Эдуард Шарко

При этом Конституционный Суд особо подчеркнул сложность для контролирующего должника лица обоснования отсутствия у него ранее возможности осуществить свой интерес, к примеру, путем обжалования судебного акта самим должником. Установленные в законодательстве о банкротстве дополнительные гарантии реализации лицами, вовлеченными в процесс о несостоятельности, права на судебную защиту путем возможности обратиться за отменой судебного акта, на котором основано требование конкурирующего кредитора и который противопоставляется иным кредиторам, сохраняют за собой основные критерии механизма пересмотра судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам: отсутствие возможности ранее заявить возражения / предоставить доказательства; отсутствие ранее объективной осведомленности об обстоятельствах; срочность обращения за пересмотром.

Отмечу, что действия суда первой инстанции при утверждении плана реструктуризации долгов полностью подпало под последующие разъяснения ВС РФ, изложенные в п. 12 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан от 18 июня 2025 г., о возможности применения судебного преодоления с соблюдением ключевого условия данного механизма – реабилитационного паритета. Доказательств наличия у должника имущества, подлежащего реализации, в материалы дела не было представлено, а следовательно, заключил суд, исполнение плана способствует восстановлению платежеспособности должника и максимальному удовлетворению требований кредиторов в размере, существенно большем, чем они могли бы получить в результате немедленной реализации имущества гражданина и распределения его среднемесячного дохода за шесть месяцев.

Уверен, что данное дело в дальнейшем поднимет еще множество редких, но значимых для практики вопросов, таких как: дата, с которой считать срок для оспаривания сделок, предположение кредиторов о кризисе должника с 2018 г., а значит, и их осведомленность, наличие или отсутствие предпочтения в отношении исполненных должником обязательств как в ходе первой, так и последующей процедуры.

Если же говорить о действительном волеизъявлении сторон, то следует признать отсутствие принципиальных различий между целевым договором займа с залогом и договором финансового лизинга. В обоих случаях главная воля потребителя направлена на получение в ограниченное владение и пользование предмета финансирования, а для кредитора – на извлечение прибыли за счет платы за такое временное владение и пользование. Действия же истца направлены на переквалификацию договора в нужный для истца вид – в потребительский кредит, т.е. вид деятельности, требующий наличия у ответчика статуса микрофинансовой организации. Что мешает суду при новом рассмотрении дела установить, что фактически состоялась смена лизингодателя и последующая новация по договору лизинга? В целом выраженная позиция Верховного Суда направлена на формирование более тщательного подхода судов по исследованию обстоятельств дела.

Таким образом, суд округа обоснованно указал, что в настоящий момент отсутствует неопределенность в вопросе о возможности предъявления и удовлетворения требований об уплате текущей задолженности по имущественным налогам, связанным с предметом залога, за счет средств, полученных от его использования и реализации, до начала расчетов с залоговым кредитором. В первую очередь рекомендовал бы более тщательно исследовать правовой режим и очередность налогов и сборов в зависимости от их вида (восстановленный НДС, налог на прибыль текущий и от реализации, УСН, НДФЛ и страховые взносы). В период с 2020 по 2025 гг. судебной практикой устранены ранее существовавшие разногласия в этой части, а кое-где и кардинально изменился порядок включения и очередность погашения налогов и сборов.

Что касается формирования новой тенденции по взысканию судебных расходов в банкротных спорах, отметим, что первоначально Высший Арбитражный Суд РФ в 2012 г. однозначно определил, что судебные расходы кредитора и иных лиц, в пользу которых был принят судебный акт по обособленному спору, не являются текущими платежами и подлежат удовлетворению после погашения основной суммы задолженности и причитающихся процентов, т.е. учитываются в разделе финансовых санкций третьей очереди реестра применительно к п. 3 ст. 137 Закона о банкротстве. Исходя из данной парадигмы, в подавляющем большинстве случаев было экономически нецелесообразно взыскивать судебные расходы в делах о банкротстве с конкурсной массы, учитывая, что процент удовлетворения необеспеченных требований кредиторов третьей очереди, согласно различным исследованиям, составляет не более 5%. Постановление КС РФ № 11-П/2024 от 19 марта 2024 г. изменило правила игры. Ответчики по обособленным спорам участвуют в деле о банкротстве вынужденно, против своей воли, исключительно потому, что к ним предъявлены материально-правовые требования, против которых они также вынужденно защищаются. После выигрыша в обособленном споре единственным имущественным интересом этих лиц является возмещение судебных расходов, которое в условиях ранее складывающейся судебной практики было фактически нереально. Такие ответчики теперь вправе возмещать свои финансовые потери в пятой очереди текущих платежей в соответствии с п. 2 ст. 134 Закона о банкротстве. А вероятность удовлетворения текущих платежей близится к 100%, что и стало стимулом им доводить такие обособленные споры до логического конца – обращаться за возмещением судебных расходов.

