Отец подарил дочери два нежилых помещения, дочь передарила их матери, а мать продала независимому покупателю. Все трое впоследствии обанкротились. В делах о банкротстве отца и дочери суды признали обе цепочки дарения недействительными и взыскали стоимость помещений (52,9 млн рублей) сначала с дочери в пользу отца, а затем с матери в пользу дочери. Требование отца на ту же сумму (убытки от совместного вывода активов) уже включили в реестр кредиторов матери. Финуправляющий дочери потребовал включить в реестр кредиторов матери еще и реституционное требование дочери на 52,9 млн рублей. Апелляция, с которой согласился суд округа, включила реституционное требование Елены Поповой (дочери) в реестр кредиторов Ольги Поповой (матери) в сумме 52,9 млн рублей. Ольга Попова пожаловалась в Верховный суд, настаивая, что одновременное включение требований отца и дочери в ее реестр фактически означает двойное взыскание стоимости одного и того же имущества. Судья ВС Иван Разумов передал жалобу на рассмотрение Экономколлегии, которая отменил постановления судов апелляционной инстанции и округа и оставил в силе определение суда первой инстанции, отказавшего во включении требования Елены Поповой в реестр требований кредиторов Ольги Поповой (дело № А41-102080/2022).
Фабула
Александр Попов (отец) 5 апреля 2018 года подарил Елене Поповой (дочери) два нежилых помещения. 11 сентября 2018 года Елена Попова подарила эти же помещения Ольге Поповой (матери). 15 июля 2020 года Ольга Попова продала помещения независимому покупателю Марии Плевако по договору купли-продажи.
В отношении всех трех участников цепочки дарения были введены процедуры банкротства. В рамках дела о банкротстве отца (№ А56-114820/2019) Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области 11 августа 2022 года признал недействительными договоры дарения между отцом и дочерью («договоры первого уровня») и применил последствия недействительности, взыскав с Елены Поповой (дочери) 52,9 млн рублей (стоимость помещений) в конкурсную массу отца.
В деле о банкротстве дочери (№ А41-82190/22) Десятый арбитражный апелляционный суд признал недействительными договоры дарения между дочерью и матерью («договоры второго уровня») и взыскал с Ольги Поповой (матери) 52,9 млн рублей в конкурсную массу дочери.
Реституционное требование Александра Попова (отца) к дочери в сумме 52,9 млн рублей включили в реестр кредиторов Елены Поповой (дочери) в июне 2023 года. Поскольку дочь обязательство перед отцом не исполнила, финуправляющий отца предъявил к матери ту же сумму в качестве убытков от совместных действий дочери и матери по выводу помещений через последовательные дарения. 6 сентября 2023 года суд включил требование отца (52,9 млн рублей) в реестр кредиторов Ольги Поповой (матери).
После этого финуправляющий имуществом дочери обратился с заявлением о включении в реестр кредиторов матери реституционного требования Елены Поповой (дочери) на 52,9 млн рублей, вытекающего из недействительности договоров второго уровня.
Первая инстанция с этим согласилась, но апелляция и кассация включили требование дочери в реестр, указав на различие правовых оснований. Ольга Попова пожаловалась в Верховный суд, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Московской области отказал во включении требования дочери в реестр кредиторов матери. Суд указал, что требования дочери и ранее включенные требования отца фактически направлены на ликвидацию одних и тех же последствий недобросовестного вывода активов перед банкротством отца. Права независимых кредиторов Александра Попова уже восстановлены через включение эквивалентного требования в реестр кредиторов матери, а включение требования дочери приведет к наложению на Ольгу Попову двойной ответственности за одно и то же деяние.
Десятый арбитражный апелляционный суд 16 октября 2025 года отменил определение первой инстанции и включил реституционное требование Елены Поповой (дочери) в реестр кредиторов Ольги Поповой в сумме 52,9 млн рублей. Апелляция исходила из того, что реституционное требование дочери подтверждено вступившим в законную силу судебным актом и вытекает из иного основания, нежели причинение вреда имущественной массе отца. Признание обоих требований обоснованными и их одновременное включение в реестр кредиторов матери, по мнению суда, не свидетельствует о двойном взыскании стоимости имущества.
