Минэкономразвития разработало новую редакцию поправок в Закон о несостоятельности, которая предусматривает ограничение деятельности компаний-банкротов в конкурсном производстве одним годом и изменение правил продажи их имущества, рассказал источник «Интерфакса».
Год на прекращение деятельности
Законопроект обязывает конкурсного управляющего прекратить деятельность предприятия-банкрота в течение года. Ранее внесенный в Госдуму проект устанавливал более жесткие рамки — девять месяцев с возможностью продления еще на три. В новой редакции срок увеличили до 12 месяцев.
Продлить работу предприятия можно будет только в исключительных случаях. Закрытие допускается отложить, если оно грозит техногенной или экологической катастрофой, создает угрозу жизни людей или ведет к остановке объектов социальной инфраструктуры.
Собственники бизнеса тоже могут добиться продления — для этого им придется компенсировать непогашенные текущие расходы и предоставить независимую гарантию на сумму не менее 5% требований кредиторов, включенных в реестр.
Еще один способ сохранить работу предприятия — решение собрания кредиторов. В таком случае расходы на обеспечение деятельности банкрота лягут на тех, кто голосовал за продление, пропорционально размеру их требований. Исключение — ситуации, когда один или несколько кредиторов добровольно берут на себя обязанность по внесению платежей.
Торги с плавающей ценой
Помимо сроков деятельности банкротов министерство предлагает изменить порядок реализации их имущества. Вместо торгов на повышение появятся аукционы с плавающим ценообразованием. Новый механизм затронет не все торги, а только продажу активов стоимостью свыше 1 млрд рублей, за исключением недвижимости.
Схема работает так: актив трижды предлагают по начальной цене. Если покупатели не находятся, цена снижается до поступления первого предложения. После этого торги идут на повышение. Если никто цену не поднимает, победителем признают участника, первым озвучившего свое предложение. Торги признают несостоявшимися, только если цена упадет до минимальной отметки и желающих приобрести актив так и не появится.
Поэтапная реформа
Новая редакция поправок появилась после того, как Минэкономразвития публично подтвердило готовность к поэтапной реформе института банкротства. Документ смещает фокус с банкротных процедур на оздоровление должников через санацию и реструктуризацию.
Несколько лет назад министерство выступало за комплексное изменение регулирования — соответствующий законопроект внесли в Госдуму в 2021 г., но депутаты до сих пор не приняли его даже в первом чтении. Изменения по срокам деятельности банкротов и новым торгам ведомство рассчитывает провести в числе первых.
Почему это важно
Сокращение сроков конкурсного производства действительно воспринимается как инструмент повышения эффективности, отметила Ирина Вишневская, управляющий партнер Консалтинговой группы «Ирвикон».
Однако, по ее словам, срок процедуры – это не административная величина, а отражение сложности работы с активами и обязательствами должника. Конкурсное производство включает не только реализацию имущества, но и инвентаризацию, анализ сделок, работу с дебиторской задолженностью, судебные споры. Каждый из этих этапов имеет собственную продолжительность, обусловленную фактическими обстоятельствами. Попытка установить единый срок для разнотипных процедур кажется ошибочной и непроработанной, указала Ирина Вишневская.
Практика, пояснила она, показывает, что физическое лицо с типовыми активами и крупное предприятие с имущественным комплексом – это принципиально разные по сложности и продолжительности процессы. Например, в делах с простыми активами ускорение процедуры действительно снижает расходы и позволяет быстрее завершить процедуру. Однако в кейсах со сложными объектами или значительным объемом обособленных споров чрезмерное сокращение сроков приведет только к формализации этапов и потере качества работы конкурсных управляющих, что как обратная сторона медали принесет как раз вред кредиторам, предупредила она.
Отдельно, по ее мнению, необходимо учитывать поведение покупателей. Если процедура сжата по времени, у участников торгов снижается возможность анализа актива и принятия взвешенного решения, зачастую связанного с привлечением заемных средств для приобретения интересующих активов.
