В феврале 2021 г. ГАУ «Гормедтехника Департамента здравоохранения города Москвы» и ООО «Фармстандарт-Медтехника» заключили договор на поставку и установку медицинского оборудования. В июне 2021 года заказчик направил заявку на поставку оборудования, однако исполнитель поставил 80 единиц техники с нарушением сроков. Учреждение потребовало неустойку в размере 21,15 млн рублей, рассчитанную по ключевой ставке 16%, действовавшей на момент подачи иска. Суды трех инстанций полностью удовлетворили требования заказчика и отказали в применении ст. 333 ГК РФ. ООО «Фармстандарт-Медтехника» обжаловало судебные акты, указав, что неустойку следовало рассчитывать по ставке на момент исполнения обязательства, а не на дату иска, что почти вдвое снизило бы сумму взыскания. Также заявитель настаивал на применении правил о договоре присоединения и на списании неустойки по правилам постановления Правительства РФ № 783. Судья ВС РФ Денис Тютин передал спор в Экономколлегию (дело № А40-177684/2024).
Фабула
В феврале 2021 г. ГАУ города Москвы «Гормедтехника Департамента здравоохранения города Москвы» (заказчик) и ООО «Фармстандарт-Медтехника» (исполнитель) заключили договор на поставку и установку медицинского оборудования с обязательством обеспечить его работоспособность в течение жизненного цикла. Договор заключили в порядке Федерального закона от 18 июля 2011 г. № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц».
По условиям договора исполнитель обязался поставить оборудование в течение 30 календарных дней со дня получения заявки. За просрочку договор предусматривал неустойку в размере 1/300 ключевой ставки ЦБ РФ от стоимости поставки и установки одной единицы оборудования за каждый день просрочки. При этом максимальный размер неустойки за год не мог превышать 2,5% от цены договора.
В июне 2021 г. заказчик направил заявку на поставку медицинского оборудования. ООО «Фармстандарт-Медтехника» поставило 80 единиц оборудования с нарушением сроков. ГАУ «Гормедтехника» направило претензии с требованием уплатить неустойку, однако досудебное урегулирование не принесло результата. Учреждение обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском о взыскании неустойки в размере 21,15 млн рублей.
Суды трех инстанций полностью удовлетворили требования заказчика и отказали в применении ст. 333 ГК РФ.
ООО «Фармстандарт-Медтехника» пожаловалось в Верховный Суд РФ, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Москвы удовлетворил иск в полном объеме и взыскал с ООО «Фармстандарт-Медтехника» неустойку в размере 21,92 млн рублей, что составляло предельный размер неустойки по договору. Суд признал доказанным факт просрочки исполнения обязательства по своевременной поставке товара.
Девятый арбитражный апелляционный суд и Арбитражный суд Московского округа оставили решение без изменения.
Суды всех инстанций не нашли оснований для снижения размера неустойки в соответствии со ст. 333 ГК РФ. Расчет неустойки суды признали обоснованным исходя из ключевой ставки ЦБ РФ в размере 16%, действовавшей на дату предъявления иска.
Что думает заявитель
ООО «Фармстандарт-Медтехника» указало в жалобе, что истец неправомерно рассчитал неустойку исходя из ключевой ставки Банка России 16%, действовавшей на дату предъявления иска. По мнению заявителя, это почти в два раза превышает сумму, которую следовало бы уплатить по ставке, действовавшей на дату завершения исполнения обязательств.
Со ссылкой на практику Экономколлегии ООО «Фармстандарт-Медтехника» указало, что присуждение неустойки должно производиться исходя из ставки на момент исполнения основного обязательства, а не на момент подачи иска.
Также заявитель отметил, что договор заключали на торгах и у исполнителя отсутствовала возможность влиять на его условия. По мнению ООО «Фармстандарт-Медтехника», к условиям такого договора следовало применить правила п. 2 ст. 428 ГК РФ о договорах присоединения, которые позволяют присоединившейся стороне требовать изменения или расторжения договора, если он содержит явно обременительные условия.
Кроме того, исполнитель указал на необходимость списания неустойки. Заявитель сослался на п. 43.11(1) Положения о закупках, утвержденного Наблюдательным советом заказчика, применительно к Правилам списания сумм неустоек, утвержденным Постановлением Правительства РФ от 4 июля 2018 г. № 783. Эти правила предусматривают возможность списания неустоек, начисленных поставщику, но не списанных заказчиком в связи с ненадлежащим исполнением обязательств по контракту.
Что решил Верховный Суд
Судья Верховного Суда РФ Денис Тютин передал спор в Экономколлегию.
Почему это важно
Вопрос, вынесенный на разрешение ВС РФ, имеет принципиальное значение для практики применения договорной ответственности в условиях волатильности ключевой ставки Банка России, отметил Денис Саблуков, руководитель практики реструктуризации и банкротства Компании Sudohod.
Условиями договора, заключенного в порядке ФЗ от 18 июля 2011 г. № 223-ФЗ, напомнил он, предусмотрено, что при просрочке исполнения обязательства исполнитель уплачивает пени в размере 1/300 ключевой ставки ЦБ, действующей на день фактической уплаты неустойки, от стоимости единицы оборудования за каждый день просрочки. Судами нижестоящих инстанций требования истца удовлетворены в полном объеме. При расчете применена ключевая ставка 16% годовых, действовавшая на момент подачи иска в 2024 г. Однако период просрочки исполнения обязательства пришелся на 2021–2022 гг., когда ставка ЦБ находилась на существенно более низком уровне, указал он.
