В процедуре наблюдения ООО «Алаксис» временный управляющий Юлия Клиентова обратилась в суд с требованием о привлечении руководителя Вадима Титова к субсидиарной ответственности из-за непередачи документации и сокрытия активов. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении данного заявления. Арбитражный суд Северо-Западного округа указал на неверное распределение бремени доказывания нижестоящими судами. Суд округа подчеркнул, что непередача бухгалтерских документов создает презумпцию вины контролирующего лица в невозможности погашения долгов кредиторов. Также суд учел, что Вадим Титов не исполнил вступившее в силу определение об истребовании базы данных и сам признал неплатежеспособность компании в своем личном деле о банкротстве (А56-56333/2024).
Фабула
ООО «УНР 171 Монтаж» подало заявление о признании ООО «Алаксис» банкротом. В процедуре наблюдения временный управляющий Юлия Клиентова обратилась в суд с требованием о привлечении Вадима Титова к субсидиарной ответственности. Она указала на непередачу бухгалтерской документации, сокрытие активов и совершение подозрительных сделок по выводу денежных средств.
Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении этого требования. Клиентова обратилась в Арбитражный суд Северо-Западного округа, рассказал ТГ-канал Субсидиарная ответственность.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности Юлией Клиентовой наличия оснований для привлечения Вадима Титова к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Алаксис». Апелляционный суд также не нашел правовых оснований для отмены или изменения вынесенного определения.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд СЗО указал, что Вадим Титов являлся единственным участником и руководителем должника, следовательно, он признается контролирующим должника лицом. На таком лице лежат обязанности по передаче арбитражному управляющему документации должника.
При этом Вадим Титов не передал Юлии Клиентовой документацию должника. Согласно бухгалтерскому балансу, активы должника включали основные средства стоимостью 9,2 млн рублей, запасы на 179,6 млн рублей и дебиторскую задолженность в размере 83,9 млн рублей. Указанные активы сокрыты от включения в состав конкурсной массы.
Закон о банкротстве презюмирует, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий контролирующего лица, если документы отсутствуют или не содержат обязательную информацию. Смысл этой презумпции заключается в том, что контролирующее лицо, скрывающее документы, подразумевает свою вину в доведении до банкротства.
Юлия Клиентова просила истребовать у Вадима Титова базу данных 1С, документы о дебиторской задолженности, сведения о залоговом имуществе и запасах на 261 млн рублей. Определение суда первой инстанции от 07.07.2025 об истребовании документов вступило в законную силу.
Титов обжаловал это определение, однако апелляционный суд критически отнесся к его доводу о невозможности передачи базы данных из-за удержания третьим лицом. Суд отметил, что Титов ранее неоднократно предоставлял выгрузки из этой базы. Определение от 07.07.2025 Вадим Титов не исполнил.
Титов не опроверг доводов АУ и не доказал принятие мер по поиску или восстановлению документов. Юлия Клиентова также обратила внимание на сопоставимость размера активов с размером требований кредиторов.
Кроме того, Титов не обратился в суд с заявлением о банкротстве должника в установленный законом месячный срок. АУ установила, что с середины 2022 года должник перестал исполнять обязанности перед контрагентами, но продолжил наращивать задолженность. Вадим Титов не мог не знать об отсутствии объективной возможности обслуживать долги.
Также Титов сам обратился в суд с заявлением о признании себя банкротом по делу А56-94153/2024. В этом заявлении он признал неплатежеспособность ООО «Алаксис» и указал конкретные суммы долгов, включая задолженность перед ООО «УНР 171 Монтаж» более 29 млн рублей, перед налоговыми органами 29,2 млн рублей и перед АО «Сбербанк» более 31,6 млн рублей.
Юлия Клиентова также указала на совершение Титовым сделок по выводу денежных средств. Переводы в китайские и казахстанские организации составили более 76 млн рублей, а займы Вадим Титов и Александр Соненков получили на суммы 3,35 млн рублей и 1,75 млн рублей соответственно. Титов не доказал, что эти сделки не привели к уменьшению активов.
Итог
Арбитражный суд округа отменил акты нижестоящих судов и направил спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области.
Почему это важно
Антон Иванов, управляющий партнер юридической фирмы a3.legal, считает обоснованным решение кассационной инстанции. На его взгляд, было ошибкой со стороны нижестоящих судов то, что они, при наличии неисполненных судебных актов об истребовании документов должника, при наличии доказательств вредоносных сделок, совершенных преддверии банкротства общества, и, что интересно, при наличии личного банкротства ответчика, — отказали в удовлетворении требований.
Судебный акт любопытен тем, что в качестве одного из доказательств неплатежеспособности общества (применительно к подаче заявления по статье 9 закона «О банкротстве») суды приняли заявление о собственном банкротстве КДЛ. Кажется, что-то пошло не так: преждевременное заявление КДЛ о личном банкротстве стало выстрелом себе в ногу. Я полагаю, что ситуация носит характер частного случая, но думаю, что суды при рассмотрении заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности будут принимать во внимание все те обстоятельства, которые имеют место в личном банкротстве контролирующих лиц.
отмечает: в рамках настоящего комментария рассматривается исключительно тезис о том, что обращение КДЛ с заявлением о собственном банкротстве может подтверждать его осведомленность о финансовом состоянии подконтрольного общества.
Значение данного довода, указывает Андрей Ганзеев, не следует переоценивать. Собственное банкротство КДЛ было инициировано уже после введения в отношении общества процедуры наблюдения, когда наличие финансовых проблем должника являлось очевидным. Из постановления суда кассационной инстанции следует, что при направлении спора на новое рассмотрение основной акцент был сделан на иных обстоятельствах: непередаче имущества и совершении потенциально убыточных сделок. Именно этим вопросам, по мнению суда кассационной инстанции, не была дана надлежащая правовая оценка, в связи с чем выводы судов нижестоящих инстанций были признаны преждевременными и недостаточно мотивированными.
В рассмотренном акте не прослеживается самостоятельного значения тезиса о том, что обращение КДЛ с заявлением о собственном банкротстве может свидетельствовать о его осведомленности о финансовом состоянии подконтрольного общества. Представляется, что данный довод был использован судами лишь в качестве дополнительного аргумента. Больший интерес данный тезис мог бы представлять в ситуации, когда КДЛ инициирует собственное банкротство до возбуждения дела о банкротстве общества и при этом ссылается на его неплатежеспособность. В таком случае подобное заявление действительно могло бы рассматриваться как подтверждение осведомленности о кризисном финансовом состоянии компании.
С другой стороны, добавляет Андрей Ганзеев, нельзя забывать, что бенефициары нередко выступают поручителями по обязательствам подконтрольных обществ. В таких ситуациях параллельное банкротство общества и КДЛ является вполне типичным явлением и само по себе не свидетельствует о противоправном поведении.
Эксперт считает, что будет интересно посмотреть, какое решение примет суд первой инстанции при новом рассмотрении дела. Не исключено, что тезис о личном банкротстве КДЛ в итоговом судебном акте не сыграет существенной роли, а выводы суда будут основаны на иных обстоятельствах, предполагает он.
