Сергей Иванюк оспорил в Конституционном суде нормы, связанные с уплатой мораторных процентов в деле о банкротстве. Заявитель полагал, что неполное исследование обстоятельств и недопустимость получения выгоды должником, недобросовестно доведшим себя до неплатежеспособности, нарушают его конституционные права. Конституционный суд указал, что оспариваемые положения с учетом разъяснений Пленума Верховного суда не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителя. Коллегия отметила, что нарушение прав Сергей Иванюк связывает с выводами судов по фактическим обстоятельствам дела, а не с содержанием норм. Суд отказал в принятии жалобы, поскольку она не отвечает требованиям допустимости.
Фабула
Сергей Иванюк оспорил конституционность положений, регулирующих уплату мораторных процентов в рамках дел о банкротстве. Поводом послужили обстоятельства, связанные с недобросовестным доведением должника до неплатежеспособности в рамках двух дел о банкротстве.
Сергей Иванюк полагал, что суды неполно исследовали обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, и допустили получение выгоды недобросовестным должником.
Что решил Конституционный суд
Конституционный суд отметил, что доводы Сергея Иванюка, в частности утверждение о неполном исследовании обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения дела, и о недопустимости получения выгоды должником, свидетельствуют о том, что нарушение своих прав заявитель связывает не с содержанием оспариваемых норм, а с выводами судов. Позиция суда первой инстанции, согласно которой в деле не могли быть применены разъяснения судебной практики, предполагающие уплату должником договорных, а не мораторных процентов в случае, если он или аффилированный кредитор преследовали цель необоснованного неправомерного получения выгоды от введения процедуры банкротства, относится к оценке фактических обстоятельств.
Конституционный суд подчеркнул, что установление и исследование фактических обстоятельств дела, оценка доказательств, послуживших основанием для применения судами тех или иных норм права, не входят в компетенцию КС.
Заявитель связывает нарушение своих конституционных прав с выводами судов, в том числе с позицией суда первой инстанции, указавшего на невозможность применения разъяснений судебной практики. Данные доводы не свидетельствуют о неконституционности оспариваемых норм. Суд подчеркнул, что оценка действий должника на предмет добросовестности и применения статьи 10 Гражданского кодекса относится к компетенции судов, рассматривающих конкретное дело.
Итог
Конституционный суд отказал в принятии к рассмотрению жалобы Сергея Иванюка.
Почему это важно
Данное определение КС не формирует принципиально нового подхода к начислению мораторных процентов, но подтверждает устойчиво сложившийся в судебной практике подход регулирования требований лиц, исполнивших обязательства за должника в период его банкротства, отмечает Роман Галустян, партнер юридической компании RESCUE Partners. Согласно пункту 5 постановления Пленума ВС РФ №26 от 29 июня 2023 года, к поручителю, исполнившему обязательство, переходит требование первоначального кредитора в пределах суммы, включенной в реестр требований кредиторов должника. При этом имущественный интерес поручителя в возмещении дополнительных расходов, включая договорные проценты за период банкротства должника, удовлетворяется прежде всего за счет мораторных процентов.
Таким образом, само по себе исполнение обязательства за должника не предоставляет обеспечителю права на взыскание договорных процентов в обход специальных правил законодательства о банкротстве, поясняет Роман Галустян.
Но действующее регулирование предусматривает исключение из общего правила. В частности, пункт 10 постановления Пленума ВАС РФ №88 от 6 декабря 2013 года допускает взыскание договорных вместо мораторных процентов, если процедура банкротства использовалась должником или аффилированным с ним кредитором для неправомерного получения преимуществ. Однако для применения этого исключения необходимо установить конкретные обстоятельства злоупотребления, в том числе инициирование банкротства при фактической платежеспособности должника с целью извлечения необоснованной выгоды. Самого по себе утверждения о недобросовестном поведении должника или доведении им себя до неплатежеспособности для этого недостаточно.
При этом Конституционный суд не дал самостоятельной оценки обоснованности отказа во взыскании договорных процентов в конкретном деле, добавляет Роман Галустян. КС указал, что доводы заявителя фактически направлены на переоценку обстоятельств, установленных арбитражными судами, что не относится к компетенции конституционного правосудия. Суд также отметил позицию суда первой инстанции: разъяснения практики о договорных процентах применимы, если должник или аффилированный кредитор преследовали цель неправомерной выгоды от банкротства, но в деле такие обстоятельства не были установлены. Поэтому существенного изменения судебной практики вследствие принятия данного определения не будет, предполагает Роман Галустян.
Вместе с тем, по его словам, оно подчеркивает практическую значимость своевременного доказывания злоупотреблений со стороны должника непосредственно в рамках банкротного дела. Для кредиторов и лиц, предоставивших обеспечение, ключевое значение приобретает не только установление недобросовестности должника, но и доказывание того, что процедура банкротства использовалась именно как инструмент неправомерного получения преимуществ, в частности снижения размера подлежащих уплате процентов.
В данном случае мы не имеем не жалобу заявителя. Но поставленный вопрос о возможности начисления договорных процентов, а не мораторных является вопросом применения норм права. Вероятнее всего, имеет место ошибка заявителя, если он в качестве доводов жалобы указал на неверной установление фактических обстоятельств и неверную (на его взгляд) оценку доказательств, это вне компетенции КС РФ.
Если же рассматривать вопрос применения норм материального права в схожих обстоятельствах, то исполнивший обязательство поручитель вправе предъявить основному должнику полный размер исполненного кредитору. Однако цессионарий связан процессуальным поведением цедента (первоначального кредитора), в связи с чем объем переходящих к нему прав ограничен заявленной цедентом суммой, рассуждает Елена Кравцова.
В рассматриваемом случае Конституционный суд напомнил, что к правопреемнику переходят права кредитора только в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода. Изложенная судом позиция не является новой и целиком отражает практику правоприменения в схожих спорах. При банкротстве начисление договорных процентов и санкций прекращается, а их место занимают мораторные проценты, предусмотренные законодательством о банкротстве. Суд указал, что кредитору необходимо доказать конкретную схему злоупотребления должником банкротной процедурой, ее участников, обозначить преследуемую выгоду от злоупотребления и связь этих действий с уменьшением размера начисляемых процентов.
Само по себе прекращение дела о банкротстве не восстанавливает автоматически первоначальные договорные условия начисления процентов, подчеркивает Ринат Чипчиков. Вместе с тем взыскание договорных процентов допускается в исключительных случаях, если злоупотребление процедурой банкротства будет установлено судом на основании надлежащих доказательств. Практическое значение определения, по мнению эксперта, состоит в том, что одного заявления о недобросовестности должника недостаточно для замены мораторных процентов договорными.
