Верховный суд указал, что признание договоров поручительства притворными сделками и взыскание средств с банка не освобождает основного заемщика от обязанности вернуть кредит.

В сентябре 2017 года «Мосуралбанк» и Мурат Темиржанов заключили кредитный договор, по которому банк предоставил заемщику денежные средства под 18% годовых. В обеспечение обязательств банк заключил договоры поручительства с АО «Межрегионсоюзэнерго», АО «ФинЭнергоИнвест», ПАО «Вологдаэнергосбыт», АО «Роскоммунэнерго» и АО «Хакасэнергосбыт». В марте и апреле 2018 года банк безакцептно списал со счетов поручителей денежные средства в совокупном размере более 48 млн рублей и обязательства Мурата Темиржанова прекратились исполнением. Впоследствии арбитражные суды признали договоры поручительства и платежи недействительными притворными сделками, направленными на вывод имущества энергосбытовых компаний, и взыскали с банка полученные средства. Банк обратился в суд с иском к Мурату Темиржанову о взыскании задолженности по кредитному договору, но суды трех инстанций отказали в иске в связи с пропуском срока исковой давности и недобросовестностью банка. Верховный суд отменил судебные акты и направил дело на новое рассмотрение, указав на неправильное применение норм материального права и необходимость оценки обстоятельств (дело № 21-КГ26-4-К5).

Фабула

29 сентября 2017 года «Мосуралбанк» и Мурат Темиржанов заключили кредитный договор, по условиям которого банк предоставил заемщику денежные средства под 18% годовых на срок до 28 сентября 2018 года. Дополнительным соглашением от 21 марта 2018 года стороны изменили срок возврата кредита до 22 марта 2018 года. 

В обеспечение обязательств банк заключил договоры поручительства с АО «Межрегионсоюзэнерго», АО «ФинЭнергоИнвест», ПАО «Вологдаэнергосбыт», АО «Роскоммунэнерго» и АО «Хакасэнергосбыт». В период с 28 марта по 6 апреля 2018 года банк безакцептно списал со счетов ПАО «Вологдаэнергосбыт» и АО «Роскоммунэнерго» денежные средства в совокупном размере более 48 млн рублей и обязательства Мурата Темиржанова перед банком прекратились исполнением.

В сентябре 2018 года суд признал «Мосуралбанк» банкротом. В рамках дел о банкротстве АО «Роскоммунэнерго» и ПАО «Вологдаэнергосбыт» арбитражные суды признали договоры поручительства и платежи недействительными притворными сделками, направленными на вывод имущества энергосбытовых компаний, и взыскали с банка полученные средства. 

Банк обратился в Нальчикский городской суд Кабардино-Балкарской Республики с иском к Мурату Темиржанову о взыскании задолженности по кредитному договору в размере 123 млн рублей.

Суды трех инстанций отказали в иске в связи с пропуском срока исковой давности и недобросовестностью банка. АСВ пожаловалось в Верховный суд.

Что решили нижестоящие суды

Суд первой инстанции исходил из того, что конкурсный управляющий в рамках процедуры банкротства «Мосуралбанк» не принял мер по оспариванию сделок по договорам поручительства и по взысканию с Мурата Темиржанова кредитной задолженности. На дату признания «Мосуралбанк» банкротом сроки исковой давности по требованиям к Мурату Темиржанову не истекли, обязанность заемщика по возврату заемных денежных средств наступила 22 марта 2018 года, а с иском истец обратился в суд 9 октября 2023 года. Суд не установил, что течение срока исковой давности прерывалось или приостанавливалось.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции. Апелляция указала, что у «Мосуралбанк» независимо от совершения им в своих интересах сделок поручительства и последующего исполнения поручителями обязательств по недействительным сделкам в течение всего времени сохранялось право требования к Мурату Темиржанову о возврате долга, уплате процентов и неустойки. 

Апелляция отметила, что, не предъявляя требований к заемщику, банк в счет погашения долга по кредитным договорам произвел безакцептное списание денежных средств со счетов поручителей, зная о существе сделок, стороной в которых являлся сам «Мосуралбанк» и которые впоследствии были признаны недействительными. 

Апелляция признала действия банка, направленные на заключение сделок, последствия которых рассматриваются в рамках настоящего гражданского спора, недобросовестными, что установлено вступившими в законную силу судебными актами и является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска.

Суд кассационной инстанции оставил решение суда первой инстанции и апелляционное определение без изменения.

