В деле о банкротстве Виктора Будаева финансовый управляющий ходатайствовал о завершении процедуры и освобождении должника от долгов, указав на его добросовестность и сотрудничество. Кредитор ПАО «Банк ПСБ» возразил, ссылаясь на недобросовестность должника при получении кредитов в короткий промежуток времени. Суды первой и апелляционной инстанций завершили процедуру, но не освободили Виктора Будаева от требований ПАО «Банк ПСБ», посчитав его поведение недобросовестным. Будаев обжаловал судебные акты, указав, что кредиты были взяты под влиянием мошенников, и попросил истребовать материалы уголовного дела. Суд округа отменил судебные акты и направил дело на новое рассмотрение (А56-88152/2024).
Фабула
В ноябре 2024 года суд по заявлению Виктора Будаева возбудил производство по делу о его банкротстве. В феврале 2025 года суд признал Будаева банкротом. В дальнейшем финансовый управляющий обратилась с ходатайством о завершении процедуры и освобождении Виктора Будаева от дальнейшего исполнения требований кредиторов. ПАО «Банк ПСБ» ходатайствовал о неосвобождении должника от обязательств.
Суды завершили процедуру, но не освободили Виктора Будаева от требований ПАО «Банк ПСБ». Виктор Будаев подал кассационную жалобу в Арбитражный суд Северо-Западного округа.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области завершил процедуру реализации имущества Виктора Будаева и освободил его от дальнейшего исполнения требований кредиторов за исключением требований ПАО «Банк ПСБ». Суд указал, что при заключении кредитного договора с ПАО «Банк ПСБ» Будаев действовал недобросовестно с заведомой целью неисполнения кредитного обязательства.
Тринадцатый арбитражный апелляционный суд оставил определение суда первой инстанции без изменения. Апелляционный суд отклонил довод Виктора Будаева о принятии кредитных обязательств под влиянием мошенников как неподтвержденный.
Суд указал, что Будаев в период с 24 по 28 ноября 2023 года заключил ряд кредитных договоров с ПАО «Банк ПСБ» и АО «Газпромбанк» на сумму более 2 млн рублей, не проинформировав банки о получении заемных средств в иных учреждениях.
Суд также отметил, что Будаев не заявлял подобных возражений при рассмотрении требования ПАО «Банк ПСБ» и не обжаловал судебный акт о включении требования в реестр.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Северо-Западного округа указал, что финансовый управляющий в своем отчете от 23 июля 2025 года отразил, что ухудшение финансового положения Виктора Будаева произошло вследствие того, что в ноябре 2023 года он попал под влияние мошенников и взял кредиты в банках, включая ПАО «Банк ПСБ» и АО «Газпромбанк», которыми сам не пользовался. По факту мошенничества было возбуждено уголовное дело, по которому Виктор Будаев признан потерпевшим.
Суд отметил, что к отчету приложено постановление следователя от 26 апреля 2024 года по материалам другого уголовного дела, возбужденного в отношении Будаева. В этом постановлении зафиксированы пояснения Виктора Будаева о принятии кредитных обязательств под влиянием мошенников, а также отражено, что в рамках следствия была проведена экспертиза, по результатам которой сделан вывод, что индивидуально-психологические особенности Виктора Будаева оказали существенное влияние на его поведение в исследуемой ситуации.
Апелляционный суд необоснованно отклонил соответствующие возражения, посчитав, что спорный случай разнится с теми, что послужили основой для формирования подходов, отраженных в пункте 3 Обзора судебной практики Верховного суда РФ N 1 (2025) и пункте 39 Обзора от 18 июня 2025 года, поскольку в последних кредитные договоры были заключены не лично должником, а неустановленными лицами.
Однако то обстоятельство, кто именно заключал кредитные договоры? неустановленные лица, получившие данные должника незаконным путем, или сам должник под противоправным влиянием таких лиц, — не исключает возможность оценки поведения должника на предмет добросовестности при принятии кредитных обязательств в таких условиях. Для этого требуется изучение обстоятельств формирования воли должника при вступлении в кредитные отношения.
Суд округа подчеркнул, что при уже имеющейся доказательственной базе, включающей отчет финансового управляющего и постановление следователя с данными о результатах проведения экспертизы психического состояния, апелляционному суду не следовало отклонять возражения Будаева и было необходимо провести более тщательную проверку, учитывая активную процессуальную позицию должника.
Кроме того, на стадии апелляционного обжалования Виктор Будаев подавал ходатайства об истребовании материалов уголовного дела, мотивировав их неполучением ответов от следователя. Отказ в истребовании апелляционный суд обосновал отсутствием правовых оснований и неоднократным отложением судебных заседаний.
Однако окружной суд отметил, что отказ в истребовании доказательств не учитывал, что Будаев обосновал затруднительность получения материалов уголовного дела самостоятельно без содействия суда. Отказ не соответствовал задаче правильного разрешения спора, поскольку не позволил надлежащим образом проверить обстоятельства заключения кредитных договоров.
