ООО «ПО «Юг-Строй» было признано банкротом. Конкурсный управляющий подал заявление о привлечении к субсидиарной ответственности Натальи Чулковой и ООО «ИСЭО И ПБ». Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления. Апелляционный суд отменил это определение и привлек обоих ответчиков к субсидиарной ответственности. ООО «ИСЭО И ПБ» подало кассационную жалобу в Арбитражный суд Поволжского округа, который отменил судебные акты и направил спор на новое рассмотрение (А06-7646/2020).
Фабула
ООО «ПО «Юг-Строй» было признано банкротом. Конкурсный управляющий Александр Еремицкий подал заявление о привлечении к субсидиарной ответственности Натальи Чулковой и ООО «ИСЭО И ПБ» по обязательствам должника.
Владимир Ланг с 2002 года по 24 мая 2017 года являлся единственным участником должника и его руководителем. Наталья Чулкова, действуя как коммерческий директор на основании доверенности, 6 декабря 2016 года подписала от имени должника договор купли-продажи нежилого помещения площадью 78,4 кв. м за 350 тыс. рублей в пользу Владимира Ланга. Затем 1 сентября 2017 года Владимир Ланг продал это же помещение Сергею Власову за 350 тыс. рублей, а Власов сдал его в аренду ООО «ИСЭО И ПБ» за 1 тыс. рублей в месяц.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления. Апелляционный суд отменил это определение и привлек ответчиков к субсидиарной ответственности. ООО «ИСЭО И ПБ» подало кассационную жалобу в Арбитражный суд Поволжского округа, рассказал ТГ-канал Субсидиарная ответственность.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции исходил из недоказанности совокупности условий для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности. В отношении Натальи Чулковой суд указал, что она не имела статуса контролирующего лица, действовала на основании доверенности, цена продажи определена на основе отчета оценщика, она не получала выгоду от сделки и сама взыскивала с должника задолженность по зарплате.
Суд также счел недоказанной причинно-следственную связь между сделкой и банкротством должника. ООО «ИСЭО И ПБ» суд не признал «зеркальной» компанией, указав на создание через 10 месяцев после сделки и на иной вид деятельности.
Апелляционный суд отменил определение суда первой инстанции и удовлетворил заявление конкурсного управляющего. Суд учел, что вступившими в силу судебными актами договоры купли-продажи были признаны цепочкой притворных сделок с целью вывода актива. Суд признал Наталью Чулкову контролирующим лицом, поскольку она имела доверенность с правом продажи актива на условиях по своему усмотрению и осознанно участвовала в выводе единственного ликвидного актива.
ООО «ИСЭО И ПБ» было признано «зеркальной» компанией и центром прибыли, созданным для перевода бизнеса должника на подконтрольное Владимиру Лангу лицо.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Поволжского округа указал, что апелляционный суд не учел правовую позицию из абзаца четвертого пункта 3 постановления Пленума Верховного суда от 21 декабря 2017 года N 53, согласно которой лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что ему были переданы полномочия на совершение отдельных ординарных сделок. Наталья Чулкова занимала должность коммерческого директора и имела доверенность, но это само по себе не делает ее контролирующим лицом.
Апелляционный суд в нарушение статей 71, 168 и 170 АПК РФ не произвел оценку доводов Натальи Чулковой о том, что она не имела фактической возможности определять действия должника и извлекать выгоду от сделки. Суд первой инстанции, напротив, пришел к выводу, что вменяемая сделка не привела к банкротству должника. Апелляционный суд, привлекая Чулкову к ответственности, фактически исходил лишь из факта подписания ею договора купли-продажи.
Суд округа подчеркнул, что квалифицирующими признаками сделок для применения презумпции доведения до банкротства являются значимость этих сделок для должника и их существенная убыточность. Сама по себе убыточность сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности. Апелляционный суд не указал причины, по которым не согласился с выводами суда первой инстанции о несущественности вменяемой сделки, и не мотивировал, почему эта сделка признана причиной банкротства.
Апелляционный суд, привлекая ООО «ИСЭО И ПБ», не указал, какие конкретно активы должника были переведены на «зеркальное» общество, что повлекло невозможность продолжения деятельности и банкротство. Суд не отразил, насколько существенным было негативное воздействие института на деятельность должника и изменилось ли финансовое положение должника в результате этого воздействия.
