В деле о банкротстве ООО «ТОК-Строй» трое последовательно сменявших друг друга конкурсных управляющих — Наталья Захарова (ее правопреемник Юлия Евдокимова), Арсен Нерсисян и Алексей Антонов — обратились в суд с заявлениями об установлении процентного вознаграждения. В ходе конкурсного производства в конкурсную массу поступило более 530 млн рублей, за счет которых было погашено свыше 47% реестровых требований кредиторов третьей очереди. Суды трех инстанций распределили вознаграждение пропорционально периодам полномочий каждого управляющего. Алексей Антонов пожаловался в Верховный Суд, настаивая, что Арсен Нерсисян с января по октябрь 2022 г. находился под стражей, а затем под домашним арестом и объективно не мог исполнять обязанности конкурсного управляющего. По мнению заявителя, все функции Нерсисян переложил на привлеченных специалистов, которым за счет конкурсной массы выплатили более 3 млн рублей. Судья ВС Иван Разумов передал спор в Экономколлегию, которая отменила акты нижестоящих судов и направила спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы (дело № А40-221705/2015).
Фабула
В ходе конкурсного производства обязанности конкурсного управляющего ООО «ТОК-Строй» последовательно исполняли: Наталья Захарова (с 10 сентября 2019 г. по 16 сентября 2020 г.), Арсен Нерсисян (с 17 сентября 2020 г. по 19 октября 2022 г.) и Алексей Антонов (с 20 октября 2022 г.).
В результате работы управляющих в конкурсную массу поступило 530,6 млн рублей. Основную часть этой суммы составила задолженность по договору подряда и проценты за пользование чужими денежными средствами, взысканные с ПАО «ФСК — Россети» (правопреемника АО «Дальневосточная Энергетическая Управляющая Компания — ЕНЭС») — 459,4 млн рублей, а также выручка от реализации иной дебиторской задолженности и движимого имущества. За счет этих средств погасили более 47% реестровых требований кредиторов третьей очереди (349,6 млн рублей).
Юлия Евдокимова как правопреемник Натальи Захаровой, Арсен Нерсисян и Алексей Антонов обратились в суд с заявлениями об установлении суммы процентов по вознаграждению на основании абз. 4 п. 13 ст. 20.6 Закона о банкротстве.
Управляющие разошлись во мнениях о размере причитающегося каждому вознаграждения. Алексей Антонов настаивал, что при определении размера вознаграждения суд должен оценивать объем работы и вклад каждого управляющего в достижение цели банкротства, а не формальный период исполнения обязанностей. Антонов полагал, что его вклад превысил вклад Нерсисяна, и возразил против установления Нерсисяну вознаграждения за период с 20 января по 19 октября 2022 г., поскольку тот в это время находился под стражей, а затем под домашним арестом.
Суды трех инстанций распределили вознаграждение пропорционально периодам полномочий каждого управляющего. Алексей Антонов пожаловался в Верховный Суд, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Москвы установил процентное вознаграждение: Юлии Евдокимовой — 2,9 млн рублей, Арсену Нерсисяну — 6 млн рублей, а Алексею Антонову — 6,6 млн рублей.
Суд первой инстанции исходил из того, что каждый последующий управляющий продолжал работу предыдущего и без действий, предпринятых всеми управляющими, было бы невозможно достичь итогового результата.
Суд распределил процентное вознаграждение между управляющими пропорционально периодам полномочий каждого из них. При этом суд не исключил из периода полномочий Арсена Нерсисяна время нахождения под стражей и под домашним арестом, указав, что в это время осуществлялись мероприятия, предусмотренные законодательством о банкротстве.
Девятый арбитражный апелляционный суд и Арбитражный суд Московского округа согласились с выводами о пропорциональном распределении вознаграждения исходя из периодов полномочий.
Что думает заявитель
Алексей Антонов указал, что Арсен Нерсисян, находившийся под стражей с 20 января по 8 августа 2022 г., а затем под домашним арестом с 9 августа 2022 г., объективно не мог исполнять обязанности конкурсного управляющего, возложенные на него Законом о банкротстве. По мнению заявителя, мера пресечения в виде содержания под стражей и домашнего ареста полностью исключала личное исполнение функций конкурсного управляющего.
Заявитель отметил, что совершение отдельных действий, требовавшихся для проведения процедуры банкротства, иными лицами не свидетельствует о необходимости выплаты вознаграждения самому Нерсисяну. Нерсисян привлек специалистов, на оплату услуг которых за период 2020–2022 гг. за счет конкурсной массы выплатили более 3 млн рублей.
Раз арбитражный управляющий Нерсисян перенес все свои функции на третьих лиц, он не вправе рассчитывать на полное (максимальное) вознаграждение. При определении размера вознаграждения суды должны были оценить объем работы, выполненной каждым управляющим, и их реальный вклад в достижение цели банкротства, а не использовать формальный критерий — период исполнения обязанностей.
