В деле о банкротстве Михаила Ахлебинина кредитор Вадим Поспелов, требование которого уже было включено в реестр в размере 46,3 млн рублей, обратился с заявлением о признании этого обязательства общим долгом супругов Ахлебинина и его жены Рузан Экмекджян. Суд первой инстанции и апелляция отказали в удовлетворении заявления, сославшись на недоказанность расходования средств на нужды семьи и пропуск срока исковой давности. Поспелов подал кассационную жалобу в Арбитражный суд Московского округа, указав на неправильное распределение бремени доказывания и неисследованность обстоятельств общности долга. Окружной суд отменил судебные акты и направил спор на новое рассмотрение, разъяснив, что кредитору достаточно привести серьезные доводы и косвенные доказательства, после чего бремя опровержения переходит на супругов. Суд также указал на необходимость исследовать вопрос о моменте, когда кредитор узнал о фактах, свидетельствующих об общности долга, для правильного исчисления срока исковой давности (дело А40-323740/19).
Фабула
В январе 2020 года суд признал Михаила Ахлебинина банкротом, утвердив финансовым управляющим Василия Лещенко. В ноябре 2022 года в реестр требований кредиторов Михаила Ахлебинина включили требование Вадима Поспелова в размере 46,3 млн рублей. В октябре 2025 года Вадим Поспелов обратился в суд с заявлением о признании этого обязательства общим долгом Михаила Ахлебинина и его супруги Рузан Экмекджян.
Кредитор указал, что должник в период с 2016 по 2019 годы привлек заемные денежные средства в евро, долларах и рублях, а у супругов имеется недвижимость в Испании, обремененная валютной ипотекой с 2006 года, которая обслуживается до настоящего времени.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления, а Девятый арбитражный апелляционный суд оставил это определение без изменения. Вадим Поспелов подал кассационную жалобу в Арбитражный суд Московского округа, настаивая на том, что суды неправильно распределили бремя доказывания и не исследовали обстоятельства, свидетельствующие об общности долга. Он также указал, что узнал о признаках общности долга только после ознакомления с отзывом должника от 22 августа 2025 года, поэтому срок исковой давности не пропущен.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции отказал Вадиму Поспелову в удовлетворении заявления о признании обязательства общим долгом супругов. Кредитор при установлении своего требования не ссылался на наличие общего обязательства, поэтому суд установил требование как личное.
Суд также отметил, что супруга должника Рузан Экмекджян в период 2018-2020 годов не имела доходов, а сведения за более ранний период отсутствуют. Суд пришел к выводу об отсутствии доказательств того, что заемные денежные средства были направлены на нужды семьи, что исключает применение пункта 2 статьи 45 Семейного кодекса РФ.
Кроме того, суд указал на пропуск кредитором срока исковой давности.
Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции, подтвердив, что кредитор не представил достаточных доказательств общности долга. Апелляция также указала, что должник на протяжении всего срока рассмотрения дела (более пяти лет) не представил доказательств того, на какие цели были израсходованы заемные средства, однако это не снимает с кредитора обязанности доказывать общность обязательства. Суд также поддержал вывод о пропуске срока исковой давности, сославшись на то, что о наличии у супругов недвижимости в Испании кредитор мог узнать ранее.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что суды нижестоящих инстанций не учли положения абзаца второго пункта 6 постановления Пленума Верховного суда РФ от 25 декабря 2018 года N 48, согласно которым кредитор, чье требование уже включено в реестр, вправе обратиться с заявлением о признании обязательства общим долгом супругов независимо от ранее выбранного способа защиты.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Семейного кодекса РФ общим является обязательство, возникшее по инициативе обоих супругов в интересах семьи либо обязательство одного из супругов, по которому все полученное использовано на нужды семьи. Согласно пункту 44 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденному Президиумом Верховного суда РФ 18 июня 2025 года, бремя доказывания общности долга лежит на стороне, претендующей на распределение долга. Однако с учетом специфики дел о банкротстве после того, как кредитор привел первичные доказательства общности долга, бремя опровержения и доказывания переходит на другую сторону.
Суд округа подчеркнул, что супруги, как правило, не заинтересованы в признании долга общим, поскольку это увеличивает объем ответственности супруга, не являвшегося стороной договора. Поэтому они не заинтересованы в оказании кредитору содействия и представлении доказательств того, что полученное по обязательству потрачено на нужды семьи. В связи с этим кредитору достаточно привести серьезные доводы и представить существенные косвенные свидетельства об использовании средств на нужды семьи, после чего бремя доказывания обратного возлагается на супругов.
Суды не исследовали все обстоятельства дела и не дали оценку доводам Вадима Поспелова. Кредитор указывал, что должник в период 2016-2019 годов привлек заемные средства в евро, долларах и рублях, а у супругов имеется недвижимость в Испании, обремененная валютной ипотекой с 10 октября 2006 года, которая обслуживается до настоящего времени с банковского счета в той же юрисдикции. При этом на протяжении всего срока рассмотрения дела (6,5 года) должник и его супруга не представили доказательств того, на какие цели были израсходованы заемные средства.