И если методология оценки активов в банкротстве в целом понятна и прозрачна, констатировала она, то при дефиците времени и ограниченном доступе к информации (что повсеместно в процедуре банкротства) она неизбежно станет менее точной. В результате цена на торгах начинает отражать не столько реальную стоимость актива, сколько уровень риска, который закладывает покупатель. Все это напрямую повлияет на волатильность результатов торгов и может снижать итоговую выручку от продажи имущества. На этом фоне обоснованной выглядела бы идея дифференцированной шкалы сроков, сообщила Ирина Вишневская.
Процедуры должны различаться в зависимости от категории должника: физические лица, малый бизнес, средние и крупные предприятия, а также стратегические активы. И логика здесь простая: чем сложнее структура активов и выше объем неопределенности, тем больше требуется времени для качественной подготовки и реализации имущества на торгах. При этом сокращение сроков оправданно там, где активы ликвидны и прозрачны, а процедура не перегружена спорами. Таким образом, при обсуждении сроков конкурсного производства, на мой взгляд, корректнее исходить не из стремления к их формальному сокращению, а из необходимости выстроить процедуру так, чтобы срок был соразмерен задаче и обеспечивал предсказуемый и экономически обоснованный результат для всех участников.
Представленная инициатива на текущей стадии – это больше базовые параметры обсуждаемой реформы, в рамках законопроекта № 1172553-7, полагает Борис Богоутдинов, управляющий партнер Консалтинговой группы «2Б Диалог».
Поправка, продолжил он, направлена на решение реальной проблемы затяжных процедур банкротства, которые увеличивают текущие расходы, снижают сохранность конкурсной массы и в итоге ухудшают уровень удовлетворения требований кредиторов.
Действующая модель, напомнил Борис Богоутдинов, исходит из того, что конкурсное производство вводится на 6 месяцев и при необходимости может быть продлена еще на 6 месяцев. При этом вопрос о продолжении деятельности должника решается не нормативно, а с учетом позиции кредиторов и особенностей самого предприятия, в том числе если остановка деятельности может затронуть социально значимые или опасные объекты.
На практике, уточнил он, длительность конкурсного производства в среднем составляет 1–3,5 года, но есть достаточное количество случае со сроками 5–10 лет, что, в том числе, плохо сказывается на Recovery Rate. Это обусловлено прежде всего тем, что конкурсная масса «съедается» естественным износом имущества, текущими расходами, включая охрану, ремонт, налоги, ФОТ, услугами сторонних специалистов и вознаграждениями конкурсных управляющих. Статистика банкротных процедур показывает крайне низкий уровень возврата от номинала, что делает вопрос о сроках не формальным, а экономически значимым.
Ярким примером, по его мнению, является разбирательство по делу № А17-6916/2014 ООО «ТК Красная Талка». Подход суда сводится к тому, что продолжение деятельности должника в конкурсном производстве допустимо лишь тогда, когда оно сохраняет или увеличивает конкурсную массу. Если предприятие работает в убыток и наращивает текущие обязательства, такое продление уже не защищает, а ухудшает положение кредиторов. Вместе с тем ограничение срока должно предусматривать исключения ситуаций, когда продолжение деятельности действительно сохраняет стоимость активов. Верховный Суд в деле № А49-8064/2011 исходил из того, что работа предприятия в конкурсном производстве может быть оправдана, если это необходимо для продажи бизнеса как действующего комплекса, применения замещения активов или предотвращения существенной потери стоимости имущества. Но такое продление допустимо лишь на объективно необходимый срок и при наличии понятного экономического результата для конкурсной массы.
Другой практический кейс, отражающий идею «борьбы» с долгими процедурами, указал Борис Богоутдинов, – дело № А27-18417/2013 Гурьевского металлургического завода. Предложенный механизм «торгов-качелей» имеет понятную экономическую логику. В отличие от действующей модели, новый механизм позволяет сначала определить реальный уровень спроса, а затем сформировать цену в конкурентной процедуре.