Арбитражный суд Московского округа 5 февраля 2026 года оставил постановление апелляции без изменения, согласившись с ее выводами.
Что думает заявитель
Ольга Попова (мать) указала, что суды апелляционной инстанции и округа, включив в реестр ее кредиторов одновременно требования отца (52,9 млн рублей как убытки) и дочери (52,9 млн рублей как реституция), фактически произвели двойное взыскание стоимости одного и того же отчужденного имущества — двух нежилых помещений, прошедших через цепочку дарений.
По мнению Ольги Поповой, оба требования направлены на компенсацию одних и тех же потерь от вывода активов отца. Различие правовых оснований (деликтные убытки и реституция) не меняет экономической сути: конечный ущерб причинен одним набором согласованных действий, а потому и восстановление нарушенных прав должно происходить один раз.
Что решил Верховный суд
Судья ВС Иван Разумов передал спор в Экономколлегию.
ВС установил, что между родственниками последовательно заключались договоры дарения двух нежилых помещений. Сначала Аркадий Попов (отец) по двум договорам от 5 апреля 2018 года подарил помещения Елене Поповой (дочери). Затем Елена Попова 11 сентября 2018 года подарила эти помещения Ольге Поповой (матери), которая впоследствии продала их независимому покупателю 15 июля 2020 года. В отношении всех трех родственников были введены процедуры банкротства.
В рамках дела о банкротстве Аркадия Попова суд признал недействительными договоры первого уровня (отец — дочь) и взыскал с Елены Поповой в конкурсную массу отца 52,9 млн рублей стоимости помещений. В деле о банкротстве Елены Поповой суды признали недействительными договоры второго уровня (дочь — мать) и взыскали с Ольги Поповой в конкурсную массу дочери 52,9 млн рублей. В реестр требований кредиторов Елены Поповой было включено реституционное требование Аркадия Попова на эту же сумму.
В рамках настоящего дела о банкротстве Ольги Поповой финансовый управляющий имуществом Елены Поповой обратился с заявлением о включении в реестр требований кредиторов Ольги Поповой реституционного требования, вытекающего из недействительности договоров второго уровня, в сумме 52,9 млн рублей. Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления, указав, что требование Елены Поповой и требование Аркадия Попова, ранее включенное в реестр требований кредиторов Ольги Поповой, фактически направлены на ликвидацию одних и тех же последствий недобросовестного вывода активов. Включение требований Елены Поповой приведет к двойному взысканию с Ольги Поповой за одно и то же деяние.
Однако суды апелляционной инстанции и округа отменили определение суда первой инстанции и включили реституционное требование Елены Поповой в реестр, исходя из того, что оно подтверждено вступившим в законную силу судебным актом и вытекает из иного основания, нежели причинение вреда имущественной массе отца. Суды посчитали, что признание обоих требований обоснованными не свидетельствует о двойном взыскании.
Верховный суд указал, что суды апелляционной инстанции и округа не учли противоречивость выводов о квалификации совершенных сделок, изложенных во вступивших в законную силу судебных актах по ранее рассмотренным делам. В рамках первого спора последствия недействительности договоров второго уровня были применены как к реальным самостоятельным сделкам. В рамках второго спора суды пришли к выводу о совместных согласованных действиях дочери и матери, причинивших вред кредиторам отца. Каждый судебный акт подлежал оценке судами наряду с другими доказательствами и ни один из них не имел заранее установленной силы. В условиях конкуренции судебных актов следовало повторно проанализировать вопрос о связывающих членов семьи обязательствах.
Суд отметил, что фактические обстоятельства во всех спорах были установлены одинаково. Сделки первого и второго уровней были совершены близкими родственниками в течение непродолжительного периода времени и являлись безвозмездными. На момент заключения сделок первого уровня Аркадий Попов уже обладал признаками объективного банкротства, отчуждение имущества было направлено на сокрытие недвижимости от обращения взыскания по требованиям кредиторов. Не были представлены доказательства того, что Елена Попова фактически вступила во владение недвижимостью, реализовывала права собственника или несла бремя содержания помещений.