Суд округа также усмотрел нарушение в том, что Виктор Будаев не был освобожден от исполнения обязательств перед кредитором, который на дату объявления резолютивной части судебного акта о неосвобождении еще не имел статус конкурсного кредитора. Резолютивная часть была объявлена 26 сентября 2025 года, а определение о включении требований ПАО «Банк ПСБ» в реестр было вынесено 13 октября 2025 года. Это не соответствует абзацу четвертому пункта 4 статьи 213.28 закона о банкротстве, согласно которому должник не освобождается от требований, принадлежащих конкурсным кредиторам.
Итог
Арбитражный суд Северо-Западного округа отменил определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда и направил дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области.
Почему это важно
Правило об освобождении гражданина от обязательств по завершении процедуры банкротства (п. 3 ст. 213.28 закона о банкротстве) применяется только при условии его добросовестности, указывает Дмитрий Крахмалев, адвокат, советник коллегии адвокатов «Монастырский, Зюба, Степанов & Партнеры». В судебной практике устоялся подход, согласно которому получение нескольких кредитов в короткий промежуток времени без уведомления банков о наличии иных заемных обязательств расценивается как недобросовестное поведение и влечет отказ в освобождении (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 26.05.2025 № 304-ЭС24-24028).
При этом длительное время оставался открытым вопрос: подлежат ли освобождению должники, оформившие кредиты под влиянием мошенников, и можно ли считать их поведение добросовестным. Ранее суды, ссылаясь на разъяснения Верховного суда, исходили из того, что даже в случае мошеннических действий риски несообщения банкам о множественных займах возлагаются на самого заемщика. В настоящем деле суды первой и апелляционной инстанций применили данный подход формально, ограничившись констатацией факта заключения трех кредитных договоров за три дня и отказав в освобождении, не исследовав доводы должника о влиянии третьих лиц. Кассационный суд признал такой подход ошибочным. Он указал, что при наличии доказательств возбуждения уголовного дела, признания должника потерпевшим, а также результатов психолого-психиатрической экспертизы, суды обязаны оценивать конкретные обстоятельства формирования воли должника, его роль в оформлении кредитов и судьбу полученных средств.
По существу, кассация переложила риски невозврата кредита, оформленного в результате мошеннических действий, на банки в ситуации, когда должник не преследовал цели неосновательного обогащения и объективно не мог воспрепятствовать мошеннической схеме, поясняет Дмитрий Крахмалев. Такой подход представляется ему справедливым, поскольку он защищает добросовестных граждан, ставших жертвами злоумышленников, и не допускает автоматического отказа в освобождении только из-за множественности кредитов.
Для банков это решение служит сигналом к более тщательной проверке клиентов при оформлении кредитов и принятию превентивных мер, направленных на предотвращение мошенничества. В судебной практике это означает переход от формальной оценки к индивидуализированному исследованию всех обстоятельств дела, включая личность должника, его психологическое состояние и реальную возможность влиять на ситуацию, заключает Дмитрий Крахмалев.
Алия Нарузбаева, адвокат Адвокатской палаты города Москвы, также считает позицию Арбитражного суда Северо-Западного округа взвешенной и соответствующей современному подходу Верховного суда к делам о банкротстве граждан. Суд справедливо указал, что вывод о недобросовестности заемщика не может основываться исключительно на факте оформления нескольких кредитов за короткий период времени.
Если должник утверждает, что действовал под психологическим воздействием мошенников, эти обстоятельства требуют полноценной судебной проверки. Особенно важно, что кассационная инстанция обратила внимание на необходимость исследования материалов уголовного дела и результатов психолого-психиатрической экспертизы. Такой подход усиливает стандарт доказывания при решении вопроса о неприменении освобождения от долгов. Суд также подчеркнул, что отказ в истребовании доказательств при объективной невозможности их самостоятельного получения нарушает принцип всестороннего исследования обстоятельств дела.
Не менее значимым, с точки зрения Алии Нарузбаевой, является вывод о недопустимости отказа в освобождении от обязательств перед лицом, которое на момент вынесения судебного акта еще не обладало статусом конкурсного кредитора. Это решение укрепляет процессуальные гарантии участников процедур банкротства, считает эксперт.
Для судебной практики постановление означает, что судам предстоит более внимательно анализировать влияние мошеннических схем на формирование воли заемщика, а не ограничиваться формальными признаками его поведения, говорит Алия Нарузбаева. Одновременно кредиторам станет сложнее ссылаться лишь на множественность кредитов как на безусловное доказательство недобросовестности должника.
Вероятно, подобные споры будут чаще сопровождаться исследованием материалов уголовных дел и экспертных заключений, если должник заявляет о мошенническом воздействии. В целом постановление задает ориентир на индивидуальную оценку каждой ситуации и способствует формированию более справедливого баланса между защитой интересов кредиторов и правами добросовестных граждан, ставших жертвами мошенников, резюмирует Алия Нарузбаева.
