Оксана Прокопенко обратилась в суд с иском к Вадиму Низовскому как к поручителю о взыскании задолженности по договорам займа на 43 млн рублей. Суды удовлетворили иск, взыскав с Низовского 21,18 млн рублей. В деле о банкротстве Низовского финансовый управляющий Михаил Манохин подал заявление о пересмотре судебных актов по новым обстоятельствам, указав на отсутствие у Прокопенко финансовой возможности выдать займы наличными и на недобросовестность кредитора. Суды апелляционной и кассационной инстанций отказали в пересмотре, сославшись на отсутствие оснований. Манохин обратился в Верховный суд РФ, который отменил акты нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение. Суд указал, что финансовый управляющий вправе представлять новые доказательства и доводы в рамках экстраординарного порядка, предусмотренного пунктом 12 статьи 16 закона о банкротстве (дело N 2-71/2024).
Фабула
Оксана Прокопенко 09.03.2023 обратилась в Калининский районный суд г. Челябинска с иском к Вадиму Низовскому как к поручителю о взыскании задолженности по договорам займа от 12.02.2021 N 4, от 29.11.2021 N 18, от 10.12.2021 N 20, заключенным с заемщиком Николаем Думендяком. Прокопенко указала, что передавала деньги Думендяку для развития бизнеса, в котором участвовали Думендяк и Низовский. Низовский заявил встречный иск о признании договоров займа недействительными, ссылаясь на их безденежность и кабальность.
В январе 2024 суд первой интанции удовлетворил иск Прокопенко частично на 21,18 млн рублей, отказав во встречном иске. Апелляция и кассация оставили решение в силе.
В деле о банкротстве Низовского (N А76-12449/2023) финансовый управляющий Михаил Манохин 31.07.2024 подал заявление о пересмотре судебных актов по новым обстоятельствам. Суды апелляционной и кассационной инстанций отказали. Манохин обратился в Верховный суд РФ, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции удовлетворил иск Прокопенко, взыскав с Низовского 21,18 млн рублей. Суд отклонил встречный иск Низовского о недействительности договоров займа. При рассмотрении дела суд провел почерковедческие экспертизы, подтвердившие подписи Низовского в договорах поручительства, но не установившие время выполнения текстов. Прокопенко представила справки о доходах за 2019-2021 годы, налоговые декларации и платежные поручения о перечислении крупных сумм на ее счет.
Апелляционный суд изменил решение в части размера взысканных сумм, в остальном оставил без изменения. Кассационный суд оставил акты без изменения.
Апелляционный суд отказал финансовому управляющему в пересмотре судебных актов. Суд указал, что открытие процедуры банкротства само по себе не является основанием для пересмотра. Суд отметил, что доводы о безденежности договоров уже получили оценку судов.
Суд также указал, что в случае оспаривания договоров в арбитражном суде управляющий не лишен возможности вновь обратиться с заявлением о пересмотре. Кассационный суд общей юрисдикции согласился с этими выводами.
Что думает заявитель
Финансовый управляющий Михаил Манохин указал, что Прокопенко является дружественным кредитором должников Низовского и Думендяка. По его мнению, спор был инициирован для получения внешне безупречного судебного акта с целью искусственного увеличения кредиторской задолженности Низовского.
Управляющий заявил об отсутствии у Прокопенко финансовой возможности выдать займы наличными на общую сумму 43 млн рублей. Он представил доказательства, что Прокопенко сняла наличные за предшествующий период только на 37,1 млн рублей, что меньше общей суммы займов и платежа 16,5 млн рублей за паи.
Манохин указал, что спорные договоры займа лишены разумных экономических мотивов и совершены на очевидно невыгодных для кредитора условиях: за короткий промежуток времени, на крупную сумму, без предоставления обеспечения, незадолго до банкротства юридических лиц. Управляющий отметил нетипичность передачи наличных денег для финансирования юридических лиц и отсутствие раскрытия целей расходования. Он также указал на нетипичное поведение Прокопенко, которая вместо зачета встречных требований при передаче паев оплатила их наличными 16,5 млн рублей, а также взыскивает долг только с поручителя, минуя заемщика.
