ООО «МФ Инвест» было признано банкротом в ноябре 2015 г. Единственным активом должника являлся молокозавод «Валетта» в Сербии стоимостью около 1,2 млн евро, который через цепочку сделок выбыл из владения должника без встречного исполнения. Конкурсный управляющий Андрей Бедров обратился с заявлением о взыскании убытков с участников этой цепочки — Зорана Скоко, Радиши Чубрича и других лиц. Суд первой инстанции взыскал убытки солидарно со всех ответчиков кроме Радиши Чубрича, применив к нему срок исковой давности. Апелляция изменила определение и включила Радишу Чубрича в число солидарных должников. Кассация частично удовлетворила жалобу Чубрича: суд указал, что КУ знал об основаниях требований к этому ответчику с мая 2021 г., когда подал заявление о привлечении его к субсидиарной ответственности, а заявление об убытках поступило лишь в декабре 2024 г., то есть за пределами трехлетнего срока. В отношении Зорана Скоко кассация оставила судебные акты в силе, поскольку он не заявлял о пропуске исковой давности в суде первой инстанции (дело № А40-183629/15).
Фабула
ООО «МФ Инвест» было признано банкротом в ноябре 2015 г. по упрощенной процедуре ликвидируемого должника. Дочерняя компания должника (Микро Финанс Инвест Д.О.О Белград) приобрела на торгах молокозавод «Валетта» в Сербии за средства, полученные от вкладчиков-физических лиц (более 21 млн рублей по договорам займа).
В сентябре 2016 г. директор Микро Финанс Инвест Д.О.О Белград Станислав Николич передал 100% доли завода Зорану Скоко в счет погашения фиктивной задолженности в 163 тыс. евро при реальной стоимости актива около 1,2 млн евро. В ноябре 2016 г. по указанию Миодрага Кречковича Зоран Скоко передал долю Радише Чубричу. Затем через систему залогов и уступок требований имущество завода перешло к компаниям «МЕТСО» DOO и MINAT EXPO DOO, подконтрольным братьям Кречковичам.
В июле 2023 г. Девятый арбитражный апелляционный суд признал всю цепочку сделок недействительной, установив стоимость актива в 127,8 млн рублей.
КУ Андрей Бедров в декабре 2024 г. подал заявление о взыскании убытков с Зорана Скоко, Радиши Чубрича, Миодрага и Предрага Кречковичей, а также «МЕТСО» DOO и MINAT EXPO DOO.
Суд первой инстанции взыскал убытки солидарно со всех ответчиков кроме Радиши Чубрича, применив к нему срок исковой давности. Апелляция изменила определение и включила Радишу Чубрича в число солидарных должников.
Зоран Скоко и Радиша Чубрич подали жалобы в суд округа, ссылаясь на пропуск срока исковой давности и отсутствие доказательств их недобросовестности.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Москвы частично удовлетворил заявление КУ. Суд взыскал солидарно с Зорана Скоко, Миодрага и Предрага Кречковичей, «МЕТСО» DOO и MINAT EXPO DOO убытки в размере 127,8 млн рублей. Во взыскании с Радиши Чубрича суд отказал по двум основаниям: Чубрич не являлся реальным собственником завода и не извлек выгоды, а также КУ пропустил трехлетний срок исковой давности, так как об обстоятельствах он знал с мая 2021 г., когда подал заявление о привлечении Радиши Чубрича к субсидиарной ответственности.
Девятый арбитражный апелляционный суд изменил определение первой инстанции. Апелляция включила Радишу Чубрича в число солидарных должников, указав на соблюдение срока исковой давности. Суд исчислил срок с 6 июля 2023 г. — даты вступления в силу постановления о признании цепочки сделок недействительной, когда были установлены обстоятельства противоправности действий ответчиков. При таком исчислении срок истекал 6 июля 2026 г. и не был пропущен.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа согласился с выводами нижестоящих инстанций о наличии оснований для взыскания убытков с Зорана Скоко. Вступившими в законную силу судебными актами установлено, что задолженность перед Зораном Скоко, в счет которой был передан завод, являлась фиктивной. Микро Финанс Инвест Д.О.О Белград не вело никакой деятельности кроме владения заводом. Сумма списанных долгов составила 163 тыс. евро при стоимости актива около 1,2 млн евро. Зоран Скоко не представил правового обоснования законности перехода к нему права собственности на молокозавод.