Формальное применение условия договора о ставке «на день уплаты», пояснил Денис Саблуков, приводит к тому, что размер ответственности должника определяется не поведением сторон и длительностью просрочки, а макроэкономической конъюнктурой, сложившейся к моменту судебного разбирательства. В рассматриваемом случае применение ставки 16% вместо ставок периода просрочки (4,25%–9,5%) повлекло двукратное увеличение суммы неустойки.
Обращает на себя внимание сформированная ВС РФ правовая позиция, изложенная в определении от 4 декабря 2018 г. № 302-ЭС18-10991, согласно которой при просрочке исполнения обязательства неустойка, подлежащая уплате, определяется на момент окончания исполнения обязательств, а при расчете используется ставка, действовавшая на день прекращения обязательства. Эта позиция впоследствии неоднократно поддерживалась судами, например Арбитражным судом Московского округа в постановлении от 20 марта 2023 г. № А39-4976/2022, обратил внимание он. Министерство финансов РФ в письме от 6 декабря 2024 г. № 24-06-07/123144 также рекомендовало заказчикам при расчете пеней применять ставку на дату их начисления, что позволяет сократить разрыв между начисленной и фактически уплачиваемой неустойкой, указал Денис Саблуков.
Дополнительный правовой пласт спора, по его словам, образует довод ответчика о необходимости списания начисленной неустойки. Пунктом 43.11(1) Положения о закупках, утвержденного Наблюдательным советом истца, предусмотрено списание неустоек в случаях и порядке, установленных ФЗ от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ. В свою очередь, ч. 42.1 ст. 112 Закона № 44-ФЗ и постановление Правительства РФ от 4 июля 2018 г. № 783 устанавливают обязанность заказчика списать неустойку, если ее размер не превышает 5% цены контракта.
Судебная практика, подчеркнул он, последовательно исходит из того, что действие постановления № 783 распространяется исключительно на контракты, заключенные в рамках Закона № 44-ФЗ, и не применяется к договорам, заключенным по правилам 223-ФЗ . Вместе с тем, когда внутренний локальный акт заказчика (Положение о закупках) прямо отсылает к правилам списания, установленным для государственных контрактов, возникает вопрос о добросовестности поведения заказчика, отказывающегося от применения этих правил в отношении конкретного контрагента.
Передача дела в ВС РФ, по мнению Дениса Саблукова, свидетельствует о наличии существенных нарушений норм материального права, которые могут повлиять на единообразие судебной практики. Анализ доводов кассационной жалобы и сложившейся правовой позиции ВС РФ, по его мнению, позволяет прогнозировать следующие правовые последствия.
Высока вероятность пересмотра подхода к определению момента, на который фиксируется ключевая ставка при расчете неустойки. Верховный Суд может указать, что условие договора о применении ставки «на день уплаты» не должно истолковываться формально, если это приводит к явной несоразмерности ответственности последствиям нарушения и позволяет кредитору извлекать преимущество из макроэкономической ситуации, не связанной с поведением должника.
Возможно уточнение соотношения принципа свободы договора (ст. 421 ГК РФ) и принципа добросовестности (ст. 10 ГК РФ) при толковании условий о неустойке. Сложившаяся судебная практика исходит из того, что участник конкурентной процедуры, соглашаясь с условиями закупочной документации, принимает на себя соответствующие риски. Однако в условиях существенного изменения ключевой ставки между моментом нарушения обязательства и моментом судебного разбирательства формальное применение договорного условия может быть признано злоупотреблением правом со стороны кредитора.
Вопрос о списании неустойки по договорам 223-ФЗ может получить новое правовое регулирование на уровне судебного толкования.
Если Верховный Суд признает, что заказчик, включивший в свое Положение о закупках отсылку к правилам 44-ФЗ, обязан следовать этим правилам и в отношениях с контрагентом, это создаст прецедент распространения льготных механизмов списания на более широкий круг договорных отношений.
Проблема, вероятно, возникла в связи с п. 38 Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 28 июня 2017 г.), который допускает начисление неустойки по госконтрактам по состоянию на дату подачи иска (или дату решения суда), а не на дату нарушения, предположил Юрий Князев, старший юрист практики разрешения споров Юридической компании BIRCH.
Неоспоримым, по его словам, является правило о том, что начисление неустойки происходит до момента запоздалого исполнения обязательства (см., например, постановление Президиума ВАС РФ от 15 января 2013 г. № 10690/12 по делу № А73-15149/2011).
В рассматриваемом же деле, по всей видимости, за основу расчета взят период просрочки из прошлого, но истец применил к нему многократно возросшую ставку из будущего. Это представляется несправедливым, и сомнительно, что истец требовал бы применения новой ставки из будущего, если бы с момента нарушения до даты подачи иска ставка не выросла, а уменьшилась бы, например, до 0% (как в Швейцарии) или до 0,1% (как в Японии). На практике буквальное толкование п. 38 Обзора в условиях, когда ставка существенно росла за последнее время, вынуждает суды искать пути восстановления экономической справедливости.
Например, уточнил он, в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 29 октября 2024 г. № Ф05-24581/2024 по делу № А40-18728/2024 суд разъяснил, что применение будущей ставки недопустимо в условиях, когда отсутствует неопределенность в моменте «упорядочения» отношений сторон (запоздалое исполнение, расторжение контракта и пр.). Однако противоречивая судебная практика по-прежнему встречается, в связи с чем разъяснения Верховного Суда РФ могли бы существенно повысить определенность, заключил Юрий Князев.