Что решил Верховный Суд
Судья Верховного Суда Иван Разумов передал спор в Экономколлегию.
ВС указал, что конкурсный управляющий в силу п. 1 ст. 129 Закона о банкротстве осуществляет полномочия руководителя должника и иных органов управления. Руководство хозяйственным обществом заключается в повседневной организации текущей деятельности и обеспечении внутреннего контроля.
Конкурсный управляющий также определяет стратегию ведения процедуры конкурсного производства, реализует ее лично или с привлечением третьих лиц, осуществляя непосредственное руководство их деятельностью и координацию, отслеживая выполнение поставленных задач (п. 2, 4 ст. 20.3, п. 2, 3 и 5 ст. 129 Закона о банкротстве).
Коллегия сослалась на п. 3, 13 ст. 20.6 Закона о банкротстве о том, что за такое руководство должником конкурсный управляющий получает вознаграждение, которое состоит из фиксированной суммы и процентов (стимулирующей части вознаграждения).
Сложившаяся судебная арбитражная практика исходит из того, что вознаграждение арбитражного управляющего носит частноправовой встречный характер (п. 1 ст. 328 ГК РФ, п. 5 постановления Пленума ВАС РФ от 25 декабря 2013 г. № 97 «О некоторых вопросах, связанных с вознаграждением арбитражного управляющего при банкротстве»), и к нему применяются правила о договоре возмездного оказания услуг. Предмет этого договора определяется содержанием и объемом деятельности конкурсного управляющего, которые изложены в нормах Закона о банкротстве.
Управляющий, оказавший лишь часть услуг из предусмотренных Законом о банкротстве, по причинам объективного или субъективного характера, не вправе рассчитывать на получение полной (максимальной) выплаты (п. 23 Обзора судебной практики по вопросам участия арбитражного управляющего в деле о банкротстве, утвержденного Президиумом ВС РФ 11 октября 2023 г.).
Экономколлегия установила, что в период конкурсного производства в отношении Арсена Нерсисяна по судебным решениям применялись меры пресечения сначала в виде заключения под стражу, состоящего в лишении обвиняемого (подозреваемого) свободы с помещением его в специальное закрытое учреждение, а затем в виде домашнего ареста, который представляет собой нахождение обвиняемого (подозреваемого) в изоляции от общества в жилом помещении с возложением запретов и осуществлением за ним контроля. Как указывал Алексей Антонов, суд запретил Арсену Нерсисяну в период нахождения под домашним арестом отправлять и получать почтово-телеграфные отправления, использовать средства связи и телекоммуникационную сеть «Интернет» (п. 4, 5 ч. 6 ст. 105.1, ч. 1, 7 ст. 107 УПК РФ).
Если утверждения Алексея Антонова соответствовали действительности, в указанный им период Арсен Нерсисян был лишен возможности исполнять полномочия по управлению ООО «ТОК-Строй» как в той части, которую он обязан выполнить лично, так и в той, которую он мог перепоручить третьим лицам.
Находясь под стражей и домашним арестом, Арсен Нерсисян не имел возможности своевременно давать привлеченным специалистам поручения, организовывать и координировать их деятельность, осуществлять контроль за работой специалистов, оперативно получать информацию о текущем состоянии процедуры банкротства и вовремя реагировать на происходящие события.
Наложение ограничений, связанных с применением мер пресечения, по сути привело к фактическому устранению конкурсного управляющего от руководства текущей деятельностью ООО «ТОК-Строй» и передаче контроля над должником привлеченным управляющим специалистам. При наделении привлеченных лиц таким объемом полномочий, выходящим за пределы допустимого делегирования (п. 20 Обзора судебной практики от 11 октября 2023 г.), управляющий не вправе требовать выплаты вознаграждения за фактически неотработанное им время.
Суды распределили процентное вознаграждение между тремя управляющими пропорционально формальным периодам нахождения их в должности конкурсного управляющего и тем самым взыскали в пользу Арсена Нерсисяна стоимость услуг, которые он не оказал, что противоречит положениям п. 1 ст. 779 ГК РФ.
Итог
Экономколлегия отменила акты нижестоящих судов и направила спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.
Почему это важно
По мнению Ольги Мальцевой, вице-президента Ассоциации профессиональных арбитражных управляющих «ГАРАНТ», применение к арбитражному управляющему мер пресечения не всегда ведет к невозможности выполнения им своих обязанностей в процедуре банкротства.
Поэтому, пояснила она, при разрешении вопроса о том, повлекло ли заключение управляющего под стражу к его устранению от руководства текущей деятельностью должника, координации деятельности привлеченных специалистов, определения стратегии процедуры банкротства и пр., необходимо учитывать фактическую степень участия этого арбитражного управляющего в указанных выше бизнес-процессах.
