Конституционный Суд отказал в принятии жалобы Виктора Бутова на нормы Закона о банкротстве. Заявитель пытался взыскать убытки с арбитражного управляющего, исполнявшего обязанности финуправляющего в деле о банкротстве гражданина. Арбитражные суды трех инстанций отказали ему в иске, не усмотрев доказательств причинения убытков конкурсной массе. Виктор Бутов счел, что оспариваемые нормы дают финуправляющему ничем не ограниченное право решать, участвовать ли в судебных процессах по имущественным правам должника. КС указал, что ранее уже признал спорную норму соответствующей Конституции РФ в постановлении № 36-П от 2021 г. Жалоба была признана недопустимой (№ 772-О).
Фабула
Конституционный Суд вынес определение № 772-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы Виктора Бутова. Заявитель оспаривал конституционность абз. 5 п. 6 ст. 213.25 и п. 2 ст. 213.26 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».
Поводом для обращения в КС стал спор Виктора Бутова с арбитражным управляющим. Бутов потребовал взыскать убытки, которые, по его мнению, были причинены при исполнении обязанностей финуправляющего в рамках дела о банкротстве гражданина С.
Арбитражный суд отказал Бутову в удовлетворении иска. Суд исходил из того, что факт причинения арбитражным управляющим убытков конкурсной массе должника не доказан.
Апелляционная и кассационная инстанции оставили это решение без изменения.
Что думает заявитель
По мнению Виктора Бутова, оспариваемые нормы противоречат ст. 17 (ч. 3), ст. 45 и 46 Конституции РФ. Заявитель полагал, что эти положения в системе действующего правового регулирования и по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, нарушают его конституционные права.
Бутов указывал, что спорные нормы предоставляют финуправляющему ничем не ограниченное право принимать решения об участии или неучастии в судебных процессах, касающихся имущественных прав гражданина-должника. По мнению заявителя, управляющий может занимать пассивную позицию при рассмотрении дел в судах общей юрисдикции.
Также Бутов считал, что оспариваемые нормы позволяют финуправляющему оспаривать обстоятельства, установленные судебными актами в делах с участием тех же лиц. Помимо проверки конституционности норм, заявитель просил отменить акты арбитражных судов, вынесенные по делу с его участием.
Что решил Конституционный Суд
КС не нашел оснований для принятия жалобы к рассмотрению. Суд напомнил содержание оспариваемых норм: согласно абз. 5 п. 6 ст. 213.25 Закона о банкротстве, финуправляющий в ходе реализации имущества гражданина от его имени ведет в судах дела, касающиеся имущественных прав гражданина.
К таким делам относятся, в частности, споры об истребовании или о передаче имущества гражданина либо в пользу гражданина, а также о взыскании задолженности третьих лиц перед гражданином. При этом гражданин также вправе лично участвовать в таких делах.
Пункт 2 ст. 213.26 Закона о банкротстве предусматривает, что оценку имущества гражданина, включенного в конкурсную массу, финуправляющий проводит самостоятельно и принимает об этом решение в письменной форме. Эту оценку могут оспорить гражданин, кредиторы и уполномоченный орган в деле о банкротстве.
КС сослался на постановление от 14 июля 2021 г. № 36-П, в котором уже признал абз. 5 п. 6 ст. 213.25 Закона о банкротстве не противоречащим Конституции РФ в его конституционно-правовом смысле. В этом постановлении суд указал, что именно финуправляющий, к которому закон предъявляет особые требования, призван наиболее эффективным образом осуществлять мероприятия, направленные на восстановление платежеспособности гражданина и соразмерное удовлетворение требований кредиторов.
Из правовых позиций, выраженных в постановлении № 36-П, следует, что финуправляющий реализует свое право на обращение в суд не произвольно. Это означает, что решения управляющего об участии в судебных процессах должны быть обоснованными.
КС пришел к выводу, что оспариваемая норма п. 6 ст. 213.25 Закона о банкротстве — как в ее конституционно-правовом истолковании, так и во взаимосвязи с п. 2 ст. 213.26 — не нарушает конституционные права заявителя. Норма ст. 213.26 прямо предоставляет кредиторам и иным указанным в ней лицам право оспорить оценку имущества, проведенную финуправляющим, и тем самым обеспечивает судебную защиту их прав.
