Евгений Горбачев обратился в Конституционный суд с жалобой на нарушение его прав при наложении ареста и обращении взыскания на его единственное жилье. В рамках уголовного дела его отец Г. был осужден за превышение должностных полномочий с причинением ущерба на 114 млн рублей. Жилой дом был подарен Евгению Горбачеву отцом незадолго до возбуждения уголовного дела. Суды признали договор дарения ничтожным и обратили взыскание на дом. Евгений Горбачев оспаривал применение норм УПК, ГК, ГПК и закона об исполнительном производстве. Конституционный суд отказал в принятии жалобы, указав что оспариваемые нормы не нарушают его прав и направлены на защиту потерпевших. Суд также отметил, что проверка обстоятельств конкретного дела не относится к его компетенции.
Фабула
Евгений Горбачев обратился в Конституционный суд с жалобой на нарушение его конституционных прав частями второй, третьей и девятой статьи 115 Уголовно-процессуального кодекса, пунктом 5 статьи 334 Гражданского кодекса, абзацами вторым и третьим части первой статьи 446 Гражданского процессуального кодекса, а также частью 1 статьи 79 федерального закона «Об исполнительном производстве». Заявитель оспаривал законность наложения ареста и обращения взыскания на его единственное жилье в рамках уголовного дела в отношении его отца Г.
В 2021 году в рамках уголовного дела в отношении Г. был наложен арест на имущество, включая жилой дом, находившийся в собственности Евгения Горбачева. Приговором суда 2023 года Г. был признан виновным в совершении преступления по пункту «в» части третьей статьи 286 УК РФ (превышение должностных полномочий). Он незаконно передал в аренду 24 единицы автомобильной и строительной техники, которые впоследствии были изъяты и обращены в чужую пользу, причинив материальный ущерб на сумму свыше 114 млн рублей. Суд постановил взыскать с осужденного денежные средства в счет возмещения ущерба и сохранил арест имущества до исполнения приговора.
Апелляционным определением от 23 декабря 2024 года на жилой дом было обращено взыскание. Суды исходили из того, что Евгений Горбачев и его отец являются аффилированными лицами. Имущество было приобретено в собственность Г. незадолго до возбуждения уголовного дела, а спустя короткий срок после этого подарено Евгению Горбачеву, который впоследствии зарегистрировался в указанном доме вместо прежнего места жительства. Суды констатировали ничтожность договора дарения и наличие оснований для обращения взыскания на недвижимое имущество.
В 2025 году суды отказали в удовлетворении обращений Евгения Горбачева об освобождении имущества от ареста и о его отмене, разъяснив, что судьба арестованного имущества уже разрешена, а суд в порядке разрешения вопросов, связанных с исполнением приговора, не вправе вносить в приговор изменения. Апелляционная жалоба на приговор в отношении Г. была оставлена без рассмотрения из-за невозможности восстановления процессуального срока.
Что сказал заявитель
В своей жалобе в Конституционный суд Евгений Горбачев указал, что оспариваемые нормы позволяют налагать арест на имущество лица, не являющегося подозреваемым или обвиняемым, без достаточных доказательств преступного происхождения этого имущества и без ограничения срока действия ареста. Он также утверждал, что пункт 5 статьи 334 ГК РФ позволяет приравнивать кредитора к залогодержателю без судебного решения о лишении собственности.
Кроме того, он указал, что абзацы второй и третий части первой статьи 446 ГПК РФ и часть 1 статьи 79 закона об исполнительном производстве допускают обращение взыскания на единственное жилье лица, не привлекавшегося к уголовной ответственности.
Что решил Конституционный суд
Конституционный суд указал, что жалоба не отвечала требованиям статей 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном суде Российской Федерации», поскольку оспариваемые нормы не были применены в деле заявителя. Упоминание норм в судебных актах не может расцениваться как их применение.
Кроме того, наличие вступившего в законную силу судебного решения, которым была разрешена судьба арестованного имущества, обессмысливает последующую постановку вопроса об освобождении имущества из-под ареста.
Суд отметил, что оспариваемые положения об исполнительском иммунитете призваны обеспечить должнику условия для нормального существования, но не исключают применения последствий злоупотребления правом, если установлено, что должник формально наделил имущество исполнительским иммунитетом.
В деле заявителя суды, по сути, разрешали вопрос об обращении взыскания на имущество должника Г., находящееся у третьего лица Евгения Горбачева. Пункт 5 статьи 334 ГК РФ направлен на защиту имущественных прав кредиторов и потерпевших, способствуя реализации статьи 52 Конституции о защите прав потерпевших.
