АО «Согаз» обратилось в суд с заявлением о признании банкротом ООО «Сити Рейсинг» по итогам рассмотрения в судах спора о взыскании с ООО «Сити Рейсинг» в пользу АО «Согаз» 77 млн рублей в порядке поворота исполнения. В рамках дела о банкротстве конкурсный управляющий и АО «Согаз» заявили о привлечении Светланы Коршуновой, бывшего директора и учредителя должника, к субсидиарной ответственности. Они указали, что Коршунова вывела полученные от АО «Согаз» по ранее отмененному судебному акту средства на сумму более 25 млн рублей на счета аффилированных лиц по договорам займа, в том числе в свою пользу, в то время как должнику было очевидно, что судебный акт будет пересмотрен. Кроме того, они указывали на неполную передачу документации должника. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в привлечении к ответственности. Однако суд округа отменил их акты и направил спор на новое рассмотрение, поскольку нижестоящие суды не исследовали надлежащим образом доводы о причинении Коршуновой вреда кредиторам и о том, что ее действия явились причиной банкротства ООО «Сити Рейсинг» (дело № А40-36483/23).
Фабула
АО «Согаз» обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании банкротом ООО «Сити Рейсинг». Ранее у этих компаний был судебный спор о взыскании с АО «Согаз» в пользу ООО «Сити Рейсинг» 77 млн рублей. Первоначально суды удовлетворили требования ООО «Сити Рейсинг» и в августе 2020 г. решение было исполнено.
Однако в феврале 2022 г. кассация отменила акты нижестоящих судов и отказала в иске ООО «Сити Рейсинг». В мае 2022 г. с ООО «Сити Рейсинг» в пользу АО «Согаз» взысканы 77 млн рублей уже в порядке поворота исполнения судебного акта.
В деле о банкротстве ООО «Сити Рейсинг» конкурсный управляющий Галина Парамонова в феврале 2024 г. заявила о привлечении к субсидиарной ответственности Светланы Коршуновой, которая была директором и единственным учредителем должника. К этому требованию присоединился кредитор АО «Согаз».
Заявители указали, что Коршунова, вместо того чтобы сохранить полученные от АО «Согаз» средства до окончания спора в судах, в период с сентября 2020 г. по март 2021 г. заключила договоры займа с аффилированными лицами — ООО «Корса Медиа», ООО «Сити Спорт» и лично с собой на общую сумму более 25 млн рублей. Это, по их мнению, причинило существенный вред кредиторам и сделало должника неплатежеспособным.
Кроме того, конкурсный управляющий указала на неполную передачу Коршуновой документации должника, в том числе по упомянутым сделкам.
Арбитражный суд города Москвы и Девятый арбитражный апелляционный суд отказали в удовлетворении заявления. АО «Согаз» обратилось с кассационной жалобой в Арбитражный суд Московского округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Суды первой и апелляционной инстанций не усмотрели оснований для привлечения Светланы Коршуновой к субсидиарной ответственности.
Во-первых, они посчитали недоказанным, что на предполагаемую дату возникновения обязанности по самостоятельной подаче заявления о банкротстве должника, которую конкурсный управляющий определила как дату принятия судом заявления АО «Согаз» о банкротстве ООО «Сити Рейсинг» 2 марта 2023 г., у ООО «Сити Рейсинг» имелись признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества.
Во-вторых, они сочли, что конкурсный управляющий не доказала факт того, что Коршунова не передала ей какую-либо необходимую документацию должника, которая имелась у Коршуновой. При этом суды сослались на представленные Коршуновой акты приема-передачи документов.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что конкурсный управляющий и кредитор ссылались на то, что невозможность взыскания с ООО «Сити Рейсинг» 77 млн рублей в пользу АО «Согаз» обусловлена тем, что эти средства, полученные должником от АО «Согаз», были перечислены аффилированным лицам по договорам займа. Они обращали внимание, что должник на момент этих сделок уже фактически не осуществлял предпринимательскую деятельность и не получал прибыли, и в результате данных сделок стал неплатежеспособным.
По мнению кассации, если бы Коршунова действовала добросовестно, то, получив деньги от АО «Согаз» в условиях продолжающегося обжалования судебных актов в пользу ООО «Сити Рейсинг», она бы предприняла меры к сохранности этой суммы как минимум до рассмотрения кассацией жалобы АО «Согаз» в феврале 2022 г., так как сторонам спора было очевидно, что он будет обжаловаться вплоть до Верховного Суда РФ.
Нижестоящие инстанции фактически не исследовали довод о том, что сделки должника с аффилированными лицами на сумму более 25 млн рублей явились причиной несостоятельности ООО «Сити Рейсинг», и оставили без внимания доводы, что эти сделки были заключены Коршуновой с целью причинения вреда кредитору.