Что решил Верховный суд
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ указала, что апелляционное определение и определение кассационного суда приняты с нарушением норм материального и процессуального права. Суд напомнил, что требования кредиторов, подтвержденные вступившими в силу судебными актами, подлежат включению в реестр без дополнительной проверки, но арбитражный суд оценивает доводы возражающих лиц об отсутствии долга, если обстоятельства не исследовались в другом споре.
Законодатель установил специальный правовой режим для таких требований. Если арбитражному управляющему противопоставляется судебный акт по разбирательству, в котором он не участвовал, правопорядок должен обеспечивать право на судебную защиту путем обеспечения возможности представить свои доводы и доказательства. Надлежащим механизмом является процедура, предусмотренная пунктом 12 статьи 16 закона о банкротстве.
ВС разъяснил, что такой механизм не тождественен порядку пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам. Они не совпадают по кругу лиц и функциональности: в рамках экстраординарного порядка можно заявлять новые доводы и представлять новые доказательства. Правила главы 42 ГПК РФ применяются по аналогии, так как буквальное применение статьи 392 ГПК РФ не обеспечивает реализацию механизма.
ВС указал, что заявление может быть удовлетворено, если доводы и доказательства указывают на наличие существенных обстоятельств, не известных суду при принятии акта и способных повлечь иное решение. Суд должен оценить, могут ли доводы заявителя повлечь вынесение иного решения. Финансовый управляющий представил новые доказательства и доводы, которые не представлялись при первоначальном рассмотрении: отсутствие у Прокопенко финансовой возможности выдать займы; нетипичность сделок; нетипичное поведение кредитора.
Суды отклонили доводы управляющего по формальным основаниям, без учета специфики заявления по пункту 12 статьи 16. При оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче наличных денег, суд должен учитывать: позволяло ли финансовое положение кредитора предоставить средства, имеются ли сведения о том, что средства были получены и на что израсходованы. Суд апелляционной инстанции не проверил, исследовались ли судами при рассмотрении иска финансовая возможность Прокопенко и реальность займов, установлены ли эти обстоятельства на основе налоговых деклараций и платежных поручений. Поэтому судебные акты подлежат отмене.
Итог
Верховный суд РФ отменил апелляционное определение Челябинского областного суда и определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции, направив дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
Почему это важно
Верховный суд впервые столь подробно сформулировал правовую природу механизма, предусмотренного п. 12 ст. 16 закона о банкротстве, отмечает Екатерина Латынцева, партнер, руководитель практики банкротств и корпоративных споров юридической компании Bankruptcy Legal Group. Несмотря на то, что законодатель использовал процессуальную форму пересмотра судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам, такой пересмотр не является классическим институтом, урегулированным главами 37 АПК РФ и 42 ГПК РФ, добавляет эксперт.
Речь идет о самостоятельном экстраординарном способе защиты прав участников дела о банкротстве, к которому положения процессуальных кодексов применяются лишь в порядке процессуальной аналогии. Если раньше для пересмотра судебных актов использовался механизм, сформированный пунктом 24 постановления Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. № 35, то теперь судебная практика постепенно вырабатывает подходы к применению п. 12 ст. 16 закона о банкротстве, закрепившего специальный порядок отмены судебных актов посредством их пересмотра по правилам о вновь открывшихся обстоятельствах. Вместе с тем новый механизм принципиально отличается от классического института пересмотра: арбитражный управляющий, кредиторы и КДЛ вправе представлять новые доводы и доказательства, которые не заявлялись при первоначальном рассмотрении дела и имеют существенное значение для правильного разрешения спора.
