В мае 2018 г. Владимир Сорогин был похищен преступной группой, подвергался вымогательству и избиению. Преступники были осуждены, а в пользу Сорогина взыскана компенсация морального вреда в размере 300 тыс. рублей. В мае 2023 г. Сорогин был признан банкротом. В феврале 2024 г. на его счет поступило 296 тыс. рублей в счет компенсации морального вреда. Сорогин потребовал исключить эту сумму из конкурсной массы, но суды трех инстанций решили включить ее в конкурсную массу. В кассационной жалобе в Верховный Суд Сорогин указал, что компенсация морального вреда носит личный характер, связана с его страданиями и не должна включаться в конкурсную массу. Судья ВС РФ С.В. Самуйлов передал спор в Экономколлегию, которая отменила акты нижестоящих судов и направила спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции (дело № А70-9027/2023).
Фабула
В мае 2018 г. Владимир Сорогин был похищен организованной преступной группой в составе Сергея Леонтьева и других лиц. Преступники вымогали у Сорогина 50 млн рублей под угрозой убийства, инсценировали убийство Сорогиным другого человека, избивали его, в том числе электрошокером.
В 2019 г. Ленинский районный суд города Тюмени признал Леонтьева виновным по п. «а» ч. 3 ст. 126 и п. «а», «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ. В феврале 2020 г. суд также взыскал с Леонтьева в пользу Сорогина 300 тыс. рублей компенсации морального вреда.
В мае 2023 г. в отношении Сорогина было возбуждено дело о банкротстве, а в ноябре 2023 г. он был признан банкротом. В феврале 2024 г. на счет Сорогина поступило 296 тыс. рублей в счет компенсации морального вреда. Сорогин потребовал исключить эту сумму из конкурсной массы, но финансовый управляющий Андрей Гашкин обратился в Арбитражный суд Тюменской области с заявлением о включении этих денег в конкурсную массу.
Суды трех инстанций решили включить деньги в конкурсную массу, после чего Сорогин обратился в Верховный суд.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Тюменской области, Восьмой арбитражный апелляционный суд и Арбитражный суд Западно-Сибирского округа признали, что поступившие Сорогину деньги в счет компенсации морального вреда должны быть включены в конкурсную массу. Суды исходили из того, что такая компенсация не является имуществом, на которое распространяется исполнительский иммунитет, закон не связывает ее с какими-то определенными целями. Сорогин не доказал необходимость лечения, реабилитации, потребность в дорогостоящих лекарствах.
Суды учли, что Сорогину из поступившей суммы были выделены деньги в размере прожиточного минимума. У него нет заболеваний, требующих расходов на лечение сверх этого минимума. За счет поступивших денег можно погасить текущие расходы, в том числе вознаграждение финансовому управляющему. Размер требований кредиторов Сорогина составляет более 62,5 млн рублей.
Что думает заявитель
Сорогин указал, что сумма компенсации морального вреда неразрывно связана с его личностью как потерпевшего по уголовному делу. Она носит персонифицированный и личностный характер, компенсирует уже утраченное психическое здоровье. Включение этой суммы в конкурсную массу лишает Сорогина права на компенсацию понесенных им физических и нравственных страданий, которые были установлены в рамках уголовного дела.
Сорогин сослался на нарушение судами конституционных гарантий потерпевшему от преступления. Также он указал на правовую позицию, изложенную в определении Верховного Суда от 7 июля 2021 г. № 309-ЭС21-4917, согласно которой сумма компенсации морального вреда является личным требованием потерпевшего и не может быть включена в конкурсную массу.
Что решил Верховный Суд
Судья ВС РФ С.В. Самуйлов передал спор в Экономколлегию.
ВС указал, что нематериальные блага, к которым относятся здоровье и личная неприкосновенность, защищает гражданское законодательство. При этом под здоровьем закон понимает состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания и расстройства функций органов и систем организма.
Психическое здоровье коллегия охарактеризовала как состояние духовного благополучия человека, при котором он способен адекватно осознавать окружающую действительность, свое психическое состояние и поведение, справляться с нормальными стрессами, а также работать продуктивно и плодотворно.