Что думает заявитель

Заявитель полагал, что выводы судов о пропуске срока исковой давности и недобросовестности банка являются необоснованными и не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Что решил Верховный суд

Верховный суд установил, что 29 сентября 2017 года «Мосуралбанк» и Мурат Темиржанов заключили кредитный договор, а в обеспечение обязательств банк заключил договоры поручительства с рядом энергосбытовых компаний. В период с 28 марта по 6 апреля 2018 года с расчетных счетов ПАО «Вологдаэнергосбыт» и АО «Роскоммунэнерго» банком было произведено списание в безакцептном порядке денежных средств во исполнение обязательств по кредитному договору, в результате чего обязательства Мурата Темиржанова перед банком прекратились исполнением.

В сентябре 2018 года «Мосуралбанк» был признан банкротом, а в рамках дел о банкротстве АО «Роскоммунэнерго» и ПАО «Вологдаэнергосбыт» арбитражные суды признали договоры поручительства и платежи недействительными притворными сделками, направленными на вывод имущества энергосбытовых компаний, и взыскали с банка полученные средства. Признавая платежи недействительными, арбитражные суды квалифицировали сделки по предоставлению поручительства во исполнение обязательств по спорному кредитному договору и их последующему исполнению как сделки, прикрывающие фактические действия по докапитализации аффилированного банка, направленные на вывод имущества ПАО «Вологдаэнергосбыт» и АО «Роскоммунэнерго» незадолго до начала в отношении их процедуры несостоятельности.

20 марта 2023 года в адрес Мурата Темиржанова была направлена претензия с требованием о погашении задолженности по кредитному договору, которая была оставлена без исполнения. Выводы судов первой, апелляционной инстанций и кассационного суда общей юрисдикции основаны на неправильном применении и толковании норм материального права, регулирующих спорные отношения.

Итог

Верховный суд Российской Федерации отменил акты нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Почему это важно

В комментируемом судебном акте СКЭС ВС РФ подтвердила, что признание поручительства притворной сделкой и последующий возврат банком полученных по договору сумм не освобождает должника-заемщика от обязанности вернуть кредит, комментирует Анастасия Ляпунова, партнер, руководитель практики банкротства и корпоративных споров юридической фирмы «Ляпунов и партнеры». Механизм полностью обусловлен абз. 4 ст. 61.6 закона «О банкротстве», где закрепляется, что при аннулировании недействительных платежей обязательство должника считается восстановленным, а право кредитора на требование сохраняется независимо от их совершения.

Данный подход основан на акцессорности обязательств, однако позиция СКЭС ВС РФ вызывает вопросы практического свойства. Реституция обеспечительного обязательства носит ретроактивный характер, что формально позволяет банку вновь предъявить долг заемщику даже спустя годы. Но на практике это сопряжено с риском двойного взыскания: кредитор сначала получил деньги от поручителей и возвратил их в конкурсную массу, а затем может истребовать их и с заемщика. Судебная практика уже применяет «нетто‑расчет» в подобных ситуациях: если часть ущерба возвращена реституцией, размер взыскания уменьшается. Например, в деле № А53-37386/2019 суды прямо указали, что «повторное взыскание одной и той же имущественной потери недопустимо». Это важно учитывать при практическом применении комментируемой позиции СКЭС.

Анастасия Ляпунова
партнер, руководитель практики банкротства и корпоративных споров Юридическая фирма «Ляпунов и партнеры»
«

Кроме того, отмечает Анастасия Ляпунова, ВС уточнил правила исчисления срока исковой давности. По мнению высшей судебной инстанции, отсчет срока по кредитному требованию следует вести с момента, когда стало известно о правовых последствиях недействительности сделок, то есть с вступления в законную силу судебных актов по реституции.

Такой подход отличается от п.21 обзора практики ВС 2024 года, где течение давности относили к дате окончания срока возврата кредита, подчеркивает Анастасия Ляпунова. Новая позиция защищает интересы кредитора, фактически не имевшего возможности исковой защиты до решения о недействительности, но расширяет срок предъявления иска за счет специальных правил (что следует учитывать на практике).

В целом позиция ВС, с точки зрения эксперта, усиливает тенденцию к полному восстановлению кредитной массы при банкротстве: она ориентирована на возврат в конкурсную массу денежных средств, полученных по недействительным сделкам, и на превращение взысканных платежей в собственный долг заемщика. На практике это значит, что суды, вероятно, станут более комплексно анализировать совокупность взысканий (реституцию и требования по субсидиарной ответственности) и применять «нетто-подход», чтобы исключить необоснованное двойное обогащение кредиторов.

«Новая позиция ВС принципиальна и, с одной стороны, укрепляет права кредиторов, с другой — требует баланса интересов: сохранения пропорций конкурсной массы и защиты от двойного взыскания», — заключает Анастасия Ляпунова.