Арбитражные суды оставили без внимания доводы кредитора о том, что займы выдавались в силу личного знакомства, а не в целях участия в партнерском проекте. Вадим Поспелов также указывал, что он узнал о признаках, свидетельствующих об общности долга, лишь после ознакомления с отзывом должника от 22 августа 2025 года на заявление финансового управляющего об истребовании информации об активах. Однако суды не исследовали вопрос о том, когда кредитор реально узнал или должен был узнать о факте общности долга.
Суд округа отметил, что выводы о пропуске срока исковой давности были сделаны судами лишь на том основании, что должником не скрывалось наличие жилья в Испании. Однако кредитор неоднократно подчеркивал, что его заявление мотивировано иными обстоятельствами, которые стали известны ему в ходе дела о банкротстве и указали на обоснованные сомнения в целях расходования денежных средств. Эти доводы не получили отражения в судебных актах.
Также суды не применили правильное распределение бремени доказывания. По спорам о признании долга общим обязательством супругов кредитору достаточно привести серьезные доводы и представить существенные косвенные свидетельства, после чего бремя опровержения возлагается на супругов. Вопреки доводам Рузан Экмекджян, пояснения самого кредитора относительно целей выдачи займа не подтверждают, что должник действительно направил средства на предпринимательскую деятельность. Подтверждений объективной невозможности представить такие доказательства должник и его супруга не представили.
В силу части 1 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса судопроизводство осуществляется на основе состязательности. Нежелание представить доказательства должно быть квалифицировано как отказ от опровержения факта, на который аргументированно ссылается другая сторона. Сторона, занявшая пассивную позицию и ограничившаяся общим непризнанием позиции оппонента, принимает на себя риски негативных последствий своего процессуального бездействия.
Суд округа также отметил, что при рассмотрении спора суды обеспечили сторонам равные условия для реализации процессуальных прав, однако должник не принимал участия в рассмотрении спора и не представлял правовых позиций.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил определение Арбитражного суда города Москвы и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда, и направил обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.
Почему это важно
Это постановление интересно прежде всего не самим выводом о признании займов общими обязательствами супругов, а подходом кассации к доказыванию, считает Данил Бухарин, советник, адвокат адвокатского бюро Forward Legal. Суд фактически исходит из того, что кредитор не всегда может напрямую проследить судьбу денег внутри семьи: семейные отношения закрыты для третьих лиц, и именно супругам обычно лучше всего известно, на что были потрачены полученные средства. Поэтому кредитору достаточно представить серьезные доводы и существенные косвенные свидетельства того, что деньги использовались в интересах семьи, после чего бремя опровержения может быть переложено на супругов.
В данном деле таким косвенным свидетельством стала связь займов с приобретением недвижимости в Испании: кассация увидела экономическую связь между получением денежных средств и финансированием семейного актива. Данил Бухарин подчеркивает, что суд применил более строгий стандарт именно к возражениям супругов: нельзя формально ссылаться на то, что кредитор не доказал общность обязательства, если сами супруги располагают необходимой информацией, но уклоняются от ее раскрытия. Такой подход выглядит логичным с точки зрения процессуального баланса — иначе закрытость внутрисемейных отношений фактически позволяла бы супругам создавать для кредиторов непреодолимый дефицит доказательств.
На практике это решение усиливает позиции кредиторов: им не обязательно получать прямое доказательство того, что каждый рубль займа был потрачен на нужды семьи, если совокупность обстоятельств убедительно указывает на такое использование. С другой стороны, это не означает автоматического признания любого долга одного из супругов общим: кредитор по-прежнему должен сформировать убедительную доказательственную базу, а супруги могут ее опровергнуть, объяснив реальное назначение средств. В итоге супругам, которые хотят защитить имущество от взыскания по обязательству второго супруга, стоит быть готовыми не к формальным возражениям, а к содержательному объяснению происхождения и использования спорных денежных средств.
Дмитрий Якушев, советник, адвокат адвокатского бюро «Андрей Городисский и Партнеры», полагает, что кассация обоснованно направила дело на новое рассмотрение, позиция суда полностью соответствует разъяснениям ВС РФ. Факт получения займа одним из супругов во время брака не порождает обязанность возлагать возврат на второго супруга, согласен с коллегой Дмитрий Якушев. Вместе с тем долги могут считаться общими, если суд установит, что все полученное по обязательствам средства было направлено на нужды семьи.
При этом при рассмотрении подобных кейсов используется дифференцированный подход к распределению бремени доказывания в зависимости от того, кто подает заявление о признании задолженности общей. Судебная практика исходит из того, что бремя доказывания лежит на той стороне, которая объективно может представить доказательства в обоснование своей позиции. Если заявление подает супруг, то у него действительно больше возможностей доказать, на что были израсходованы средства, в связи с чем он должен доказать свою позицию «вне всяких сомнений». У независимого кредитора, который фактически находится в «конфронтации» с должником, объективно такой возможности нет, именно поэтому достаточно привести первичные доказательства общности долга, затем бремя опровержения и доказывания переходит на должника.
Несмотря на то, что данная правовая позицию уже закреплена п. 44 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденного Президиумом ВС РФ 18.06.2025, суды различных уровней не всегда верно распределяют бремя доказывания, говорит Дмитрий Якушев. Данный кейс, по его мнению, послужит основой для более единообразного применения этого подхода нижестоящими инстанциями.