Суд также подчеркнул, что установление и оценка фактических обстоятельств конкретного дела, проверка правильности применения судами оспариваемых положений и отмена судебных актов не относятся к компетенции КС, определенной ст. 125 Конституции РФ и ст. 3 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации».
Итог
КС отказал в принятии жалобы Виктора Бутова, поскольку она не отвечает требованиям ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба признается допустимой. Определение окончательно и обжалованию не подлежит.
Почему это важно
Антон Иванов, управляющий партнер Юридической фирмы a3.legal, полагает, что КС РФ обоснованно отказал в рассмотрении жалобы В.Ф. Бутова.
По его словам, исходя из описанных в определении доводов, жалоба, действительно, сводилась к переоценке установленных судами обстоятельств и несогласию с выводами арбитражных судов, что, конечно, не входит в предмет конституционного судопроизводства.
Важно, пояснил Антон Иванов, обратить внимание на толкование Судом постановления от 14 июля 2021 г. № 36-П. КС РФ указывает, что по смыслу данного постановления финансовый управляющий реализует свое право на обращение в суд не произвольно.
Таким образом, Суд подчеркнул, что добросовестный управляющий ведет судебную работу по своему профессиональному усмотрению: исходя из задач процедуры банкротства, перспектив спора и потенциальных издержек; вправе говорить «нет» требованию кредитора или должника, если обращение в суд, о котором просит участник банкротного дела, является, по мнению управляющего, бесперспективным или убыточным.
По мнению Дмитрия Бауэра, арбитражного управляющего Ассоциации арбитражных управляющих «Современные банкротные решения», Конституционный Суд занял достаточно ожидаемую, но при этом принципиально важную позицию, отказав в принятии жалобы и подтвердив конституционность действующего регулирования участия финансового управляющего в судебных процессах.
Суд, продолжил он, прямо указал, что предоставление финансовому управляющему полномочий по ведению дел, связанных с имущественными правами должника, само по себе не означает произвольности его поведения: напротив, предполагается, что такие полномочия реализуются с учетом целей процедуры банкротства и профессионального статуса управляющего.
Ключевым в позиции КС, по словам Дмитрия Бауэра, является вывод о том, что действующее регулирование уже содержит необходимые гарантии защиты прав сторон. В частности, кредиторы и должник вправе оспаривать действия управляющего, включая оценку имущества и иные решения, влияющие на конкурсную массу. Это означает, что проблема пассивности управляющего должна решаться не через признание норм неконституционными, а через механизмы ответственности и процессуального контроля. Такой подход представляется правильным, указал он.
Жизнь на финансовом управляющем, отметил он, не заканчивается: существует судебная система, которая должна защищать участников процедуры, в том числе и от недобросовестных или неэффективных действий самого управляющего. Пассивность управляющего в определенной степени может быть компенсирована активностью других участников дела, прежде всего кредиторов, которые вправе ставить перед судом соответствующие вопросы и добиваться проверки его поведения.
Суд также подчеркнул, что он не вправе подменять собой суды общей юрисдикции и арбитражные суды в части оценки фактических обстоятельств конкретного дела. Тем самым КС фактически разграничил вопросы конституционности регулирования и вопросы качества правоприменения, указав, что последняя проблема должна решаться в рамках обычной судебной системы, заключил Дмитрий Бауэр.
С практической точки зрения позиция КС означает сохранение существующей модели, в которой финансовый управляющий обладает значительной дискрецией в выборе процессуальной стратегии. При этом сама по себе пассивная позиция управляющего не признается нарушением автоматически — необходимо доказывать, что такие действия или бездействие повлекли негативные последствия для конкурсной массы. Таким образом, влияние определения КС скорее носит стабилизирующий характер: оно закрепляет действующий подход и подтверждает, что ключевой инструмент защиты — это не пересмотр норм, а активное использование механизмов обжалования действий управляющего и взыскания убытков.
Одновременно, по его словам, усиливается значение доказательственной базы. Для привлечения управляющего к ответственности необходимо будет доказывать, какие именно действия он должен был совершить и каким образом его бездействие повлияло на результат процедуры, заключил Дмитрий Бауэр.