Суд также указал, что доводы Евгения Горбачева свидетельствуют о том, что нарушение своих прав он связывает с последствиями вынесенных в уголовном судопроизводстве решений. Однако материалы не свидетельствуют о лишении его возможности своевременно обжаловать эти решения.
Итог
Конституционный суд отказал в принятии жалобы Евгения Горбачева.
Почему это важно
КС не сформулировал новую позицию, а подтвердил уже сложившийся подход: исполнительский иммунитет единственного жилья не работает автоматически, если суд установит, что должник формально наделил имущество иммунитетом, чтобы уйти от взыскания, комментирует Алексей Разумный, директор юридического департамента компании «Авангард Права». Суд прямо сослался на сохраняющие силу постановления № 11-П от 2012 года и № 15-П от 2021 года и уточнил, что к иммунитету применимы обычные последствия злоупотребления правом.
В этом деле сработала совокупность обстоятельств, отмечает Алексей Разумный. Дом появился у отца незадолго до уголовного дела, а после возбуждения дела был подарен сыну, который сразу переехал туда жить. Суды признали дарение ничтожным именно из-за этой хронологии и аффилированности сторон. Поэтому взыскание обратили не на жилье самого заявителя, а на имущество отца-должника, которое оказалось у третьего лица.
Для банкротной практики позиция интересна тем, что закрепляет на уровне КС логику, давно применяемую судами при оспаривании сделок по выводу активов перед банкротством по ст. 61.2 и 61.3 закона о банкротстве. По сути, речь о том же тесте: формальный переход права собственности к близкому лицу незадолго до наступления неблагоприятных последствий для дарителя сам иммунитет не создает, если сделка совершена для вида или с целью спрятать актив от кредиторов. Управляющие и кредиторы получают дополнительный аргумент в спорах о включении единственного жилья в конкурсную массу, когда должник успел подарить или продать квартиру родственнику незадолго до банкротства. При этом КС прямо указал, что вопрос о распространении иммунитета на конкретное имущество суд решает по своему усмотрению, исходя из фактических обстоятельств дела.
Само по себе дарение родственнику не снимает иммунитет автоматически. Нужна совокупность признаков: подозрительный тайминг сделки, отсутствие экономического смысла, фактическое пользование жильем в интересах прежнего владельца, аффилированность сторон. Это ограждает добросовестных должников от избыточных претензий кредиторов.
Отдельно определение разъясняет применение п. 5 ст. 334 ГК РФ: лицо, в интересах которого наложен арест на имущество, получает права залогодержателя с момента вступления в силу решения об удовлетворении его требований, а очередность удовлетворения считается с даты возникновения самого запрета. Для банкротных споров это значимо там, где статус арестованного имущества пересекается с последующим включением его в конкурсную массу.
«На практике вывод такой: управляющим и кредиторам стоит внимательнее смотреть на историю приобретения единственного жилья, если оно перешло к должнику от близкого родственника незадолго до банкротства или иного спора с кредиторами. Если удастся доказать искусственность такой передачи и цель уклонения от взыскания, ссылка на иммунитет уже не должна автоматически защищать имущество», — резюмирует Алексей Разумный.
КС РФ верно установил, что исполнительский иммунитет в отношении единственного жилья не является абсолютным и не защищает имущество, переданное должником третьему лицу в результате злоупотребления правом с целью ухода от взыскания, дополняет коллегу Денис Саблуков, руководитель практики реструктуризации и банкротства компании Sudohod. Суд подтвердил, что при установлении ничтожности сделки (в частности, дарения между аффилированными лицами) и доказанности фактической принадлежности имущества должнику на такое имущество может быть обращено взыскание независимо от формального статуса «единственного жилья» нового собственника.
Положения п. 5 ст. 334 ГК РФ, приравнивающие кредитора, в интересах которого наложен арест, к залогодержателю с момента вступления решения суда в силу, направлен на защиту прав потерпевших от преступлений и не нарушает конституционных прав добросовестных приобретателей. При этом заявитель не был лишен возможности своевременно обжаловать судебные акты, затрагивающие его имущественные интересы.
Таким образом, КС РФ в очередной раз подтвердил подход, согласно которому исполнительский иммунитет не является абсолютной гарантией, а его применение зависит от добросовестности действий собственника. Лица, пытающиеся использовать формальные юридические конструкции (дарение, регистрация по месту жительства) для увода имущества от взыскания, не могут рассчитывать на судебную защиту. Для практики это означает, что при рассмотрении споров об обращении взыскания на жилье суды обязаны оценивать не только формальные признаки (наличие регистрации, статус единственного жилья), но и всю цепочку сделок и поведение сторон на предмет злоупотребления правом.