Верховный суд применил пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса о притворной сделке. Цепочкой последовательных сделок дарения первого и второго уровней с разным субъектным составом прикрывалась одна сделка, направленная на прямое отчуждение Аркадием Поповым своего имущества в пользу Ольги Поповой. Сторонами прикрываемой сделки являлись отец и мать. Прикрываемая сделка является недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 закона о банкротстве, поскольку направлена на причинение вреда кредиторам Аркадия Попова.
Суд указал, что включение в реестр требований кредиторов Ольги Поповой реституционного требования Аркадия Попова в сумме 52,9 млн рублей не является препятствием для признания за потерпевшим права требовать возмещения имущественного вреда от другого лица, участвующего в незаконной схеме. Елена Попова, заключив притворные сделки, согласилась на использование ее личности в качестве инструмента для неправомерного сокрытия имущества Аркадия Попова, в связи с чем на основании статьи 1064 Гражданского кодекса она обязана выплатить в конкурсную массу отца стоимость выведенного имущества.
Верховный суд разъяснил, что хотя основания требований Аркадия Попова к Елене Поповой и к Ольге Поповой различны, они преследуют единую цель - возместить в полном объеме убытки, причиненные конкурсной массе Аркадия Попова. Обязательства Ольги Поповой (стороны недействительной прикрываемой сделки) и Елены Поповой (сопричинителя вреда) являются солидарными на основании пункта 1 статьи 325 и статьи 1080 Гражданского кодекса. Это исключает возникновение неосновательного обогащения на стороне конкурсной массы Аркадия Попова: исполнение, полученное от одного из должников, освобождает другого от исполнения.
Суд также отметил, что Елена Попова не осуществила возмещение в пользу конкурсной массы Аркадия Попова, поэтому она не вправе требовать каких-либо выплат за счет конкурсной массы соучастника Ольги Поповой.
Итог
ВС отменил постановления судов апелляционной инстанции и округа и оставил в силе определение суда первой инстанции, отказавшего во включении требования Елены Поповой в реестр требований кредиторов Ольги Поповой.
Почему это важно
Сформулированная Верховным судом РФ правовая позиция позволит пресекать попытки задвоения требований к должнику за счет формально разных оснований исков, комментирует Анастасия Лысенко, руководитель проектов юридической компании «ЮрТехКонсалт». Суды впредь обязаны проверять, не направлены ли конкурирующие требования на ликвидацию одних и тех же последствий одного правонарушения. Кроме того, обозначенный подход способствует защите материальных интересов кредиторов того должника, из конкурсного массы которого выбыл актив по цепочке недействительных сделок, квалифицируемых как единая прикрываемая сделка.
ВС РФ признал обязательства матери (как стороны недействительной, прикрываемой сделки) и дочери (как лица, чьи действия создали условия для вывода активов) как солидарные (п. 1 ст. 325, ст. 1080 ГК РФ). Это означает, что конкурсная масса отца (и опосредованно его кредиторы) может требовать возмещения в полном объеме от любого из них. В то же время в силу притворности сделки (п. 2 ст. 170 ГК РФ) конкурсная масса дочери до осуществления возмещения в пользу отца не имеет права требовать выплат с конкурсной массы матери.
Комментируемое определение окажет существенное значение на практику рассмотрения реституционных требований по цепочкам недействительных сделок, рассмотренных в рамках разных банкротных дел. При этом оно, безусловно, создает риски для кредиторов — участников притворных сделок, значительно снижая их шансы на получение удовлетворения своих требований.
Владимир Исаенко, адвокат адвокатского бюро города Москвы «Инфралекс», считает, что ВС РФ в данном кейсе сформировал важный подход о том, что соделинквент не вправе включаться в реестр другого до полного возмещения причиненного вреда.
Такой подход соответствует принципу справедливости и недопустимости освобождения от ответственности участников вывода активов, которые добровольно согласились использовать себя для реализации неправомерной схемы.
