Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области возбудил дело о банкротстве Станислава Скокова и ввел процедуру реструктуризации долгов. Кредитор АО «Тайфун» оспорил брачный договор от 23 апреля 2018 года, по которому ликвидное имущество перешло в личную собственность супруги Антонины Скоковой. Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления, указав на отсутствие доказательств злоупотребления правом. Апелляционный суд оставил определение без изменения, дополнительно сославшись на заключение мирового соглашения с основным заемщиком. АО «Тайфун» обжаловало судебные акты в окружной суд, ссылаясь на вывод активов и отсутствие равноценного раздела. Окружной суд отменил судебные акты и направил спор на новое рассмотрение. Кассация указала, что суды не оценили равноценность раздела имущества и мотивы заключения брачного договора (А56-49662/2023).
Фабула
Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области в феврале 2025 года признал Станислава Скокова банкротом и открыл процедуру реализации имущества.
Кредитор АО «Тайфун» обратился с заявлением о признании недействительным брачного договора от 23 апреля 2018 года, заключенного между Станиславом и Антониной Скоковыми. Кредитор попросил восстановить режим общей совместной собственности и взыскать с Антонины Скоковой денежные средства.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления. Апелляционный суд оставил определение без изменения. АО «Тайфун» подало кассационную жалобу в суд округа.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции отказал АО «Тайфун» в признании брачного договора недействительной сделкой. Суд посчитал, что кредитор не доказал злоупотребление правом при заключении сделки, и отклонил довод о неравноценности раздела имущества. Суд указал на отсутствие доказательств того, что стороны при заключении брачного договора имели умысел на реализацию противоправной цели.
Апелляционный суд оставил определение суда первой инстанции без изменения. Суд дополнительно отметил, что требование кредитора включалось в реестр требований поручителя Станислава Скокова в условиях просрочки платежей со стороны основного заемщика ООО «Олимпика Ярославль». Однако после установления судом этих обстоятельств производство по делу о банкротстве заемщика было прекращено в связи с утверждением мирового соглашения. Общество участвовало в собрании кредиторов и голосовало за его утверждение.
Суд счел, что изменение условий основных обязательств и отсутствие доказательств просрочек по мировому соглашению исключают наличие у брачного договора пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительной сделки.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Северо-Западного округа указал, что правовой механизм оспаривания сделок в банкротстве предназначен для пополнения конкурсной массы должника за счет возврата отчужденного имущества во вред кредиторам или при неравноценном встречном предоставлении. Наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса РФ.
Совершение подозрительной сделки по сути является также злоупотреблением права, но со специальным юридическим составом признаков. Квалификация по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса РФ должна применяться субсидиарно к специальным нормам.
В преддверии банкротства должник, осознавая наличие кредиторов, может предпринимать действия, направленные на вывод имущества. Такие действия объективно причиняют вред кредиторам, снижая вероятность погашения их требований. В деле о банкротстве негативные последствия от такого поведения должника могут быть нивелированы посредством конкурсного оспаривания.
Кредитор ссылался на переход в личную собственность супруги всего ликвидного имущества, включая объекты в Москве и Санкт-Петербурге, земельные участки и транспортное средство. На момент заключения брачного договора должник имел неисполненные обязательства на сумму более 200 млн рублей, а финансовые трудности у заемщиков, по которым Станислав Скоков выступал поручителем, начались в 2016-2017 годах.
Получив все ликвидное имущество, супруга должника обратилась в Пушкинский районный суд Санкт-Петербурга о разделе оставшегося у супруга имущества. После заключения брачного договора супруга реализовала часть имущества: долю квартиры в Московской области и два земельных участка в Ленинградской области.
Суд округа подчеркнул, что заключение мирового соглашения с основным заемщиком не имеет значения для оценки добросовестности действий лица, осведомленного об отчуждении ликвидных активов на безвозмездной основе в пользу заинтересованного лица в условиях неисполнения существовавших обязательств перед кредиторами. Общество приводило довод о том, что 18 ноября 2019 года было вынесено решение о взыскании со Станислава Скокова как с поручителя денежных средств. Станислав Скоков понимал, что к нему как к поручителю могут быть предъявлены требования.
Суды не дали оценку доводам кредитора о том, что на момент заключения брачного договора ответчик являлась супругой должника с 2011 года. Иной цели, кроме как вывода ликвидного имущества должника от обращения взыскания в пользу кредиторов, супруги заключением брачного договора не преследовали. Супруги Скоковы не привели мотивы и причины перераспределения режима общей собственности.
Доводы кредитора о том, что в результате сделки ликвидное недвижимое имущество перешло в единоличную собственность ответчика, а после расторжения брака Антонина Скокова также претендует на иное имущество, приобретенное в браке после заключения брачного договора, не получили надлежащей оценки. При наличии у должника неисполненных обязательств раздел совместно нажитого имущества должен быть равноценным. Это обстоятельство суды не установили.
Суд округа подчеркнул, что обжалуемые судебные акты не содержат расчета стоимостей разделенного имущества на апрель 2018 года. По условиям брачного договора должник утратил права на часть имущества, на которое могло быть обращено взыскание по его обязательствам перед кредиторами. Антонина Скокова, состоящая в браке с должником, по смыслу статьи 19 закона о банкротстве является заинтересованным по отношению к нему лицом, что свидетельствует о ее осведомленности о финансовом состоянии должника.
В пункте 10 брачного договора содержится обязанность каждого из супругов уведомить своих кредиторов о заключении, изменении или расторжении брачного договора. Суд не проверял выполнение данного обязательства должником.
При новом рассмотрении суду следует исследовать вопрос, не были ли направлены действия должника, обладающего информацией о финансовом положении заемщиков, на заблаговременный вывод ликвидных активов в целях подготовки к неблагоприятным последствиям.
Итог
Арбитражный суд Северо-Западного округа отменил определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда, и направил обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области.
Почему это важно
Позиция суда кассационной инстанции стара как мир, отмечает Азат Ахметов, адвокат, партнер юридической фирмы Orchards. В деле о банкротстве личные права размываются, и супруги уже обязаны объяснять, что у них были «разумные экономические причины» для заключения брачного договора. Если разумных причин не приводится, значит, цель была обмануть кредиторов и спасти активы от взыскания.
Ничего в практике это дело не меняет, примеров оспаривания брачных договоров масса. Интересны здесь только критерии, на которые обратила внимание кассация: заключение брачного договора без расторжения брака через продолжительное время после его заключения, непропорциональное распределение активов, проживание по адресу супруги, заключение брачного договора в период, когда у подконтрольных мужу компаний наблюдались финансовые трудности. Еще одно доказательство, что брачный договор ни от каких банкротных рисков не спасает.