Кассация отклонила довод Скоко о ненадлежащем извещении. Материалами дела подтверждено его активное участие в судебных процессах через представителя — он обжаловал судебные акты в апелляции и кассации по другим обособленным спорам в этом же деле. Лица, участвующие в деле, после получения первого судебного акта самостоятельно предпринимают меры по получению информации о движении дела. Доказательств чрезвычайных обстоятельств, препятствующих извещению, Зоран Скоко не представил. Суд расценил отсутствие возражений в первой инстанции как тактику защиты с целью отмены акта по формальным основаниям.
По вопросу исковой давности суд округа указал, что Зоран Скоко не заявлял о пропуске срока в суде первой инстанции. Согласно п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре. Заявление одного соответчика о давности не распространяется на других соответчиков. В отсутствие такого заявления от Скоко у суда первой инстанции не имелось оснований применять срок давности к требованиям в отношении этого ответчика.
При этом суд округа признал выводы апелляции об исчислении срока исковой давности в отношении взыскания убытков с Радиши Чубрича ошибочными и оставил в силе определение суда первой инстанции.
Кассация указала, что при рассмотрении заявления о сроке давности следует руководствоваться редакцией Закона о банкротстве, действовавшей в период совершения вменяемых действий. Абз. 4 п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве в редакции от 28 июня 2013 г. № 134-ФЗ предусматривает два срока: однолетний субъективный (с момента, когда лицо узнало о нарушении) и трехлетний объективный (со дня признания должника банкротом).
ООО «МФ Инвест» было признано банкротом 18 ноября 2015 г. КУ подал заявление о привлечении Радиши Чубрича к субсидиарной ответственности 13 мая 2021 г. Следовательно, не позднее этой даты КУ знал об обстоятельствах, которые положены в основу требования об убытках — основания для обоих требований идентичны.
Трехлетний срок исковой давности по требованию к Радише Чубричу истек 14 мая 2024 г. Заявление о взыскании убытков поступило в суд 25 декабря 2024 г., то есть за пределами этого срока.
Суд округа подчеркнул, что именно Радиша Чубрич заявил о пропуске срока в отзыве на заявление КУ. В отличие от Зорана Скоко, он реализовал свое процессуальное право, и суд первой инстанции правомерно применил исковую давность.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил постановление апелляции в части солидарного взыскания убытков с Радиши Чубрича и оставил в этой части в силе определение первой инстанции (отказ во взыскании).
Почему это важно
Пункт 20 постановления Пленума ВС РФ № 53 закрепил важный принцип: если фактические обстоятельства установлены, но оснований для субсидиарной ответственности недостаточно, суд вправе переквалифицировать требование и взыскать убытки, т.е. приоритет сохраняется за сущностью, а не за формой, отметил Кир Тулиев, руководитель Юридической компании «ЮБФ консалтинг».
Парадокс, по его словам, возникает именно тогда, когда суд этой возможностью не пользуется и отказывает без переквалификации. В последующем споре об убытках те же фактические основания оборачиваются против заявителя: кассация исходит из того, что осведомленность о нарушении возникла в момент подачи первоначального заявления и срок исковой давности к моменту самостоятельного предъявления убытков оказывается пропущен. Такое заявление все чаще превращается в ставку на процессуальную пассивность ответчика, а именно в расчет на то, что тот не воспользуется возражением о пропуске срока, указал Кир Тулиев.
Выходом из подобной ситуации представляется следующее. Во-первых, активная переквалификация судами первоначального требования о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках того же обособленного спора. Во-вторых, конкурсному управляющему следует самостоятельно проводить разграничение уже в тексте первоначального заявления. Прямо указывать, что требование заявляется, в том числе, как требование о взыскании убытков на случай, если суд не усмотрит оснований для субсидиарной ответственности. Такая формулировка лишает суд возможности уклониться от оценки альтернативного основания и фиксирует дату обращения единой для обоих требований.
