Конкурсный управляющий ООО «Квазар» Вакиль Абдрашитов обратился с заявлением о привлечении Дмитрия Сиразетдинова, Ильдара Закирова, Ксении и Асии Исламгуловой (Хасановой) к субсидиарной ответственности и взыскании убытков. Суд первой инстанции привлек Дмитрия Сиразетдинова к субсидиарной ответственности, а также взыскал с Ксении и Асии Исламгуловых солидарно 18,9 млн рублей убытков, но отказал в привлечении Ильдара Закирова. Апелляционный суд отменил отказ в части Ильдара Закирова, привлек его к субсидиарной ответственности, но отказал во взыскании убытков с Ксении и Асии Исламгуловых. Окружной суд оставил в силе привлечение Ильдара Закирова к субсидиарной ответственности, но восстановил взыскание 18,9 млн рублей убытков с Ксении и Асии Исламгуловых. Суд указал, что расписки о передаче денег между бывшими супругами не подтверждают оплату должнику, а вывод активов через цепочку сделок доказан (дело N А65-2196/2023).
Фабула
В сентябре 2023 года суд признал ООО «Квазар» банкротом по упрощенной процедуре отсутствующего должника и утвердил конкурсным управляющим Вакиля Абдрашитова.
Конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности Ильдара Закирова (руководителя должника) и Дмитрия Сиразетдинова (единственного участника), а также Ксении Исламгуловой (бывшей супруги Дмитрия Сиразетдинова) и Асии Исламгуловой (Хасановой) (матери Ксении). В ходе выездной налоговой проверки была установлена схема ухода от налогообложения с использованием мнимых контрагентов и должника привлекли к налоговой ответственности на сумму 37 млн рублей.
Также управляющий выявил вывод активов должника: 13 февраля 2018 года ООО «Квазар» заключило с Ксенией Исламгуловой договоры уступки прав требования на квартиры и машино-места на сумму 18,9 млн рублей. Ксения Исламгулова сразу перепродала имущество своей матери Асии, а та продала его третьим лицам.
Суд первой инстанции частично удовлетворил требования. Апелляционный суд изменил решение. Конкурсный управляющий и Ильдар Закиров обратились в Арбитражный суд Поволжского округа, рассказал ТГ-канал Субсидиарная ответственность.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции привлек Дмитрия Сиразетдинова к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, приостановив производство по определению размера до расчетов с кредиторами. Суд взыскал с Ксении и Асии Исламгуловых солидарно в пользу должника убытки в размере 18,9 млн рублей. В удовлетворении требований к Ильдару Закирову суд отказал, признав его номинальным руководителем, не оказывавшим существенного влияния на деятельность должника.
Апелляционный суд отменил определение суда первой инстанции в части отказа в привлечении Ильдара Закирова и установил основания для привлечения его к субсидиарной ответственности солидарно с Дмитрием Сиразетдиновым. Суд исходил из того, что Закиров являлся руководителем с момента создания должника, подписывал все юридически значимые документы, имел право подписи банковских документов и передавал документы управляющему. Однако апелляционный суд отказал во взыскании убытков с Ксении и Асии Исламгуловых, признав доказанным факт передачи Ксенией Исламгуловой 18,9 млн рублей наличными Дмитрию Сиразетдинову по распискам.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Поволжского округа указал, что апелляционный суд ошибочно признал расписки о получении денег Дмитрием Сиразетдиновым достаточным доказательством встречного предоставления. Расписки составлены между заинтересованными лицами (бывшими супругами), справки о полной оплате приобщены в виде копий, оригиналы не представлены. Сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражались ли они в бухгалтерском и налоговом учете, суду не раскрыты. Согласно выписке по счету, денежные средства на счет должника не поступали.
