Госдума приняла в трех чтениях законопроект N 489384-8, который кардинально меняет подход к несостоятельности должников. Документ вводит новую процедуру реструктуризации долгов как альтернативу наблюдению, целью которой становится восстановление платежеспособности компании и сохранение работоспособности хозяйствующего субъекта. Должник обязан подготовить план реструктуризации в течение четырех месяцев с даты введения процедуры, а срок реализации плана не может превышать четыре года. Законопроект также создает механизм досудебной санации в двух форматах: адресной (с участием одного или нескольких кредиторов) и комплексной (при участии кредиторов, владеющих более 50% требований) .
Кирилл Ноготков, председатель Совета СРО АУ «Сириус» и директор портала «Торги России», назвал принятие закона прорывным шагом. «Глобальных изменений не было уже давно, и они назрели», — отметил эксперт. По его словам, закон предусматривает повышение вознаграждения управляющего в первые девять месяцев процедуры, что соответствует мировым стандартам. Также вводится гибкая система требований к СРО, которая фиксирует не просто размер компенсационного фонда и количество членов, а относительный показатель отношение компенсационного фонда к одному члену. «Это более справедливый подход к ответственности СРО и арбитражных управляющих», — подчеркнул Ноготков .
Государственный регистр арбитражных управляющих станет ключевым нововведением. В нем будут содержаться сведения об управляющих, включая опыт работы, количество баллов результативности, информацию о завершенных процедурах и допущенных нарушениях. Баллы рассчитываются ежеквартально на основе данных за двенадцать кварталов с учетом процента погашения требований кредиторов и отсутствия нарушений . Сведения регистра будут общедоступны, за исключением персональных данных и сведений о допуске к государственной тайне. Регистрация управляющего осуществляется в срок не более пяти рабочих дней.
Законопроект вводит случайный выбор арбитражных управляющих для дел, возбужденных по заявлению должника или уполномоченного органа. Все должники делятся на три группы в зависимости от дохода и активов: первая группа доход до 800 млн рублей и активы до 300 млн рублей; вторая доход до 2 млрд рублей и активы до 1,5 млрд рублей; третья все остальные должники. Саморегулируемые организации также делятся на три группы в зависимости от размера компенсационного фонда: первая группа 50 млн рублей, вторая 100 млн рублей, третья 400 млн рублей. СРО первой группы вправе предлагать кандидатуру только для должников первой группы, второй для должников первой и второй групп, третьей для любой группы должников.
Кирилл Ноготков обратил внимание на технические сложности реализации случайного выбора, особенно в процедурах банкротства физических лиц.
Долгие споры вокруг реформы банкротства только тормозили развитие самого института, и принятие его в текущей редакции – большой шаг вперед. На мой взгляд законодателю удалось учесть все достаточно полярные мнения относительно реформы банкротства и принять компромиссный вариант, который, безусловно, изменит ландшафт всего рынка банкротства. Нас ждет увеличение влияния технологий в банкротстве, что особенно интересно будет наблюдать в работе Регистра арбитражных управляющих, где нужно будет проводить процедуру торгов между арбитражными управляющими в процедурах банкротства физических лиц каждые 30 секунд.
Также у него возникли вопросы к механизму отстранения управляющего после несостоявшихся торгов и к ответственности кредиторов, которые утвердили завышенную цену на торгах. «А кредитора, который утвердил завышенную цену на торгах, можно тоже как-то понизить в правах?» — риторически вопросил Ноготков .
Закон существенно меняет систему вознаграждения арбитражных управляющих. Для антикризисного управляющего фиксированное вознаграждение составляет 50 тыс. рублей в месяц до утверждения плана реструктуризации и 90 тыс. рублей в месяц после утверждения плана с возложением полномочий руководителя. Для конкурсного управляющего установлено 90 тыс. рублей в месяц (но не более чем за первые девять месяцев) и 30 тыс. рублей в месяц за последующие месяцы. Вводятся проценты от прироста стоимости чистых активов для антикризисного управляющего, что создает материальную заинтересованность в восстановлении бизнеса, а не его ликвидации.
