суда РФ, требующую содержательного, а не формального рассмотрения споров о субсидиарной ответственности, особенно в делах с признаками вывода активов и уголовно-правовой составляющей.

Ранее Арбитражный суд Уральского округа постановлением от 2 октября 2025 г. уже удовлетворил ходатайство АО «Региональный фонд» об отмене аналогичных обеспечительных мер в отношении недвижимого имущества, признав необоснованными идентичные обстоятельства, на которые ссылались при их введении. На этом фоне текущая позиция ВС РФ может рассматриваться и как попытка выровнять судебную практику внутри самого дела.

Ранее на этот вопрос не было ответа в практике ВС РФ, а нижестоящие суды зачастую вставали на сторону недропользователей. Косвенно Конституционный Суд высказывался в 2014 г., указав, что право пользования землей само по себе не влечет права пользования недрами под земельным участком, но в данном споре вопрос поставлен с другой стороны. Российские исследователи права в целом приходили к консенсусу в отношении того, что недра и земельный участок являются разными объектами права. В настоящем споре ВС РФ также сослался на это, в отличие от судов кассационной инстанции, указав, что закон не содержит норм, которые предоставляли бы недропользователю автоматическое право пользования земельным участком. Представляется, что Верховный Суд справедливо оставил в силе решение суда первой инстанции, которая удовлетворила требование о расторжении договора аренды ввиду неуплаты, несмотря на то что арендатор обладает лицензией на добычу ископаемых из недр, находящихся под земельным участком.

Должник являлся лишь звеном в транзитных операциях, по которым денежные средства фактически вернулись к заимодавцу через цепочку сделок. Суд кассационной инстанции указал на то, что фиктивность сделок, заключенных в интересах менеджмента банка и направленных на вывод его средств, не должна препятствовать банку в его возможности защищать свои интересы в рамках настоящего банкротного дела, так как заем реально был выдан. Представляется, что ВС РФ поправит суд кассационной инстанции, указав на то, что даже формальное исполнение притворной сделки не свидетельствует о наличии права требования, а суды должны исходить из реальной воли сторон. Стороны, создавая транзитную схему, реально не имели намерений вступать в заемные отношения, следовательно, требование не может быть включено в реестр для конкуренции с иными лицами.