Эдгар Шах

В рассматриваемом случае суд занял вполне логичную позицию. Иной подход привел бы к необходимости в каждом споре выяснять цели получения кредита и последующее использование заемных средств, что существенно усложнило бы рассмотрение подобных дел. В очередной раз подтвердилось, что сам по себе статус единственного жилья не препятствует обращению взыскания на предмет ипотеки. Если имущество передано в залог, то оно сохраняет соответствующий правовой режим независимо от целей получения кредита. Поэтому ссылка на то, что кредит был получен не для приобретения жилья, не может служить основанием для сохранения исполнительского иммунитета.

Для практики данное постановление может иметь существенное значение. Оно показывает, что при рассмотрении требований о взыскании убытков в банкротстве судам недостаточно установить сам факт их наличия и размер. Не менее важным становится вопрос о том, будет ли достигнута основная цель процедуры банкротства — удовлетворение требований кредиторов, либо взыскание фактически приведет к обогащению контролирующих лиц, ответственных за банкротство должника.

Ключевой является позиция суда округа по вопросу заинтересованности управляющего через представителей. Суд прямо указал, что участие представителей в иных спорах и оказание юридических услуг широкому кругу лиц само по себе не свидетельствует о наличии аффилированности или конфликта интересов. Это важный вывод для практики, поскольку в банкротных спорах представители, управляющие регулярно пересекаются в различных процедурах. Такое пересечение еще не говорит о наличии контроля, согласованности действий или заинтересованности. Кроме того, суд округа отдельно подчеркнул, что для вывода о заинтересованности необходимо установить взаимозависимый характер отношений, наличие единого интереса и согласованности действий, а не ссылаться только на формальные связи между участниками процесса.

Отдельно важно, что суд округа прямо указал на ошибочность вывода апелляции о том, что имущественное положение контролирующего лица не имеет значения для определения размера убытков управляющего. Это важный ориентир для практики. В подобных спорах необходимо устанавливать, какая сумма реально могла поступить в конкурсную массу. Для практики это полезная позиция, поскольку задает более требовательный стандарт доказывания по таким спорам. Размер убытков должен подтверждаться реальной возможностью пополнения конкурсной массы, а не предположениями.

Особого внимания в данном деле заслуживает проверка доводов о двойном удовлетворении требований ООО «Лидер». Кредитор получил исполнение как от поручителей, так и в виде залогового имущества, однако нижестоящие суды проигнорировали этот довод управляющего. Кассационный суд справедливо отметил, что поведение кредитора, скрывавшего факт получения платежей от поручителей и уклонявшегося от возврата средств в конкурсную массу, требует оценки на предмет добросовестности и злоупотребления правом. Суд применяет подход, в котором защита прав кредиторов сочетается с предотвращением их недобросовестного обогащения за счет арбитражных управляющих. Для правоприменительной практики данное постановление в очередной раз подчеркивает позицию о необходимости исследования совокупности обстоятельств, включая поведение всех участников дела, не ограничиваясь лишь ссылкой на ранее принятые судебные акты.

В целях поддержания единообразия судебной практики, а также исходя из фактических материалов дела, Верховный Суд оставит позиции апелляции и кассации без изменений. Подобная позиция суда формирует высокий стандарт защиты прав поручителей в процедурах банкротства основных должников. Практика движется в сторону строгого формализма в вопросах восстановления обеспечения, так как кредиторы больше не могут рассчитывать на автоматическое перенесение рисков оспаривания сделок с должника на поручителей.

При этом кассационная инстанция обратила внимание на то, что арендатором был существенно нарушена обязанность по внесению арендных платежей, что нарушает права публично-правового образования, а продолжение действия договора аренды приведет к увеличению задолженности по текущим платежам, что негативно скажется на положении кредиторов общества. Признание АО «Адыгейская ГЭС» несостоятельным (банкротом) не оказало влияния на условия ранее заключенного договора аренды и не создало само по себе оснований для замены арендатора-инвестора.

Верховный Суд напомнил, что для применения моратория не требуется заявление должника, поскольку он направлен на защиту публичного порядка. Арбитражный суд не связан правовой квалификацией заявленных требований, а должен рассмотреть требование исходя из предмета и оснований и решить, какие именно нормы права подлежат применению в конкретном спорном правоотношении. Таким образом, суд обязан учитывать мораторий ex officio (независимо от заявления сторон).

Внутреннего убеждения суда относительно неравноценности платы за труд в данной категории споров недостаточно. Наличие в законодательстве о банкротстве приведенных специальных правил об оспаривании сделок (действий) не означает, что само по себе ухудшение финансового состояния работодателя, его объективное банкротство ограничивают права работников на получение всего комплекса гарантий, установленных Трудовым кодексом РФ. Выплата заработной платы на рыночных условиях не может рассматриваться как изъятие денежных средств из конкурсной массы и как препятствие расчета с кредиторами должника.

Довод о том, что собственники довели предприятие до фактического прекращения производственной деятельности, только подтверждает отсутствие связи с оборонным и военным комплексом. Соответственно, Верховный Суд указал на то, что бремя негативных последствий неопределенности в разграничении «приватизационных» полномочий между РФ и субъектом РФ (его органами власти) возложено на приобретателей по приватизационной сделке. Судебный акт точно станет приятным прецедентом для иных деприватизационных исков прокуроров. Теперь защита публичных интересов вследствие передачи государственных активов возможна даже спустя продолжительное время после совершения сделки.