Выводы апелляционного суда о наличии оснований для привлечения Натальи Чулковой и ООО «ИСЭО И ПБ» к субсидиарной ответственности основаны на неполном исследовании всех значимых обстоятельств и являются преждевременными. Однако суд кассационной инстанции не усмотрел оснований и для оставления в силе определения суда первой инстанции.
Суд округа разъяснил, что само по себе отсутствие у лица статуса контролирующего должника лица не является основанием для освобождения его от имущественной ответственности. Правовым основанием иска выступают правила о деликте, закрепленные в статье 1064 Гражданского кодекса РФ. Лица, совместно причинившие вред, отвечают солидарно.
Суд первой инстанции не дал оценки доводам конкурсного управляющего о том, что Наталья Чулкова участвовала в незаконной схеме по выводу актива, действовала по указанию Владимира Ланга и являлась его пособником. Также суд не оценил, что ООО «ИСЭО И ПБ», используя спорное помещение на заведомо невыгодных для должника условиях (арендная плата 1 тыс. рублей в месяц), фактически участвовало в схеме по выводу актива и перераспределению доходов в пользу Владимира Ланга. Суд первой инстанции не оценил, какое влияние на финансовое положение должника оказало лишение его возможности получать доход от сдачи помещения в аренду.
Суд первой инстанции при разрешении спора не учел разъяснения пункта 20 постановления Пленума N 53 и не рассмотрел вопрос о наличии оснований для компенсации ответчиками убытков в размере, определяемом по правилам статей 15, 393, 1080 Гражданского кодекса РФ. При новом рассмотрении суду следует рассмотреть вопрос о привлечении к участию в деле Владимира Ланга, его финансового управляющего и Сергея Власова.
Итог
Окружной суд отменил определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда, и направил обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Астраханской области.
Почему это важно
Постановление формирует значимый правовой ориентир в практике привлечения к ответственности соучастников вывода активов, считает Вячеслав Бирклей, старший юрист юридической фирмы OMNI LEGAL. Ключевой вывод кассации, по его мнению, заключается в том, что отсутствие формального статуса контролирующего должника лица не является безусловным основанием для освобождения от имущественной ответственности. Суд прямо указал на применимость деликтных норм (ст. 1064, 1080 ГК РФ) для привлечения к солидарной ответственности лиц, совместно причинивших вред кредиторам, что полностью корреспондирует позиции п. 22(2) Постановления Пленума ВС РФ № 53.
Вторым значимым аспектом Вячеслав Бирклей называет ужесточение стандартов доказывания причинно-следственной связи между действиями ответчиков и наступлением банкротства. Кассация обоснованно раскритиковала формальный подход нижестоящих инстанций, обязав при новом рассмотрении исследовать реальное влияние на финансовое состояние должника лишения его рыночного дохода от аренды актива. Сам факт заключения заведомо убыточной сделки требует строгой финансово-экономической оценки масштаба причиненного ущерба, а не просто констатации аффилированности. Для конкурсных управляющих это сигнал о необходимости выстраивания детализированной модели убытков.
Примечательно также указание суда на необходимость привлечения к обособленному спору основного КДЛ для корректного распределения солидарной ответственности и предотвращения неосновательного обогащения конкурсной массы. В целом позиция кассации обеспечивает баланс интересов, расширяя инструментарий взыскания с реальных бенефициаров схем, но требуя от заявителей точного экономического обоснования размера причиненного вреда.
Суд округа справедливо обратил внимание, что сам по себе факт участия лица в совершении сделки, впоследствии признанной направленной на вывод актива, еще не позволяет автоматически признать такое лицо контролирующим должника и возложить на него ответственность по всем обязательствам последнего, говорит Татьяна Макаренко, старший юрист юридической компании «Гуричев, Малинин и партнеры». Для этого необходимо установить реальную возможность лица определять действия должника, а также причинно-следственную связь между его поведением и наступившим объективным банкротством. В частности, наличие у коммерческого директора доверенности на совершение сделки само по себе такой контроль не подтверждает.
Аналогичный подход применен и к «зеркальной» компании: квалификация общества в качестве центра прибыли еще не заменяет необходимость установить, какие именно активы или бизнес были на него переведены, насколько существенно это повлияло на финансовое состояние должника и стало ли причиной невозможности расчетов с кредиторами. При этом отсутствие оснований для субсидиарной ответственности не означает освобождения участника недобросовестной схемы от ответственности вообще.