Однако в данном случае, как следует из определения ВС РФ, на управляющего был наложен ряд ограничений, а именно: запрещено использовать инструментарий, без которого выполнение обязанностей арбитражного управляющего в деле о банкротстве фактически невозможно, что, конечно, исключает возможность претендовать не только на проценты по вознаграждению, но и, возможно, на фиксированную его часть. На мой взгляд, данные обстоятельства должны были получить надлежащую оценку судов нижестоящих инстанций, поскольку в судебной практике уже давно сформировалась позиция, согласно которой чтобы получить стимулирующую часть своего вознаграждения, управляющий вынужден доказывать, что он ее действительно заработал.
Верховный Суд РФ в очередной раз подчеркнул принципиально важное значение реального личного вклада управляющего в достижении целей банкротства при рассмотрении вопроса о распределении стимулирующего вознаграждения, констатировала Алина Демьяненко, старший юрист Центра правовых решений «Легалайт».
Указанное определение, по ее словам, является логичным продолжением подхода, установленного в Обзоре судебной практики по вопросам участия арбитражного управляющего в деле о банкротстве (утв. Президиумом ВС РФ 11 октября 2023 г.).
Позиция ВС РФ в данном случае, отметила она, совершенно оправдывает себя, поскольку при расчете вознаграждения недопустимо применение исключительно пропорционального метода, основанного на календарной продолжительности полномочий конкурсного управляющего, который никак не учитывает такие объективные факторы, как болезнь, уголовное преследование, арест и иные обстоятельства, делающие невозможным личное исполнение обязанностей.
В указанном деле нижестоящие суды, продолжила она, исходили исключительно из периода исполнения конкурсным управляющим своих полномочий при распределении вознаграждения. Отменяя судебные акты, ВС РФ указал на недопустимость формального подхода.
Однако у такого подхода, предупредила Алина Демьяненко, есть и обратная сторона. Указывая на необходимость установления личного вклада управляющего, ВС РФ не закрепляет ни одного четкого критерия, позволяющего определить уровень такого вклада. Это может повлечь за собой вынесение противоречивых судебных актов, поскольку категория «личный вклад управляющего» здесь, по ее мнению, является достаточно субъективной и зависит от оценки конкретного судьи.
Для недобросовестных кредиторов — это, по ее словам, один из способов влиять на уменьшение вознаграждения через подачу жалоб на конкурсного управляющего с требованием об исключении отдельных периодов его работы со ссылкой на формальное бездействие. В то же время управляющий, исполнявший свои обязанности добросовестно, рискует оказаться в ситуации, когда дистанционное управление делом о банкротстве (через привлечение третьих лиц) может обернуться уменьшением суммы стимулирующего вознаграждения из-за недостаточности личного вклада.
ВС РФ указал на недопустимость чрезмерного делегирования полномочий, при этом не установив четкие и обозначенные границы такого делегирования (какие задачи управляющий может делегировать третьим лицам, а какие обязан исполнять лично). Безусловно, ВС РФ заложил абсолютно оправданный подход к расчету стимулирующего вознаграждения конкурсного управляющего, однако не обозначил никаких критериев, из которых нижестоящим судам необходимо исходить при определении личного вклада и объема работы управляющего, заключила она.
Полагаем, что определение ВС РФ спровоцирует волну новых судебных споров, в которых главным доводом для снижения размера вознаграждения станет отстранение конкурсного управляющего от руководства текущей деятельностью должника по причинам ареста, болезни и пр. Конкурсным управляющим следует обстоятельно подготовиться к судебным разбирательствам, чтобы доказать их реальный вклад в достижение результата в виде удовлетворения требований кредиторов за счет реализации конкурсной массы и объем проделанной работы.
Позиция Верховного Суда по данному спору важна для практики вознаграждения управляющих, полагает Диана Хурумова, старший юрист Адвокатского бюро «КАЛОЙ.РУ».
Суд напоминает о недопустимости формального подхода, при котором проценты делятся пропорционально календарным периодам полномочий, и требует оценивать реальный вклад каждого управляющего в результат процедуры.
Коллегия, по ее словам, справедливо указывает, что нахождение управляющего под стражей или домашним арестом объективно лишает его возможности лично руководить должником, координировать привлеченных специалистов и оперативно реагировать на события. Это означает, что период, когда управляющий фактически был отстранен от дел, не может оплачиваться как полноценная работа.
На практике такой подход будет стимулировать суды нижестоящих инстанций детально исследовать, что именно делал каждый управляющий, а не ограничиваться датами утверждения и освобождения. Добросовестные управляющие получат дополнительный аргумент против «формальных» предшественников, которые числились в должности, но по объективным или субъективным причинам не вели процедуру.
Таким образом, определение создает основу для более взвешенной, менее формальной практики при смене управляющих, ориентируя нижестоящие суды на исследование действительного вклада, резюмировала она.
