Конституционный Суд отказал в рассмотрении жалобы Олега Чернова на нормы Семейного кодекса о брачном договоре. Заявитель как цессионарий пытался оспорить брачный договор должника, ссылаясь на нарушение прав кредиторов. Суды отказали ему в иске, в том числе из-за пропуска срока исковой давности. Чернов настаивал, что оспариваемые нормы не позволяют третьим лицам добиться признания брачного договора недействительным. КС указал, что нормы направлены на защиту интересов сторон договора и кредиторов и не нарушают конституционных прав заявителя (№ 826-О/2026).
Фабула
Конституционный Суд рассмотрел жалобу Олега Чернова, оспаривавшего конституционность п. 2 ст. 44 и п. 1 ст. 46 Семейного кодекса. Заявитель полагал, что указанные нормы нарушают его права как кредитора, не позволяя третьему лицу добиться признания брачного договора недействительным.
Чернов выступал цессионарием, приобретшим требование к гражданину С. Он обратился в суд общей юрисдикции с иском о признании недействительным брачного договора, заключенного между ответчицей и С. По мнению заявителя, договор нарушал его права как кредитора.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска. Одним из ключевых оснований стал пропуск Черновым срока исковой давности по требованию о признании брачного договора недействительным, о чем заявила ответчица.
Апелляционная инстанция оставила решение без изменения. Суд не посчитал доказанным, что брачный договор был заключен лишь с целью уклонения С. от имущественной ответственности. Также апелляция указала на отсутствие оснований для признания договора недействительным как заключенного с целью причинения вреда кредиторам должника.
Суд апелляционной инстанции отклонил и доводы Чернова о мнимости сделки. Кассационная инстанция оставила судебные постановления без изменения. В передаче кассационной жалобы для рассмотрения в Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда также было отказано.
Что сказал заявитель
Чернов обратился в Конституционный Суд, указав, что оспариваемые нормы противоречат ст. 2, 17, 18, 19, 45, 46 и 55 Конституции. По его мнению, нормы по смыслу, придаваемому правоприменительной практикой, не позволяют признать брачный договор недействительным по требованию кредитора, которого должник не уведомил о заключении договора.
Что решил Конституционный Суд
КС напомнил, что п. 2 ст. 44 Семейного кодекса гарантирует защиту имущественных прав сторон брачного договора и обеспечение баланса их интересов. Суд сослался на собственные определения от 25 мая 2017 г. и от 28 сентября 2023 г.
Относительно п. 1 ст. 46 Семейного кодекса КС отметил, что норма закреплена исходя из необходимости обеспечения стабильности гражданского оборота и защиты интересов кредиторов от недобросовестного поведения контрагентов, состоящих в браке. Суд учел, что по условиям брачного договора значительная часть общего имущества супругов может поступать в собственность того супруга, который не является должником.
КС указал, что оспариваемые нормы не нарушают конституционных прав заявителя. Чернову отказали с учетом пропуска срока исковой давности, а его доводы о недействительности брачного договора апелляционная инстанция оценила по существу. Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств не относятся к компетенции Конституционного Суда.
Итог
КС отказал в принятии жалобы Олега Чернова к рассмотрению.
Почему это важно
Любые сделки должника с ближайшими родственниками традиционно находятся под пристальным вниманием управляющего и кредиторов – часто кажется, что такие сделки нарушают права независимых кредиторов и их нужно оспорить, отметил Андрей Дроздов, адвокат Адвокатской конторы «Аснис и партнеры».
Одной из самых распространенных подобных сделок, пояснил он, является брачный договор между супругами. С помощью него можно не только изменить режим уже существующего общего имущества, но и предусмотреть режим собственности на будущее время. Это, по словам Андрея Дроздова, очень удобно для многих семей, которые таким образом предусматривают индивидуальные условия совместной хозяйственной жизни.
При этом, указал он, брачный договор не может быть направлен на отчуждение имущества – это лишь механизм, регулирующий внутренние отношения супругов. Конституционный Суд, по его мнению, обоснованно указал, что само по себе такое установление режима собственности между супругами является исключительно их личной дискрецией и не может быть ограничено потенциальными интересами третьих лиц. Обратное приводило бы к нарушению баланса интересов.
Механизм брачного договора, по сути, не имел бы никакого смысла, если бы каждый кредитор мог бы пересматривать его условия. Права кредиторов при этом также не нарушаются, поскольку им доступны общегражданские механизмы защиты их интересов. Таким образом, позиция КС РФ является взвешенной и направленной на соблюдение стабильности гражданского оборота. Для судов она означает сохранение уже сложившегося подхода и подтверждение законности выработанной ими практики применения норм Семейного кодекса.