Суд округа счел обоснованным исчисление срока исковой давности с мая 2021 г. — момента, когда управляющий уже располагал сведениями о совершенных сделках и их участниках, что подтверждается подачей заявления о привлечении Р. Чубрича к субсидиарной ответственности, однако ранее в привлечении Р. Чубрича к субсидиарной ответственности было отказано, поскольку действия ответчика имели место после признания должника банкротом (2015 г.) и потому не могли находиться в причинно-следственной связи с наступлением его несостоятельности, подчеркнул Владислав Голяшов, ведущий юрисконсульт Юридической компании «Юрэнергоконсалт».
По его словам, из позиции суда округа и данного дела в целом следует, что управляющему и кредиторам не стоит пренебрегать возможностью, предусмотренной п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. № 53, из которого следует, что при рассмотрении спора о субсидиарной ответственности суд, установив факт причинения убытков и отсутствие связи с банкротством, вправе переквалифицировать заявленное требование в требование о возмещении убытков. Это позволяет разрешить спор по существу в рамках одного обособленного спора и избежать необходимости нового обращения, рискуя при этом пропустить срок исковой давности, заключил Владислав Голяшов.
В спорах о привлечении к субсидиарной ответственности заявителям необходимо своевременно уточнять правовую позицию при изменении оценки обстоятельств, а также предоставлять суду доказательства причинения должнику ущерба и его размера, что при невозможности привлечь причинителя вреда к субсидиарной ответственности позволит взыскать убытки.
Позиция суда кассационной инстанции представляется обоснованной и логичной, так как опирается на уже устоявшуюся практику применения норм об исковой давности в делах о банкротстве, констатировала Ксения Болотова, старший юрист Юридической консалтинговой группы «Ком-Юнити».
Суд, продолжила она, применил норму Закона о банкротстве в редакции, действующей на момент совершения вменяемых действий, которая предусматривает два параллельных срока:
трехлетний срок, исчисляемый со дня признания должника банкротом;
годичный субъективный срок, исчисляемый с момента, когда управляющий узнал или должен был узнать об основаниях для привлечения к ответственности.
По ее мнению, принципиально важно, что суд четко обозначил: управляющий обязан консолидировать требования в разумный срок после обнаружения оснований для привлечения к убыткам. Тот факт, что в одном из обособленных споров было отказано в привлечении лица к субсидиарной ответственности, не препятствовал рассмотрению вопроса об убытках, однако требовал самостоятельной оценки срока давности.
Не менее значим, по словам Ксении Болотовой, процессуальный вывод суда в отношении иностранного ответчика. Довод о ненадлежащем извещении был отклонен: ответчик активно участвовал в смежных обособленных спорах по тому же делу через представителей, а его процессуальное молчание в первой инстанции суд расценил как сознательную тактику защиты, а не как вынужденное бездействие. Тем самым суд подтвердил, что ссылка на нарушение права на извещение требует добросовестного процессуального поведения.
Отдельно суд напомнил, что заявление о пропуске исковой давности, сделанное одним из соответчиков, при солидарной ответственности не распространяется на остальных, сообщила она.
Постановление суда, как указала Ксения Болотова, содержит три практически значимых вывода:
преюдициальные судебные акты о недействительности цепочки сделок автоматически формируют доказательственную базу для взыскания убытков;
для требований, возникших до реформы Закона о банкротстве 2017 г., действует прежний, более жесткий режим исковой давности, существенно сужающий временные рамки для привлечения к ответственности;
участие иностранных лиц и использование иностранных юрисдикций в ситуациях вывода активов не является препятствием для взыскания убытков российским судом при наличии связи с российской процедурой банкротства.
Судебный акт ориентирует участников банкротства на более дисциплинированное использование механизмов привлечения контролирующих лиц к ответственности. Промедление с предъявлением требований и несогласованное использование различных механизмов привлечения к ответственности создают реальный риск утраты права на защиту.