Нижестоящие суды не мотивировали, почему они не приняли во внимание доводы о том, что Коршунова заключала упомянутые сделки в то время, когда должник уже перестал осуществлять деятельность, получать прибыль, и в результате этих сделок ООО «Сити Рейсинг» стало неплатежеспособным.
Довод конкурсного управляющего и кредитора о том, что совокупность действий Коршуновой, заключение сделок и других операций способствовали кризисной ситуации и переходу ООО «Сити Рейсинг» в стадию объективного банкротства, представляется обоснованным.
Нижестоящие суды надлежащим образом не исследовали доводы о привлечении Коршуновой к ответственности на основании подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, предусматривающего субсидиарную ответственность контролирующего лица, действиями которого причинен существенный вред кредиторам в результате одобрения этим лицом сделок должника.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил акты нижестоящих судов, которыми было отказано в привлечении Светланы Коршуновой к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Сити Рейсинг», и направил спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.
Почему это важно
По мнению Виталия Медко, управляющего партнера Юридической фирмы Медко Групп, Арбитражный суд Московского округа верно акцентировал внимание на неисследовании нижестоящими судами вопроса о заключении КДЛ сделок с заинтересованными лицами, в результате заключения которых возникла кризисная ситуация у ООО «Сити Рейсинг».
Однако дискуссионным, по его словам, является самостоятельный тезис о том, что «если бы действия Коршуновой С.И. носили добросовестный характер, то получив денежные средства от АО "Согаз" в условиях продолжающегося спора и судебного обжалования, ответчица предприняла бы меры к сохранности взысканной суммы, по крайней мере, до рассмотрения судом округа в феврале 2022 г. кассационной жалобы АО "Согаз", так как для сторон спора являлось очевидным то, что результаты его рассмотрения будут обжалованы вплоть до Верховного Суда РФ, что в данном случае и произошло».
В соответствии с ч. 5 ст. 271 АПК РФ решение суда вступает в силу со дня принятия соответствующего постановления судом апелляционной инстанции. Кассационное обжалование находится вне воли КДЛ и последнее не может предугадать действия стороны, суда и третьих лиц по делу. Предложение же ожидать судебного разбирательства вплоть до потенциального кассационного обжалования в ВС РФ не совсем целесообразно и не соответствует рыночному характеру осуществляемой предпринимательской деятельности. К тому же, не стоит забывать про возможности надзорного обжалования и пересмотра дела по новым или вновь открывшимся обстоятельствам. Любое отклонение от принципа res judicata ставило бы КДЛ в рискованную позицию привлечения к субсидиарной ответственности.
К примеру, предположил Виталий Медко, могла возникнуть ситуация полного сплошного обжалования, при которой денежные средства оставались бы за банкротом. А затем, например, спустя время в результате пересмотра вступившего в законную силу решения по новым обстоятельствам произведен поворот судебного акта. В этом случае КДЛ тоже должно было ждать истечения всех процессуальных сроков, чтобы быть признанным добросовестным?
Все же ключевым должен являться именно вопрос о выбытии имущественной массы в результате сделок, заключенных КДЛ с взаимозависимыми лицами или по нерыночным условиям, резюмировал он.
По словам Вадима Бородкина, адвоката, партнера Юридической фирмы Orchards, постановление окружного суда затрагивает очень важный вопрос, который может иметь далеко идущие последствия для практики по аналогичным делам.
Во-первых, следует обратить внимание на то, что в обоснование правомерности привлечения к ответственности контролирующего должника лица заявители ссылались на факт распоряжения субсидиарным ответчиком денежными средствами, которые были получены должником в рамках исполнительного производства после вступления в законную силу судебного акта о взыскании денежных средств с контрагента должника, но до исчерпания всех возможностей контрагента на обжалование вынесенного судебного акта. И поскольку судебный акт в итоге был отменен и в иске было отказано, по мнению заявителей, с которым согласился окружной суд, КДЛ, действуя добросовестно, в условиях продолжающегося спора и судебного обжалования должен был предпринять меры по сохранности взысканной суммы до разрешения спора в кассационной инстанции. Таким образом, окружной суд для целей возможной субсидиарной ответственности пришел к выводу об упречности позиции взыскателя, который может на основании вступившего в законную силу судебного акта получить принудительное исполнение, но с ним ничего делать не может. Такой подход, безусловно, имеет важное значение для гарантий защиты интересов ответчика и возможности поворота исполнения. Хотя для таких случаев не стоит забывать о наличии у ответчика допустимой процессуальной возможности заблокировать принудительное исполнение до разрешения спора в кассационной инстанции – за счет приостановления исполнения судебного акта. К слову, такой возможностью АО «Согаз» в деле № А40-166872/2019 не воспользовалось и с соответствующим ходатайством в окружной суд не обратилось.
