Зареченский горсуд 6 июля 2021 года истребовал имущество из незаконного владения Валерия Рябушкина в пользу Юлии Макеевой. В связи с неисполнением решения суд взыскал с Рябушкина судебную неустойку в размере 1000 рублей за каждый день просрочки, начиная с 4 февраля 2025 года. В феврале 2025 года Валерий Рябушкин обратился с заявлением о собственном банкротстве, а 20 марта 2025 года суд признал его банкротом. Юлия Макеева потребовала включить в реестр неустойку за период до банкротства (44 тыс. рублей) и признать текущим платежом неустойку, начисляемую с 20 марта 2025 года до фактического исполнения решения. Суд первой инстанции включил в реестр 44 тыс. рублей, но отказал в признании последующей неустойки текущим платежом, посчитав ее реестровым требованием. Апелляционный суд отменил это решение и признал неустойку с 20 марта 2025 года текущим платежом. Окружной суд отменил постановление апелляции, оставил в силе решение первой инстанции и указал, что судебная неустойка следует судьбе основного обязательства, которое возникло до банкротства, поэтому она не может быть текущим платежом, а начисление неустойки после введения процедуры банкротства прекращается (А49-1318/2025).
Фабула
Арбитражный суд Пензенской области возбудил производство по делу о банкротстве Валерия Рябушкина 20 февраля 2025 года по заявлению самого должника. В марте 2025 года суд признал Валерия Рябушкина банкротом и ввел процедуру реализации имущества, утвердив финансовым управляющим Кирилла Манцерева.
Юлия Макеева 29 мая 2025 года обратилась в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника неустойки в размере 44 тыс. рублей за период с 4 февраля по 19 марта 2025 года, а также попросила взыскать с Валерия Рябушкина судебную неустойку, начиная с 20 марта 2025 года по дату фактического исполнения решения Зареченского горсуда от 6 июля 2021 года, и признать это требование текущим платежом четвертой очереди.
Финансовый управляющий не возражал против включения в реестр 44 тыс. рублей, но возражал против признания последующей неустойки текущим платежом, ссылаясь на пункт 5 статьи 213.25 закона о банкротстве, который прекращает начисление неустоек с даты введения процедуры банкротства.
Суд первой инстанции включил в реестр 44 тыс. рублей, но отказал в признании последующей неустойки текущим платежом, посчитав ее реестровым требованием. Апелляционный суд отменил это решение и признал неустойку с 20 марта 2025 года текущим платежом. Финансовый управляющий обратился с кассационной жалобой в Арбитражный суд Поволжского округа.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции удовлетворил требование Юлии Макеевой частично. Суд признал обоснованным и подлежащим включению в третью очередь реестра требований кредиторов Валерия Рябушкина требование в размере 44 тыс. рублей неустойки за период с 4 февраля по 19 марта 2025 года с учетом пункта 3 статьи 137 закона о банкротстве (после погашения основной задолженности и процентов). При этом суд отказал в удовлетворении требования о признании судебной неустойки, начисляемой с 20 марта 2025 года, текущим платежом четвертой очереди.
Суд первой инстанции исходил из того, что ответственность за неисполнение судебного акта в форме судебной неустойки имеет производный характер от основного требования и не может быть отделена от него, поэтому квалификация судебной неустойки зависит от правового режима основного обязательства. Поскольку обязательство по возврату имущества возникло до возбуждения дела о банкротстве, требование о взыскании судебной неустойки не относится к текущим платежам и носит реестровый характер.
Суд также учел, что пункт 5 статьи 213.25 закона о банкротстве прекращает начисление неустоек и иных финансовых санкций с даты введения процедуры банкротства.
Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд отменил определение суда первой инстанции в обжалуемой части и принял новый судебный акт. Апелляционный суд признал судебную неустойку, начисляемую с 20 марта 2025 года по дату фактического исполнения решения суда, подлежащей удовлетворению как текущие платежи в составе пятой очереди.
Апелляционный суд исходил из того, что судебная неустойка в отличие от классической неустойки несет публично-правовую составляющую, так как является мерой ответственности на случай неисполнения судебного акта, и не представляет собой финансовую санкцию, ограничения на начисление которой установлены законодательством о банкротстве.
Суд также указал, что отказ в начислении неустойки при продолжающемся неисполнении судебного акта противоречит существу института судебной неустойки, и отметил сложившийся подход о возможности начисления судебной неустойки в процедуре банкротства.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Поволжского округа указал, что выводы апелляционного суда о правовой природе судебной неустойки и возможности ее начисления при банкротстве должника являются правильными. Суд округа согласился с тем, что судебная неустойка (астрент) является мерой ответственности на случай неисполнения судебного акта, направлена на предупреждение его неисполнения, и само по себе банкротство должника не прекращает начисление ранее присужденной судебной неустойки, если должник не исполняет обязательство и не доказана невозможность его исполнения.
Однако апелляционный суд не учел правила определения очередности удовлетворения требования о взыскании судебной неустойки после введения процедуры банкротства. Суд сослался на статью 5 закона о банкротстве и постановление Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 года N 63, согласно которым текущими признаются денежные обязательства, возникшие после даты принятия заявления о признании должника банкротом.