Учитывая, что суды констатировали отсутствие хозяйственной деятельности общества и активов уже на дату получения ответчиками в наследство доли в обществе и вступление в должность генерального директора, данное обстоятельство позволит определить круг надлежащих ответчиков по спору о привлечении к субсидиарной ответственности и степень добросовестности арбитражного управляющего при формировании как самого заявления, так и позиций по спору. Так, объективный срок для привлечения к субсидиарной ответственности равен десяти годам согласно п. 5 ст. 61.14 Закона о банкротстве, а к ответственности могут быть привлечены лица, контролирующие должника в период не более чем за три года, предшествующих дате возникновения признаков банкротства. А вот установление третьего обстоятельства позволит уменьшить размер ответственности до размера включенных в реестр требований незаинтересованных к должнику кредиторов.

В конкурсную массу поступило более 10 млн руб., а также привлечен бенефициар компании на сумму более 240 млн. Представляется, что подобный объем услуг сопоставим с ценой, которую оплатил должник за более чем два года оказания услуг, – 1,8 млн руб.

Данный механизм не является чем-то новым для дел о банкротстве. Ранее кредиторы реализовали аналогичное право путем подачи заявления о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам в порядке по ст. 311 АПК РФ. Оба указанных механизма направлены, в первую очередь, на исправление ошибочного судебного акта в случае позднего выявления существенного для дела обстоятельства, которое не было и не могло быть известно заявителю и суду, неоспоримо свидетельствующее о том, что если бы оно было известно, то это привело бы к принятию другого решения. Подобные заявления могут быть поданы в течение трех месяцев с момента, когда заявителю стало или должно было стать известно о наличии указанных обстоятельств.

Таким образом, суды нижестоящих инстанций, цитируя верные положения относительно срока исковой давности с учетом реформы законодательства в 2013 г., допустили выход трехлетнего субъективного срока исковой давности за пределы десятилетнего объективного. При этом видится маловероятным, что Верховный Суд выскажется по существу спора; скорее всего мы увидим достаточно редкое явление: применение объективного десятилетнего срока исковой давности к отношениям, возникшим еще до внесения изменений в законодательство в 2013 г.

Учитывая разъяснения, изложенные в п. 4 постановления Пленума ВС РФ от 17 декабря 2024 г. № 40, суд вправе отказать во введении процедуры банкротства, если должник докажет, что он, несмотря на временные финансовые затруднения, сможет исполнить свои обязательства с наступившим сроком исполнения. В силу абз. 4 и 5 п. 2 ст. 213.6 Закона о банкротстве суд выносит определение о признании необоснованным заявления конкурсного кредитора и оставляет заявление без рассмотрения при недоказанности неплатежеспособности гражданина.

Таким образом, согласно преобладающей судебной практике последних лет, процессуальный срок на включение в реестр восстанавливается только в исключительных случаях (к примеру п. 27 постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. № 63, п. 15 постановления Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. № 59), при этом параллельно всегда течет срок исковой давности, который начинает течь не позднее обращения кредитора с первоначальным иском (оспаривание сделки, уголовное дело с определенным ущербом и т.п.). С выводами судов следует однозначно согласиться, а кредиторам можно порекомендовать только следить за новыми веяниями судебной практики и в случае затянувшегося рассмотрения предшествующего иска предъявлять свои прямые требования под приостановление в рамках другого процесса.

Отсутствие у банка правовых оснований для неисполнения требований, содержащихся в исполнительном документе, свидетельствует о наличии с его стороны незаконного бездействия и, как следствие, возможности применения к нему меры ответственности за неисполнение денежного обязательства, предусмотренной ст. 395 ГК РФ. Проценты по ставке рефинансирования, по своей сути, являются минимальным размером убытков, что следует из устойчивой практики, сформированной Судебной коллегией по экономическим спорам ВС РФ. При этом обоснованность применения расчета убытков, исходя из правил ст. 395 ГК РФ, к кредитному учреждению вытекает также по аналогии из ст. 856 ГК РФ (ответственность банка за ненадлежащее совершение операций по банковскому счету).