Ноготков отметил, что в законопроекте есть вопросы, требующие переосмысления, но в целом реформа назрела и движется в правильном направлении. «Есть время все это переосмыслить и начать использовать все лучшие практики из смежных отраслей», заключил эксперт. Переходные положения дают участникам рынка время на адаптацию: закон вступает в силу через год после официального опубликования, а основные положения о реструктуризации, регистре управляющих, балльной системе и случайном выборе начнут применяться с 30 марта 2030 года.
При изучении пояснительной записки к законопроекту мне вспомнилось высказывание Л.Н. Толстого: «Для того, чтобы делать добро, надо прежде всего перестать делать зло, подойти к точке, где не делаешь зла». В данном случае речь идет о необходимости спасения бизнеса (добро), а не повальной его ликвидации (зло) без попытки его реабилитации (второй шанс). Зачастую в результате банкротства бизнеса начинается банкротство граждан (в том числе в связи с субсидиарной ответственностью).
Мегапроект стал закономерностью сформированной судебной практики. За последние два года практика изменилась в пользу реабилитационных процедур (cram down) с учетом социально-экономических факторов. За подробным разбором этой темы Дмитрий Берестень рекомендует обратиться к статьям И.С. Шевченко, судьи Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области.
Кроме того, добавляет Дмитрий Берестень, все сложнее стало списывать долги, потому что все чаще суды стали обращать внимание на недобросовестность граждан (к примеру, дело Павла Росса, дело И.М. Севрюкова, дело Д.Б. Полонского (обсуждалось на заседании Банкротного клуба в Красноярске 27.03.2026)). В экспертной среде высказывались мнения о необходимости применения реабилитационных процедур на фоне «чемпионства» по числу банкротств в 2025 году среди граждан (подробнее: в сборнике статей «Потребительское банкротство в России: к 10-летию закона»).
Данный проект направлен на «на усиление реабилитационной составляющей института банкротства», цитирует Дмитрий Берестень пояснительную записку. В некоторых юрисдикциях реабилитационные и ликвидационные процедуры воспринимаются равноценно: к примеру, в Республике Казахстан вопросы банкротства регулируются законом под названием «О реабилитации и банкротстве».
При изучении понятия «санация» обращается внимание на применение опыта стран-участниц ЕАЭС, указывает эксперт. К примеру, в Беларуси под санацией понимается процедура, применяемая для обеспечения эффективной хозяйственной деятельности и восстановления платежеспособности (действует данный институт свыше десяти лет). В свою очередь, в Казахстане под санацией понимается мероприятие в рамках плана реабилитации, в соответствии с которым должнику оказывается финансовая помощь, а также реализуется иной комплекс мер по мобилизации резервов должника и улучшению его финансово-хозяйственного положения. Также закреплена обязанность заключить соглашение о распределении ответственности между кредиторами в случае их отказа от санации. За невыполнение условий соглашения предусмотрена субсидиарная ответственность по непогашенным обязательствам должника после его ликвидации.
«Если говорить об обязанности должника подавать финансовый отчет, то это постепенное внедрение необходимости самостоятельного доказывания своей неплатежеспособности. Данный опыт характерен для Беларуси (называется «предварительный план санации должника»), а в некоторых юрисдикциях установлены более жесткие условия: к примеру, в США до подачи заявления требуется пройти шестимесячный курс кредитного консультирования, а затем завершить курс финансового управления после подачи заявления в суд», — приводит примеры Дмитрий Берестень.