Суд округа подчеркнул, что факт передачи Ксенией Исламгуловой наличных денег бывшему супругу сам по себе не подтверждает расчет с должником. Для возмездного приобретения активов необходимо доказать, что денежные средства поступили в пользу должника. В отсутствие таких доказательств суд первой инстанции правомерно признал приобретение активов безвозмездным. Позиция апелляционного суда освободила Ксению Исламгулову от обязанности доказать реальное поступление денег в пользу должника, что противоречит пункту 7 постановления Пленума Верховного суда РФ N 53.
Ксения и Асия Исламгуловы являются аффилированными с Дмитрием Сиразетдиновым лицами. Ксения Исламгулова получила имущество должника по договорам уступки, а затем сразу перепродала его своей матери Асии, которая продала его третьим лицам. Эта цепочка сделок была объединена единой целью вывода ликвидного имущества должника. Асия Исламгулова являлась фактическим выгодоприобретателем, получив имущество в собственность и продав его третьим лицам.
Суд округа признал правильным вывод суда первой инстанции о том, что ответчики являются контролирующими должника лицами в силу презумпции, установленной пунктом 7 постановления Пленума N 53. Фактическое извлечение выгоды из незаконного поведения фактического руководителя является самостоятельным и достаточным основанием для признания лица контролирующим. Наличие или отсутствие формальных признаков аффилированности в данном случае правового значения не имеет.
Выводы суда первой инстанции о наличии совокупности условий для взыскания убытков апелляционный суд не опроверг. Суд первой инстанции исходил из недоказанности возмездного приобретения имущества, тогда как апелляционный суд включил в предмет доказывания наличие у Ксении Исламгуловой финансовой возможности, но не проверил факт поступления денег должнику. Поэтому суд округа восстановил взыскание 18,9 млн рублей убытков с ответчиков солидарно.
В части привлечения Ильдара Закирова к субсидиарной ответственности суд округа оставил постановление апелляционного суда без изменения. Закиров являлся руководителем должника, подписывал документы, имел право подписи и передавал документы управляющему. Сам по себе номинальный статус руководителя не освобождает от ответственности. Ильдар Закиров не лишен права ставить вопрос о снижении размера ответственности при определении его размера на основании пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.
Итог
Арбитражный суд Поволжского округа отменил постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в части отказа во взыскании убытков с Ксении и Асии Исламгуловых, оставив в силе определение Арбитражного суда Республики Татарстан в этой части.
Почему это важно
Арбитражный суд Поволжского округа в данном случае усомнился в возмездности приобретения активов общества бывшей супругой единственного участника должника, отмечает Александр Симонов, партнер независимой юридической группы «Стрижак и Партнеры». Суд обоснованно указал: расписки, приобщенные аффилированными лицами (бывшими супругами), равно как и копия справки от общества о полной оплате по договорам, не могут являться достаточным доказательством возмездности договора.
Александр Симонов обращает внимание, что Арбитражный суд Поволжского округа верно отметил: суд апелляционной инстанции, отменивший определение суда первой инстанции о взыскании убытков, не учел, что ответчиками не представлены доказательства последующего движения денежных средств, отражения полученных должником денежных средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности.
Отдельно следует отметить, что денежные средства как в момент совершения сделки, так и в последующем на расчетный счет должника не поступали, каких-либо доказательств их последующего использования должником не приведено, что само по себе видится достаточным основанием усомниться в реальности произведенной оплаты сделки. Представляется, что рассматриваемое постановление Арбитражного суда Поволжского округа исправило допущенную арбитражным судом апелляционной инстанции ошибку, в очередной раз подтвердив, что к отношениям между аффилированными лицами в деле о банкротстве должен применяться повышенный стандарт доказывания возмездности, целесообразности, обоснованности таких отношений.
При таких обстоятельствах суд не вправе ограничиваться наличием расписки и принимать ее в качестве доказательства возмездности сделки, заключает Александр Симонов.