Для сложных активов, по его словам, «торги-качели» интересны тем, что позволяют определить не только формально определенную стартовую цену, но и фактическую готовность рынка конкурировать за объект. В этом смысле такой механизм может точнее отражать реальный баланс спроса и предложения, чем стандартная привязка к оценочным ориентирам, фиксируемым на дату оценки. Это, заметил он, особенно важно для нетипичных и сложных активов, по которым стандартные рыночные ориентиры не всегда позволяют определить наилучшую цену реализации, где стандартное публичное предложение не обеспечивает максимальный результат для конкурсной массы.
Такой механизм особенно полезен там, где цена актива зависит не только от средних рыночных ориентиров, но и от готовности конкретных участников конкурировать за объект. Именно в таких случаях торги могут точнее определить реальную цену реализации, значимую для конкурсной массы, заключил он.
Вместе с тем новый механизм неизбежно рискует создать почву для дополнительных споров, если не будут четко урегулированы его ключевые элементы: минимальная цена отсечения, шаги изменения цены, момент фиксации первой заявки, критерии проверки аффилированности участников и объем раскрываемой информации по лоту. Самостоятельной проблемой станет соотношение раскрытия информации и режима коммерческой тайны, особенно если часть потенциальных покупателей уже располагает значимыми сведениями об активе, которые недоступны остальным участникам рынка. Поэтому на практике такой механизм будет работать только при четком процессуальном регулировании и понятной экономической логике его применения. Иначе вместо повышения эффективности торгов реформа может создать лишь дополнительные споры и остаться формальной инициативой.
Предлагаемые, причем уже не первый раз, Минэкономразвития России изменения, очевидно, направлены на повышение эффективности процедур, регулируемых Законом о банкротстве, однако их практическая реализация неизбежно вызовет ряд вопросов, отметила Радмила Радзивил, основатель, управляющий партнер Юридической компании «Правый берег».
По ее словам, жесткое ограничение максимальной продолжительности конкурсного производства одним годом выглядит как мера, стимулирующая более быструю и эффективную работу арбитражных управляющих, поскольку именно на них возлагается обязанность завершить деятельность должника/процедуру в срок, выполнив все требования закона. В то же время, предположила она, на арбитражных управляющих, вероятно, будет возложена и дополнительная ответственность, текущий уровень которой и так достаточно высокий. Перечень предлагаемых исключений из этого правила на первый взгляд выглядит обоснованным, но требует детальной проработки.
При этом, продолжила Радмила Радзивил, такое сокращение срока может быть оправдано в отношении добросовестных должников (в том числе их КДЛ), особенно физических лиц и представителей МСП, для которых возможно восстановление платежеспособности и возвращение к активной экономической деятельности. В этом контексте инициатива может способствовать развитию предпринимательской активности.
Отдельного внимания, по ее мнению, заслуживает предложение о введении аукционов с плавающим ценообразованием для реализации активов стоимостью свыше 1 млрд рублей, не являющихся недвижимостью. Данный механизм потенциально способен повысить рыночность и скорость процедур реализации имущества и увеличить долю удовлетворенных требований кредиторов за счет более гибкого определения цены, указала она. Вместе с тем следует исключить риск наступления прямо противоположных последствий в виде усложнения процедур реализации имущества и увеличения их длительности, необходимы четкие методики расчета начальной и минимальной цены.
Банкротная практика уже сталкивается с проблемой затягивания торгов и оспаривания их результатов недобросовестными участниками, использующими этот процессуальный институт в своих целях, и внедрение новых механизмов без детальной регламентации может усилить данные тенденции. Важно также учитывать техническую готовность электронных площадок и участников рынка к внедрению таких инструментов. В целом законопроект отражает стремление законодателя к достижению баланса интересов должников и кредиторов, к сохранению и повышению уровня экономической активности, однако его эффективность, в случае принятия, будет напрямую зависеть от его конечной редакции, качества подзаконного регулирования и своевременности разъяснений высших судебных инстанций для правоприменительной практики. Без комплексного подхода существует высокий риск, что заявленные цели в виде сокращения сроков процедур банкротства и повышения их прозрачности и эффективности не будут достигнуты в полной мере.