В целом, по его мнению, «Мегапроект 2.0», как он называет реформу банкротства, рассматривается положительно по нескольким причинам:
концепция реабилитации должна формироваться с досудебного порядка (досудебная санация). Предполагается, что в последующем процедура банкротства не сможет вводиться при отсутствии доказательств, подтверждающих попытки восстановить платежеспособность (по аналогии с досудебным порядком);
комплексная судебная санация очень напоминает механизм корпоративного права в АО (после добровольного / обязательного предложения) и механизмы tag along / drag along, поскольку предусматривает взаимодействие с кредиторами как партнерами;
реструктуризация долгов, с одной стороны, позволяет вначале должнику сделать все возможное для восстановления своей платежеспособности (чем-то напоминает опыт Германии в части обязания отработать три года, после чего только претендовать на следующий шаг). Кроме того, здесь может учитываться модель судебного преодоления (или cram down) (но при наличии экспертизы);
разделение должников и СРО на группы — это попытка повысить конкуренцию среди СРО, а также качество контроля над деятельностью АУ, поскольку практически невозможно обеспечить надлежащий контроль в СРО, где численность АУ превышает 300-400 человек;
касаемо системы вознаграждения — остается открытым вопрос предупреждения рисков снижения размера вознаграждения: будут ли критерии качества, как будут начисляться «баллы результативности» и не получится ли это подобием «социального рейтинга», который внедрен в Китай и который вызвал немало споров?
«Мегапроект 2.0» — это отличный шаг на пути к реформе института банкротства в России, считает Дмитрий Берестень.
«Текущая ситуация приводит к тому, что банкротство воспринимается не как второй шанс (fresh start), а как способ избежать ответственности путем списания долга (khalyava) и применения для этого юридического лица (alter ego). Считается возможным одновременная разработка учебной дисциплины по финансовой грамотности, где будет обозначаться ущерб банкротства для экономики и для общества в целом. На это потребуется несколько лет, однако это в дальнейшем сформирует практику применения реабилитационных процедур по причине осознания негативных последствий от ликвидационной процедуры банкротства», — резюмирует Дмитрий Берестень.
Помимо прочего, законопроект меняет имущественную ответственность СРО и арбитражных управляющих: увеличивает минимальный размер компенсационного фонда и упрощает получение выплат из него. На это обращает внимание Анна Прудникова, ведущий юрисконсульт союза арбитражных управляющих «Созидание».
Сейчас для компенсационной выплаты нужно обратиться к управляющему и страховщику, получить отказ (либо не получить ответ), затем направить требование в СРО, подождать 60 дней и при неоплате взыскать сумму через суд. В законопроекте суду предлагается при взыскании убытков с управляющего одновременно указывать на возмещение этой суммы за счет компенсационного фонда СРО. Если за 90 дней с даты вступления в силу акта о взыскании убытков ни страховая, ни АУ их не оплатили, взыскание обращается на компенсационный фонд. Получить выплату от СРО проще, чем от страховой компании: за размером компенсационного фонда следит Росреестр, установлены правила его размещения, сведения о нем публичны. Для кредиторов это означает возможность получить возмещение, однако такие нормы ослабляют значение страхования и усиливают коллективную ответственность членов СРО.
Законопроект закрепляет право регресса СРО к страховщику и управляющему, однако его эффективность сомнительна, указывает на недостатки новой системы Анна Прудникова: страховые выплаты производятся редко, требуют судебного взыскания и несения расходов. Среди арбитражных управляющих процент погашения убытков также мал — менее 1%. Законопроект же не предлагает обеспечительных механизмов, например, удержания вознаграждение управляющего до возмещения СРО выплаченных за него убытков. В результате основная финансовая нагрузка возлагается на СРО и всех его членов, а не на реального причинителя вреда.
Законопроект предлагает изменить размер компенсационного фонда: для СРО первой группы — не менее 50 млн рублей, второй — 100 млн рублей, третьей — 400 млн рублей. Вводится правило «один управляющий — 1 млн рублей в компенсационном фонде». В совокупности эти нормы усиливают коллективную ответственность членов одной СРО, полагает Анна Прудникова: фонд формируется за счет их взносов, а при его уменьшении они же должны его наполнить.
«Теоретически такой подход обоснован природой саморегулирования: общая имущественная ответственность должна стимулировать управляющих активнее участвовать в делах СРО и принимать в ее состав только квалифицированных и добросовестных специалистов. Но в сфере банкротства саморегулирование ограничено государственным контролем, поэтому СРО и управляющие не вполне свободны в установлении правил своей деятельности. Повышение ответственности может привести к уходу части управляющих из профессии, замедлить приток новых специалистов и повысить нагрузку на действующих арбитражных управляющих», — прогнозирует Анна Прудникова.