Для квалификации денежного обязательства в качестве текущего принимается во внимание дата возникновения обязательства по отношению к дате возбуждения дела о банкротстве.
Суд округа отметил, что в договорных обязательствах, предусматривающих периодическое внесение платы, текущими являются требования об оплате за периоды, истекшие после возбуждения дела о банкротстве. Но в рассматриваемом случае неустойка направлена на понуждение Валерия Рябушкина совершить действия нематериального характера по передаче имущества Юлии Макеевой.
Пункт 11 постановления Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 года N 63 разъясняет, что требования о применении мер ответственности за нарушение денежных обязательств, относящихся к текущим платежам, следуют судьбе указанных обязательств. Хотя эти разъяснения даны в отношении только денежных обязательств, по аналогии они подлежат применению и к требованиям, вытекающим из ненадлежащего исполнения неденежного обязательства.
Суд округа пришел к выводу, что для определения порядка рассмотрения требования о взыскании судебной неустойки необходимо установить, когда именно у должника возникла обязанность исполнить судебный акт, обеспечиваемый данной судебной неустойкой. В рассматриваемом случае судебный акт об истребовании имущества из чужого незаконного владения вступил в законную силу в 2021 году, то есть до принятия заявления о банкротстве (20 февраля 2025 года). Судебную неустойку присудили с 4 февраля 2025 года, также до возбуждения дела о банкротстве.
Суд округа указал, что требования Юлии Макеевой о взыскании судебной неустойки, начисленной после введения процедуры банкротства в связи с неисполнением судебного акта, исполнение которого обеспечивается судебной неустойкой, носят реестровый характер. Они не подлежат удовлетворению в качестве текущих требований и включению в реестр текущих требований кредиторов Валерия Рябушкина.
Судебная неустойка следует судьбе основного обязательства, которое возникло до банкротства, поэтому она не может быть признана текущим платежом. Кроме того, пункт 5 статьи 213.25 закона о банкротстве прямо прекращает начисление неустоек, штрафов, пеней и иных финансовых санкций по всем обязательствам гражданина, за исключением текущих платежей, с даты введения процедуры банкротства.
Итог
Арбитражный суд Поволжского округа отменил постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и оставил в силе определение Арбитражного суда Пензенской области об отказе в признании судебной неустойки, начисленной после введения банкротства, текущим платежом.
Почему это важно
Правовая природа астрента (судебной неустойки) — это, по сути, мера процессуального принуждения и материально-правового стимулирования к исполнению присужденного обязательства, напоминает Анастасия Ляпунова, младший партнер, руководитель практики банкротства и корпоративных споров юридической фирмы «Ляпунов Терехин и партнеры».
В отличие от договорной или законной неустойки, астрент не привязан к размеру понесенных стороной спора убытков, а направлен именно на пресечение неисполнения судебного акта. Суд кассационной инстанции применил давно сложившийся в судебной практике подход: астрент не следует судьбе штрафных санкций в классическом понимании и не прекращает начисляться в случае признания должника банкротом, если невозможность исполнения обязательства не доказана.
Аналогичная позиция, указывает Анастасия Ляпунова, ранее была сформулирована ВС РФ (п. 28, 32 постановления Пленума Верховного суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса РФ об ответственности за нарушение обязательств», п. 17 Обобщения судебной практики по корпоративным спорам о предоставлении информации хозяйственными обществами, утвержденного Президиумом Верховного суда РФ 15.11.2023).
Однако отнесение астрента к текущим платежам в случае, если само обязательство, во исполнение которого астрент был присужден, относится к реестровым, противоречит принципу следования судьбе основного обязательства. То есть если основное требование реестровое, то и астрент реестровый, даже если он был начислен после даты принятия заявления о признании должника банкротом. Вывод Арбитражного суда Поволжского округа не является новаторским, но, безусловно, направлен на формирование единого подхода при разрешении аналогичных споров.
В данном деле суд кассационной инстанции сформулировал действительно важную правовую позицию, основной мотив которой состоит в том, что судебная неустойка (астрент) имеет производный характер и следует судьбе основного обязательства, даже если оно носит неденежный характер, согласен с коллегой Вячеслав Бирклей, старший юрист юридической фирмы OMNI LEGAL. По его мнению, ключевой вывод кассации заключается в том, что если обязанность исполнить судебный акт возникла до возбуждения дела о банкротстве, то и начисляемая впоследствии неустойка является реестровым требованием.
Подход суда направлен на предотвращение необоснованного преимущества одного кредитора перед другими за счет искусственного изменения очередности через механизм астрента, считает Вячеслав Бирклей. Например, когда судебный акт, на основании которого возникло неденежное обязательств вынесен до даты возбуждения дела о банкротстве, а астрент установлен после.
Это решение снижает риски злоупотреблений со стороны взыскателей, использующих астрент для получения приоритета в расчетах. В целом постановление укрепляет принцип равенства кредиторов и системную связь между основным обязательством и производными требования в банкротстве. Сильного влияния на практику такая позиция не окажет, поскольку, во-первых, такая практика в отдельных судах уже существовала, во-вторых, ничего нового в плане очередности основного и производного обязательства не привносит.