Во-вторых, при прочтении судебного акта окружного суда осталось ощущение неполноты и недосказанности. Так, суд кассационной инстанции согласился с обоснованностью довода заявителей о том, что совокупность действий КДЛ по заключению сделок и других операций (с аффилированными лицами и с самим КДЛ лично) способствовали возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства. Однако за скобками остался вопрос относительно судьбы этих сделок, которые поставлены в упрек КДЛ и явились основанием для применения презумпции, предусмотренной подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.
Согласно принятому правоприменительному подходу факт самостоятельного неоспаривания вредоносных сделок не является основанием для отказа в применении презумпции и привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности. Но из судебного акта окружного суда можно сделать вывод, что самого по себе факта заключения сделки с аффилированным лицом уже достаточно для вывода о вредоносности без исследования состояния обязательств по спорным сделкам. С таким подходом, который ведет к объективному вменению ответственности за вред без необходимости исследования вреда, сложно согласиться.
С одной стороны, как следует из постановления, ответчику поставили в вину растрату денежных средств, полученных по вступившему в законную силу решению суда, отметил Юрий Князев, старший юрист практики разрешения споров Юридической компании BIRCH.
Это, по его словам, достаточно небесспорно. В соответствии с АПК РФ решение суда вступает в силу с момента вынесения апелляционного постановления, а если необходимо сохранить средства, вышестоящие суды могут приостановить исполнение, к тому же, другая сторона может впоследствии добиваться поворота исполнения судебного акта, указал он.
«Поставим себя на место выигравшего истца: а до какого момента после вступления решения в законную силу (в соответствии с АПК РФ) нужно ждать и "придерживать" (не тратить) средства, взысканные с ответчика? Есть еще много вышестоящих инстанций – суд округа, несколько инстанций Верховного Суда РФ, а еще можно неограниченно обращаться с заявлениями о пересмотре по новым и вновь открывшимся обстоятельствам», – сообщил он.
С другой стороны, продолжил он, суд вскользь упоминает, что заявитель ссылался на объективные признаки банкротства должника задолго до взыскания денежных средств по исполнительному листу, что на первый взгляд наводит на мысль о том, что вывод средств, полученных в исполнительном производстве, мог бы быть осуществлен должником со злоупотреблением.
Но даже в этой ситуации, рассуждает Юрий Князев, в какой степени можно говорить о долгосрочных признаках несостоятельности должника, если неплатежеспособность возникла в тот самый момент, когда пришло время вернуть единственному кредитору денежные средства, законно полученные от него после вынесения апелляционного постановления, после его отмены кассационным судом – видимо, в рамках поворота исполнения судебного акта?
Суд упоминает про длительное отсутствие поступлений на счет должника, нулевой остаток денежных средств и отсутствие признаков ведения предпринимательской деятельности, но сами по себе в отсутствие кредиторов это признаки «брошенной» компании, а не банкрота. Летаргическое состояние должника в отсутствие кредиторов не приравнивается к его банкротству. В связи с этим, вероятно, на новом круге рассмотрения перед суду предстоит непростая задача по обоснованию злоупотребления и возникновения признаков банкротства (а не просто «брошенной» компании) задолго до требования о возврате платежа единственному кредитору.
По мнению Дмитрия Якушева, советника, адвоката Адвокатского бюро «Андрей Городисский и Партнеры», суд обоснованно направил дело на новое рассмотрение, поскольку нижестоящие суды должным образом не проверили действия директора.
В судебной практике, обратил внимание он, установлено, что при разрешении подобных ситуаций в первую очередь анализируется причинно-следственная связь между действиями КДЛ и наступлением банкротства должника, а также невозможностью исполнения требований кредиторов. Директор обязан действовать добросовестно и разумно в интересах юридического лица, принимая решения на основе всей доступной информации или получая дополнительную информацию перед их принятием.
В условиях продолжающегося судебного разбирательства на крупную сумму отчуждение спорных средств при фактическом прекращении деятельности не может считаться разумным. Если действия КДЛ привели к возникновению или развитию кризисной ситуации, а затем к объективному банкротству, такие действия нельзя считать добросовестными. Кроме того, исходя из фактуры данного кейса документов и пояснений относительно целесообразности данных действия со стороны директора не было представлено. В данном случае суды также неправильно распределили бремя доказывания, возложив на конкурсного управляющего и кредитора обязанность доказывать недобросовестность действий контролирующих лиц.
Обычно именно у контролирующего лица есть объективная возможность доказать законность своих действий, о чем высшие инстанции неоднократно напоминали при разрешении аналогичных споров, заключил он.