Как отмечает Екатерина Латынцева, на практике суды нередко подходили к рассмотрению подобных заявлений формально, ограничиваясь выводом о том, что доводы арбитражного управляющего или кредиторов не отвечают критериям вновь открывшихся обстоятельств, установленным главами 42 ГПК РФ и 37 АПК РФ. Отменяя одни из таких судебных актов, Верховный суд обратил внимание на специальный правовой режим пересмотра требований кредиторов, основанных на вступивших в законную силу судебных актах. Суд подчеркнул, что экстраординарный порядок отличается не только расширенным кругом субъектов, имеющих право на обращение, но и своей функциональностью — возможностью заявлять новые доводы и представлять новые доказательства.
Именно поэтому положения глав 42 ГПК РФ и 37 АПК РФ применяются к п. 12 ст. 16 закона о банкротстве лишь в порядке процессуальной аналогии. Вместе с тем не любое заявление, поданное в порядке п. 12 ст. 16 закона о банкротстве, влечет пересмотр судебного акта. Основанием для этого являются лишь такие новые доводы и доказательства, которые способны повлиять на выводы суда и привести к принятию иного решения, комментирует Екатерина Латынцева.
В рассматриваемом деле, указывает она, ВС РФ признал заслуживающим проверки довод финансового управляющего о том, что истцом не представлены достаточные доказательства финансовой возможности выдачи займа наличными денежными средствами с учетом подтвержденных расходов займодавца. При этом управляющий обращал внимание также на дружественный характер требований кредитора о возможном инициировании судебного спора исключительно с целью искусственного увеличения контролируемой кредиторской задолженности.
Представляется, что данное определение станет ориентиром для судов при пересмотре судебных актов о взыскании задолженности по договорам займа, особенно если речь идет о передаче денежных средств наличными. В подобных спорах уже сложилась практика представления займодавцами документов, формально подтверждающих их финансовую возможность выдать заем. Однако, как справедливо отметил Верховный суд, формальная оценка налоговых деклараций и платежных поручений без исследования реального движения денежных средств, сопоставления их с подтвержденными расходами займодавца и анализа иных обстоятельств дела не отвечает задачам судебной защиты и не позволяет исключить риск легализации фиктивной задолженности.
Значение определения выходит далеко за пределы рассматриваемого спора, считает Екатерина Латынцева. Оно формирует ориентиры применения п. 12 ст. 16 закона о банкротстве и, вероятно, скорректирует сложившуюся практику, при которой заявления арбитражных управляющих нередко отклонялись исключительно по формальным основаниям без оценки новых доводов и представленных доказательств.
Анна Белоцерковская, президент ассоциации профессиональных арбитражных управляющих «ГАРАНТ», считает рассматриваемый судебный акт очень значимым. Пункт 12 ст. 16 закона о банкротстве в тандеме с пунктом 45 Постановления Пленума ВС №40 наделяют лиц, участвующих в деле о банкротстве, правом пересмотреть судебный акт, на котором основано требование кредитора, заявленное ко включению в реестр.
Этот порядок считается экстраординарным и осуществляется по правилам пересмотра судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам. И как правило, достаточно сложно использовать на практике этот механизм, так как суды требуют именно доказательств, которые не были исследованы судом при первоначальном рассмотрении. А заявителю достаточно сложно их представить на стадии подачи такого заявления. И в большинстве своем заявители в порядке п.12 ст. 16 закона о банкротстве при подаче заявления указывают именно доводы, которые не были исследованы судом при первоначальном рассмотрении дела, где использовался обычный стандарт доказывания, и как итог получают отказ в пересмотре.
Примером тому служит комментируемый кейс, говорит Анна Белоцерковская. Суды отказали в пересмотре судебного акта в связи с тем, что при первоначальном рассмотрении была проверена реальность займа (документ, подтверждающий его передачу), а заявитель приводил доводы об отсутствии финансовой возможности заимодавца и, как следствие, фиктивности и безденежности — предмет доказывания разный. И Верховный суд в своем определении указал, что пересмотр по вновь открывшимся обстоятельствам в рамках процессуального законодательства и в порядке ст. 16 закона о банкротстве отличаются по своей функциональности, поэтому именно новые доводы должны быть предметом исследования. Но при этом данные доводы должны быть, безусловно, обоснованными, резюмирует эксперт.
