Ксения Швецова была признана банкротом в июне 2025 года. В реестр требований кредиторов включили ПАО «Банк ВТБ» с долгом 786 тыс. рублей. Суд первой инстанции завершил процедуру реализации имущества, но отказал Швецовой в освобождении от долгов перед этим банком. Суды исходили из того, что Швецова взяла новый кредит в январе 2025 года при уже имеющейся долговой нагрузке и обанкротилась через 2,5 месяца, не раскрыв цель получения займа. Швецова обжаловала эти акты в Арбитражный суд Московского округа, который указал, что банкротство гражданина предполагает социальную реабилитацию, а отказ в освобождении возможен только при недобросовестности или незаконных действиях должника. Суд округа отметил, что Швецова имела стабильный доход, предоставила банку достоверные сведения, сотрудничала с управляющим, а банк как профессионал мог оценить ее кредитоспособность. Кассация отменила акты нижестоящих судов и освободила Швецову от всех долгов (дело № А41 32398/2025).
Фабула
В июне 2025 года суд признал Ксению Швецову банкротом. В реестр требований кредиторов включили ПАО «Банк ВТБ» с суммой 786 тыс. рублей.
Суд первой инстанции завершил процедуру реализации имущества 12 марта 2026 года, но отказал Швецовой в освобождении от дальнейшего исполнения обязательств перед ПАО «Банк ВТБ». Десятый арбитражный апелляционный суд оставил определение без изменения.
Ксения Швецова обратилась с кассационной жалобой в Арбитражный суд Московского округа, указав на наличие стабильного высокого дохода на момент получения кредита, наступление неплатежеспособности через 2,5 месяца из за совокупности объективных причин, а также на открытое поведение в ходе банкротства.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции отказал Ксении Швецовой в освобождении от обязательств перед ПАО «Банк ВТБ». Суд исходил из того, что Швецова не представила доказательств объективной оценки своих финансовых возможностей при оформлении нового кредита в январе 2025 года с уже имеющейся долговой нагрузкой перед ПАО «Банк ВТБ» и АО «Альфа-Банк».
Швецова не раскрыла цель получения заемных средств и не привела тяжелые жизненные обстоятельства, которые повлекли невозможность исполнения обязательств и банкротство уже через 2,5 месяца после оформления кредита.
Суд посчитал поведение должника недобросовестным, поскольку она приняла на себя чрезмерные обязательства без соответствующего источника погашения.
Десятый арбитражный апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции, подтвердив, что Швецова не обосновала разумность получения нового кредита при наличии действующих обязательств и не доказала, что ее неплатежеспособность вызвана объективными и непредвиденными обстоятельствами.
Суд апелляционной инстанции также указал на отсутствие доказательств того, что Швецова необъективно оценила свои финансовые возможности, что, по мнению суда, свидетельствует о недобросовестном поведении при возникновении обязательства.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что арбитражные суды не учли положения пункта 4 статьи 213.28 закона о банкротстве, который определяет исчерпывающий перечень оснований для отказа в освобождении от долгов. К таким основаниям относятся привлечение к уголовной или административной ответственности за неправомерные действия при банкротстве, предоставление заведомо недостоверных сведений управляющему или суду, а также доказанность незаконных действий при возникновении обязательства, включая мошенничество, злостное уклонение от погашения задолженности или предоставление заведомо ложных сведений при получении кредита.
Анализ финансового состояния Ксении Швецовой не выявил признаков преднамеренного или фиктивного банкротства. Не было установлено сокрытия или уничтожения имущества, равно как и сообщения недостоверных сведений финансовому управляющему. Ксения Швецова в ходе процедуры вела себя максимально открыто, передала все банковские карты, документы на имущество (1/2 доли в квартире) и раскрыла источники доходов.