При этом остаются открытыми вопросы, во-первых, о субъективной осведомленности кредитора в момент заключения акцессорных сделок о стирании правовых границ между участниками группы, иначе откуда у кредитора были справедливые правовые ожидания на применение общих норм законодательства, регулирующих правоотношения кредитора, заемщика и залогодателя, совпадающего с заемщиком в одном лице; во-вторых, о такой осведомленности у иных кредиторов корпоративной группы. В противном случае причиняется материальный ущерб кредиторам отдельных членов корпоративной группы (в данном случае кредиторам залогодателя), в случае если их правовые ожидания были связаны с обеспеченностью собственных обязательств имуществом залогодателя с учетом истечения пресекательного срока по п. 6 ст. 367 ГК РФ по обязательствам иного члена корпоративной группы. Нормы о пресекательном сроке, как и нормы о сроке исковой давности, в первую очередь, призваны обеспечить стабильность гражданского оборота.

Учитывая, что инициатором дела о банкротстве был сам должник, а его единственный участник, в свою очередь, предъявил собственное денежное требование к конкурсной массе, усматривается отсутствие воли должника и его участника на введение реабилитационных процедур. Кроме того, за полтора года ими не заявлено ходатайство о введении финансового оздоровления со всеми предусмотренными гарантиями расчета с кредиторами, а также не опровергнуты выводы временного управляющего, изложенные в анализе финансового состояния должника об имущественном кризисе у должника. Доказательств погашения задолженности перед конкурсными кредиторами должником не представлено, равно как и не доказано наличие такой возможности у должника. Презумпция неисполнения обязательства по причине недостаточности денежных средств должником не опровергнута, иные причины неисполнения задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не раскрыты. Следовательно, каких-либо оснований у суда принять иное решение не было. Сама цель процедуры наблюдения не может сводиться к сохранению статус-кво в отношениях с кредиторами.

Суд округа подчеркнул: стороны не оспаривают, что все платежи были осуществлены по реальным обязательствам, в то же время ответчику, по сути, вменяется совершение спорных платежей без оформления надлежащим образом соглашений о зачете встречных однородных требований в порядке ст. 410 ГК РФ, что повлекло включение в реестр требований кредиторов должника задолженности перед подрядной организацией в полном объеме. Суды первой и апелляционной инстанций не дали оценку письмам (распоряжениям) подрядной организации должника о совершении платежей контрагентам подрядной организации в счет погашения перед ней задолженности должника. Именно на основании указанных писем и спорных платежей должник включился в реестр требований кредиторов подрядной организации. Отдельно хотелось бы добавить, что нижестоящие суды взыскали убытки в полном объеме, при этом не исследовали, какой именно фактический ущерб причинили действия директора филиала с учетом сформировавшейся конкурсной массы и ожидаемого пропорционального удовлетворения требований подрядной организации в реестре.

Ранее суд включил спорный дом и земельный участок в конкурсную массу должника с условием предоставления замещающего жилья, при этом судом сделан вывод о том, что должником искусственно создана спорная ситуация с целью обеспечения дома исполнительным иммунитетом. Кроме того, такое поведение должника привело к созданию ситуации лишения бывшей супруги права на компенсацию стоимости спорного домовладения, переданного при разделе совместно нажитого имущества, и предоставления должнику всего жилого дома, а не его фактического раздела.

Следующей проблемой было отсутствие регламентируемого срока на обращение за индексацией. Правоприменительная практика ранее свидетельствовала о том, что часть 1 статьи 183 АПК РФ служит для арбитражных судов основанием для отказа в удовлетворении заявлений взыскателей об индексации присужденных денежных сумм вследствие отсутствия федерального закона или договорного условия, предусматривающего механизм такой индексации. Фактически институт индексации присужденных денежных сумм начал действовать только после принятия Конституционным Судом Российской Федерации Постановления от 22.07.2021 № 40-П, которым суд ввел временный порядок расчета индексации, и принятым Федеральным законом от 11.06.2022 № 177-ФЗ, которым внесены изменения в статью 183 АПК РФ в целях реализации Постановления № 40-П.