Этот судебный акт — классический пример того, как суды кассационной инстанции исправляют ошибки апелляции в вопросах стандартов доказывания, считает Светлана Лебедева, партнер, руководитель группы практик «Банкротство и корпоративное право» юридической фирмы INTELLECT.
Постановление наглядно иллюстрирует, что в банкротных спорах формальный подход не допускается. Позиция ответчика строилась на классической для подобных дел защите: сделка была возмездной, расписки о передаче наличных денег это подтверждают. Арбитражный суд Поволжского округа эту логику полностью отверг. С точки зрения влияния на судебную практику, данный акт закрепляет повышенный стандарт доказывания для родственников и аффилированных лиц при расчетах наличными.
Этот стандарт, напоминает Светлана Лебедева, был установлен еще в 2017 году в Постановлении пленума ВС РФ № 53, на который, в частности, и ссылается суд округа. Поэтому нельзя сказать, что Постановление не создает новый прецедент: оно является напоминанием нижестоящим судам о позиции, которая уже давно устоялась в судебной практике.
Комментируемый судебный акт представляет интерес с точки зрения оценки действий, направленных на вывод активов должника, полагает Георгий Хугаев, старший юрист адвокатского бюро «ЭЛКО профи». Суд кассационной инстанции подтвердил, что для признания сделки возмездной, не причиняющей ущерб должнику и его кредиторам, недостаточно формального наличия документооборота в виде составленных расписок, справок об оплате или иных документов, формально подтверждающих исполнение обязательств. Встречное предоставление должно быть не только документально заявлено, но и подтверждаться соответствующими хозяйственными операциями.
Если денежные средства действительно передавались должнику, заявитель должен доказать их реальное поступление в имущественную массу общества, отражение соответствующих операций в финансовых документах, бухгалтерском и налоговом учете, а также раскрыть дальнейшее использование этих средств в хозяйственной деятельности. В этой связи суд подтвердил необходимость критической оценки расчетов, производимых между заинтересованными лицами, тем более если такие расчеты заявлены как произведенные наличными денежными средствами.
Такой подход нельзя назвать принципиально новым, поскольку соответствующие разъяснения уже были даны в п. 7 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве». Согласно указанным разъяснениям, контролирующим должника лицом может быть признан выгодоприобретатель, который получил существенный актив должника, в том числе с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции. Там же ВС указал, что контролирующим является выгодоприобретатель, который извлек существенное преимущество из системы организации предпринимательской деятельности, направленной на перераспределение доходов между взаимосвязанными лицами, в том числе посредством недостоверного документооборота.
Кроме того, в судебной практике давно сформирован подход, согласно которому аффилированные лица, в отличие от независимых участников оборота, имеют значительно больше возможностей для формального и внешне безупречного оформления документов. Однако само по себе наличие правильно оформленных документов, даже если они выглядят последовательными, непротиворечивыми и подтверждают заявленную сторонами версию событий, не доказывает реальность сделки и действительность встречного предоставления (п. 20 Обзора судебной практики ВС № 5 (2017) (утв. Президиумом ВС 27.12.2017), п. 86 Постановления Пленума ВС от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса»).
В рассматриваемом деле суд кассационной инстанции не создал новую правовую позицию, а применил уже сформированные стандарты доказывания. Лицо, получившее активы должника, должно опровергнуть сомнения в своей добросовестности, подтвердив реальность и возмездность соответствующих сделок.
Подобный подход особенно значим для споров в рамках дел о банкротстве, говорит Георгий Хугаев, поскольку именно в таких спорах формальный документооборот нередко используется для придания законного вида операциям по выводу активов должника. Аналогичная позиция применяется и в спорах с налоговыми органами, связанных с незаконной налоговой оптимизацией, когда искусственный документооборот используется для создания видимости реальных хозяйственных операций. Такой подход подтверждает необходимость защиты конкурсной массы и независимых кредиторов, поскольку исключает возможность вывода ликвидного имущества должника на основании лишь формально оформленных документов между заинтересованными лицами.