Коллегия разъяснила, что нравственные или физические страдания, причиненные человеку действиями, посягающими на принадлежащие ему от рождения нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (здоровье, свободу, личную неприкосновенность), квалифицируются как моральный вред.
Под физическими страданиями ВС понимает физическую боль, связанную с причинением повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы. Нравственные страдания относятся к нарушению душевного спокойствия человека: чувство страха, унижения, беспомощности и другие негативные эмоции.
ВС подчеркнул, что компенсация морального вреда выступает одним из способов защиты гражданских прав и по общему правилу осуществляется в денежной форме. Потерпевший может предъявить гражданский иск о компенсации морального вреда по уголовному делу, когда преступные действия причинили вред его нематериальным благам — жизни, здоровью и другим.
При этом выплата компенсации морального вреда устраняет или сглаживает остроту психоэмоциональных страданий и переживаний (негативных ощущений и эмоций) у пострадавшего, вызванных его унижением, стрессом и подобным. Уже сам факт получения потерпевшим денежной компенсации за свои страдания в какой-то степени призван восстановить его психическое здоровье.
Экономколлегия обратила внимание, что в порядке исполнительного производства кредиторы не могут рассчитывать на принудительное удовлетворение своих требований за счет сумм, выплачиваемых должнику в возмещение причиненного здоровью вреда, — на них нельзя обратить взыскание в силу п. 1 ч. 1 ст. 101 Федерального закона «Об исполнительном производстве».
Нематериальные блага относятся к неотчуждаемым и непередаваемым ценностям, обеспечивающим психофизическое и социальное благополучие человека. Посягательство на эти блага дает потерпевшему право на компенсацию морального вреда, которая неразрывно связана с личностью потерпевшего, носит личный характер и компенсирует вред здоровью.
Разумную и справедливую компенсацию присуждает суд, рассматривающий соответствующий спор, после установления факта причинения потерпевшему физических или нравственных страданий.
Деньги, выплаченные банкроту в счет компенсации причиненного ему морального вреда при посягательстве на неимущественные права (жизнь, здоровье, достоинство личности и подобное), по общему правилу не могут распределяться среди его кредиторов и подлежат исключению из конкурсной массы.
ВС указал, что вопреки выводам нижестоящих судов банкрот не должен фактически повторно доказывать последствия его страданий: выявление заболеваний (психических расстройств), требующих расходов на лечение, проведения реабилитационных процедур, приобретения дорогостоящих лекарств.
Не всякое физическое или нравственное страдание с неизбежностью влечет заболевание или иное повреждение здоровья, требующее лечения, однако это не исключает наличие морального вреда и право на его компенсацию. Кроме того, эти обстоятельства суд уже учитывал ранее в судебном споре о присуждении компенсации морального вреда.
Вместе с тем ВС разъяснил, что заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав влечет отказ в судебной защите принадлежащего лицу права. Таким злоупотреблением могут быть недобросовестные умышленные действия банкрота в отношении своих кредиторов, за счет которых должник фактически уже получил требуемую компенсацию. В этом случае кредиторы вправе рассчитывать на обращение взыскания на деньги, поступившие в конкурсную массу в том числе как компенсация морального вреда.
Финуправляющий Андрей Гашкин и кредитор Михаил Троцкий указывали, что Сорогин ведет себя крайне недобросовестно по отношению к своим кредиторам. Он умышленно и неоднократно отчуждал дорогостоящее имущество (здания, земельные участки, транспортные средства, долю в хозяйственном обществе) во вред кредиторам. Стоимость этого имущества многократно превосходила размер требуемой компенсации морального вреда, однако имущество в конкурсную массу не вернулось и деньги от его продажи в конкурсную массу не поступили.
ВС указал, что при доказанности этих обстоятельств позицию Сорогина следует рассматривать как требование о повторном исключении имущества из конкурсной массы, что является злоупотреблением правом и не подлежит судебной защите.