Кассация указала, что Швецова при получении кредита представляла банку полные и достоверные сведения о своем финансовом состоянии. На момент получения кредита 20 января 2025 года она обладала стабильным и высоким доходом от 125 тыс. до 149 тыс. рублей в месяц, что подтверждалось справками 2 НДФЛ. При ежемесячном платеже по новому кредиту около 19 тыс. рублей Швецова имела все основания рассчитывать на исполнение обязательств.
Банки являются профессиональными участниками кредитного рынка и имеют широкие возможности для оценки кредитоспособности гражданина. Банки разрабатывают стандартные формы анкет, проверяют предоставленный пакет документов и запрашивают кредитную историю в бюро. При положительном решении о выдаче кредита, основанном на достоверной информации, последующая ссылка банка на неразумные действия заемщика не может быть принята для целей применения пункта 4 статьи 213.28 закона о банкротстве.
Суд округа сослался на пункты 55 и 59 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденного Президиумом Верховного суда Российской Федерации 18 июня 2025 года. В этих разъяснениях указано, что длительное неудовлетворение требований кредитора и неполнота или противоречивость представленных при возникновении обязательства сведений сами по себе, в отсутствие заведомой незаконности поведения должника, не являются основанием для отказа в освобождении от долгов.
Кассация также учла пункты 60 и 62 Обзора, согласно которым гражданин не может быть освобожден от обязательств только если он действовал недобросовестно или принял обязательства без намерения их исполнять. В данном случае суды не установили таких фактов. Наступление неплатежеспособности через 2,5 месяца суд округа признал обусловленным совокупностью факторов, включая высокую стоимость аренды жилья и общую долговую нагрузку, что характеризует поведение как неразумное, но не как противоправное или мошенническое.
Квалификация поведения должника как незаконного зависит от совершения умышленных действий, являющихся проявлением недобросовестности. Относимых и допустимых доказательств того, что при оформлении кредита Швецова представила банку заведомо недостоверные сведения или злостно уклонялась от погашения задолженности, в материалы дела не представили.
Судебная коллегия также обратила внимание, что Швецова в заявлении указала двух кредиторов, однако в реестр включили только ПАО «Банк ВТБ», а АО «Альфа-Банк» требования не заявил. Это обстоятельство, по мнению суда, также свидетельствует о добросовестности поведения должника.
Основной задачей института потребительского банкротства является социальная реабилитация гражданина, предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от старых обязательств. Законодательство о банкротстве позволяет освободиться от долгов честному должнику, неумышленно попавшему в затруднительное финансовое положение.
Суд округа указал, что освобождение от обязательств не допускается только при доказанности незаконных действий, а не при отсутствии раскрытой цели получения кредита или непредставлении тяжелых жизненных обстоятельств. Нижестоящие суды не указали ни одного факта сокрытия имущества или воспрепятствования деятельности управляющего, поэтому отказ в освобождении был необоснованным.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда и освободил Ксению Швецову от дальнейшего исполнения требований кредиторов, включая требования, не заявленные при введении процедур банкротства.
Почему это важно
Арбитражный суд Московского округа по делу № А41-32398/2025 освободил должника от обязательств перед банком, отменив судебные акты нижестоящих инстанций, которые отказывали в применении правил об освобождении от долгов. Суд округа указал, что для отказа в освобождении по пункту 4 статьи 213.28 закона о банкротстве необходимо доказать недобросовестность должника, в частности, предоставление заведомо ложных сведений при получении кредита, сокрытие или умышленное уничтожение имущества, отмечает Денис Крауялис, партнер Chervets.Partners. В материалах дела такие доказательства отсутствовали.
Ключевым выводом суда стало то, что банки, являясь профессиональными участниками кредитного рынка, располагают достаточными инструментами для оценки платежеспособности заемщика и не могут перекладывать свои риски на гражданина. Принятие банком положительного решения о выдаче кредита на основании достоверной информации исключает последующую ссылку на неразумность действий заемщика для целей отказа в освобождении от обязательств. Суд также принял во внимание, что должник в ходе процедуры банкротства вел себя добросовестно, предоставил все необходимые сведения, а наступление неплатежеспособности через непродолжительное время после получения кредита было обусловлено объективными факторами, что свидетельствует о неразумном, но не о противоправном поведении.