Даже лицо, не являющееся КДЛ, но совместно с контролирующим лицом участвовавшее в причинении вреда, может отвечать в пределах причиненных убытков по правилам статей 1064 и 1080 ГК РФ. Именно этот вопрос, по мнению кассации, суд первой инстанции необоснованно оставил без исследования. На мой взгляд, такой подход позволяет избежать неоправданного расширения круга КДЛ и одновременно не дает формальному отсутствию контроля превратиться в способ освобождения от ответственности фактических соучастников вывода активов. Ключевым становится правильное определение вида ответственности и ее пределов, исходя из реальной роли каждого участника в причинении вреда.
Арбитражный суд Поволжского округа в постановлении затронул два ключевых момента, которые окажут влияние на дальнейшее развитие судебной практики, комментирует Патимат Палкина, юрист юридической группы «Пилот». Можно ли привлечь к ответственности лицо, не являющееся КДЛ, но совместно с контролирующим лицом участвовавшее в причинении вреда должнику и кредиторам? Как следует оценивать имущественный вред, причиненный должнику в результате перевода бизнеса по схеме «центр прибыли — центр убытков», и его влияние на банкротство должника?
Суд первой инстанции не увидел оснований для привлечения общества и Чулковой Н.Н. к ответственности, но апелляция признала, что общество являлось «зеркальной» компанией и «центром прибыли», который создан для перевода бизнеса должника, а Чулкова Н.Н. — фактически КДЛ. Однако, подчеркивает Патимат Палкина, суд кассационной инстанции, отменяя судебные акты, четко указал, что суды не мотивировали, почему сделка по передаче помещения признана существенно убыточной для должника и стала причиной его банкротства, а также имела ли Чулкова Н.Н. фактическую возможность определять действия должника и извлекать выгоду, в том числе от вменяемой ей сделки. Кассация отметила, что само по себе отсутствие такого статуса КДЛ не является основанием для освобождения их от имущественной ответственности.
В связи с этим кассация обратила внимание на то, что важно разграничивать следующие ситуации.
Если лицо являлось КДЛ и именно его действия стали необходимой причиной наступления банкротства, то к субсидиарной ответственности такое лицо может быть привлечено на основании ст. 61.11 закона о банкротстве.
Если лицо не являлось КДЛ, но совместно с контролирующим лицом участвовало в причинении кредиторам вреда, недостаточного для наступления объективного банкротства, то такое лицо, как соисполнитель, может быть привлечено к ответственности в пределах причиненного вреда по общим правилам о деликте.
Аналогичная позиция уже была изложена Верховным судом РФ в деле «УГМК-Рудгормаш» (Определение ВС РФ от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760): компания в отсутствие статуса КДЛ может быть признана действующей совместно с контролирующим лицом, поскольку фактически выступала в качестве соисполнителя причинения вреда (п. 22 Постановления Пленума № 53). В настоящее время такой подход закреплен в п. 22 (2) Постановления Пленума № 53.
Особое внимание, по мнению Патимат Палкиной, следует уделить выводу Арбитражного суда Поволжского округа относительно того, что необходимо устанавливать, какое влияние на финансовое положение должника оказало лишение его возможности получать доход от сдачи помещения в аренду в рамках схемы «центр прибыли — центр убытков» и привело ли это к его банкротству. Похожие выводы уже были сделаны Верховным судом РФ в деле «Транскапстрой» (Определение от 02.02.2024 № 305-ЭС19-27802(6–9)): суд указал, что при оценке схемы перевода бизнеса «центр прибыли — центр убытков» нужно исследовать всю совокупность взаимоотношений сторон и выяснить, есть ли существенная диспропорция между затратами «центра прибыли» и доходами, которые он получает за счет деятельности должника.
Комментируемое постановление, с точки зрения Патимат Палкиной, является полезным для судебной практики, поскольку судам будет необходимо:
во-первых, определить, в какой степени каждое лицо участвовало в причинении вреда должнику, как это повлияло на банкротство должника и на основании каких именно норм такое лицо подлежит привлечению к ответственности;
во-вторых, оценить, какую роль перевод бизнеса по схеме «центр прибыли — центр убытков» сыграл в банкротстве должника: проанализировать факт вывода активов, произвести оценку рыночной стоимости актива, выяснить, мог ли такой актив приносить доход, насколько такой доход был значимым для должника применительно к масштабу его хозяйственной деятельности и стал ли такой вывод активов причиной наступления объективного банкротства.