Итог
Экономколлегия отменила акты нижестоящих судов и направила спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Почему это важно
Позиция Верховного Суда хоть и неоднозначна, однако являет собой наглядный пример должного правоприменения во избежание внедрения в законодательство так называемых каучуковых норм, отметил Базыр Николаев, старший юрист Финансово-правовой группы компаний Tenzor Consulting Group.
Коллегия, продолжил он, демонстрирует эволюцию правоприменения от формального следования букве закона к содержательной оценке фактических обстоятельств. На первый взгляд, по его словам, внедрение оценочного критерия добросовестности действительно вносит элемент правовой неопределенности, казалось бы, в незыблемый механизм исполнительского иммунитета компенсации морального вреда. Однако именно этот шаг представляется единственно верным в условиях, когда исчерпывающее урегулирование всех жизненных ситуаций в законе объективно невозможно, указал он.
Своим определением Коллегия минимизирует «коррупциогенный» фактор формализма, исключая ситуацию, при которой должник мог бы легализовать схему по выводу активов, прикрываясь личным характером требования. Верховный Суд фактически пресекает попытку использования правового института во зло: недобросовестный должник, уже сокрывший имущество от кредиторов, не вправе дополнительно претендовать на денежную компенсацию, поскольку это означало бы двойное исключение активов. Такой подход значительно расширяет горизонты судейского усмотрения, но делает это исключительно в целях справедливости, позволяя в каждом конкретном споре самостоятельно оценивать действительную природу притязаний должника.
По мнению Никиты Минимулина, адвоката, партнера Юридической компании Equal Legal Partners, позиция Верховного Суда выглядит методологически выверенной и важной для формирования единообразного подхода к «личным» выплатам в банкротстве граждан.
Суд, пояснил он, напомнил, что компенсация морального вреда неразрывно связана с личностью потерпевшего и по общему правилу не подлежит распределению между кредиторами, поскольку направлена на сглаживание последствий посягательства на нематериальные блага. Одновременно Верховный Суд продолжил линию на обеспечение баланса интересов и пресечение использования процедуры банкротства вопреки ее назначению.
Существенным, по его словам, является сформулированное Судом исключение: когда должник действует недобросовестно по отношению к кредиторам (в том числе умышленно выводит активы и тем самым фактически «финансирует» свое благополучие за счет имущества, на которое кредиторы вправе были рассчитывать), требование должника об исключении таких поступлений из конкурсной массы может быть квалифицировано как злоупотребление правом. В этом случае кредиторы вправе ставить вопрос об обращении взыскания на соответствующие суммы, несмотря на их личный характер, констатировал он.
Практическое значение позиции состоит в переносе акцента с формального обсуждения «иммунитета» конкретной выплаты на оценку поведения должника и причинно-следственной связи между его действиями и ущемлением прав кредиторов. По сути, Суд обозначил, что защитный режим «личных» выплат не должен превращаться в средство сохранения выведенных активов и получения необоснованного преимущества при банкротстве. Отдельно важно, что логика определения потенциально применима шире компенсации морального вреда. В делах о банкротстве регулярно возникают споры о судьбе поступлений, перечисленных в ст. 101 Закона об исполнительном производстве (социальные выплаты, алименты, отдельные компенсации и т.п.), которые обладают повышенной защитой. Представляется, что при доказанности недобросовестности должника и использовании таких выплат как инструмента «повторного исключения» имущества из конкурсной массы кредиторы и финансовые управляющие будут пытаться распространять обозначенный Верховным Судом подход и на эти категории поступлений.
Вместе с тем, подчеркнул он, Верховный Суд прямо задал высокий стандарт применения исключения: оно возможно лишь при подтверждении совокупности обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности должника и о том, что исключение выплаты фактически закрепляет результат вывода активов. Поэтому ожидать автоматического пересмотра статуса защищенных выплат не следует, но число споров по «личным» поступлениям и их соотношению с принципом добросовестности, вероятно, заметно вырастет, предположил Никита Минимулин.