Применение судом положений Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан (утвержден Президиумом ВС РФ 18.06.2025) подтверждает, что длительное неисполнение обязательств и высокая долговая нагрузка сами по себе не являются основанием для отказа в освобождении от обязательств при отсутствии признаков недобросовестности, подчеркивает Денис Крауялис. Влияние данного постановления на практику видится в повышении стандарта доказывания для кредиторов, заявляющих о недобросовестности должника, и в недопустимости автоматического отказа в освобождении от обязательств при условии добросовестного поведения гражданина в процедуре банкротства.
Судебная практика исходит из того, что гражданин не может быть освобожден от обязательств, если действовал недобросовестно или принял обязательства без намерения их исполнять. Однако таких фактов в деле не было установлено. Как верно отметила кассация, само по себе длительное непогашение требований и неполнота сведений при отсутствии заведомой незаконности поведения должника не являются основаниями для отказа в освобождении от долгов.
Как правило, продолжает Дмитрий Якушев, суды при рассмотрении подобных кейсов руководствуются тем, что граждане в данных правоотношениях являются слабой стороной и не в полной мере могут оценить свои финансовые возможности, в отличие от банка, являющегося профессиональным участником рынка. Именно на банк возложена обязанность оценивать платежеспособность клиента, проверять достоверность сведений и принимать решение о выдаче кредита. Суд округа, принимая решение об отмене судебных актов, постарался соблюсти баланс между интересами кредиторов и социально-реабилитационной функцией потребительского банкротства.
«При этом, полагаю, суд учел, что степень ответственности более слабой стороны иная, нежели у сторон в равных отношениях. Данный кейс, на мой взгляд, не является практикобразующим, поскольку степень разумности и добросовестности должника — это оценочные категории, и суд принимает решение в каждом конкретном деле. Однако он напоминает, что нахождение баланса между интересами сторон является одной из важнейших задач суда», — рассуждает Дмитрий Якушев.
Иное мнение у Андрея Ганзеева, советника юридической компании «Бубликов и партнеры». Он полагает, что позиция кассации вносит дополнительную неопределенность в и без того неоднозначные критерии освобождения граждан от обязательств. В данном случае, отмечает Андрей Ганзеев, ключевой вопрос заключался не столько в платежеспособности должника на дату выдачи кредита, сколько в наличии у него реального намерения этот кредит возвращать. Новый кредит был получен при уже существующей долговой нагрузке, его цель должник не раскрыл, а спустя всего 2,5 месяца после получения средств прекратил исполнение обязательств и инициировал собственное банкротство.
Такая совокупность обстоятельств, как представляется, давала серьезные основания сомневаться в том, что при получении кредита должник действительно намеревался его погасить. Однако вместо оценки этих обстоятельств кассация во многом сместила акцент на поведение банка, указав на его профессиональную обязанность проверять платежеспособность заемщика. Подобный подход представляется спорным: недостаточная осмотрительность кредитора сама по себе не должна легализовывать недобросовестное поведение заемщика, если такое поведение подтверждается обстоятельствами дела. Более того, кассация фактически переоценила выводы нижестоящих судов, квалифицировав произошедшее как финансовую неразумность, а не недобросовестность должника.
Влияние такого подхода на практику видится Андрею Ганзееву скорее негативным. В предельном выражении этот подход формирует весьма спорный сигнал: гражданин может принять на себя заведомо чрезмерную долговую нагрузку, вскоре прекратить платежи и затем ссылаться на то, что именно банк должен был своевременно оценить невозможность возврата кредита. Задача суда, напротив, должна состоять в установлении действительных намерений заемщика в момент получения кредита, а не в переносе этой оценки на качество банковского скоринга, подчеркивает эксперт.
