На Международном форуме «Банкротство. Дальний Восток», организованном Сбербанком, советник министра экономического развития РФ Игорь Шулешов прокомментировал комплексные поправки в закон о банкротстве, рассказал ТАСС. Ранее президент РФ Владимир Путин подписал закон, направленный на комплексное регулирование института банкротства (см. статью Госдума приняла законопроект о санации и реструктуризации в рамках реформы банкротства). Сейчас банкротство часто воспринимается как путь к конкурсному производству, продаже активов и прекращению деятельности компании. Новая модель должна дать бизнесу возможность выйти из кризиса на более ранней стадии, сохранить производство, работников, действующие контракты и вернуться к расчетам с кредиторами, ранее пояснял председатель комитета Госдумы по вопросам собственности Сергей Гаврилов.
Согласно поправкам, компания, испытывающая долговую нагрузку, сможет договориться с кредиторами еще до полноценного банкротного процесса. Для этого вводится механизм комплексного соглашения о санации, рассчитанный на компании с активами свыше 1 млрд рублей. Соглашение будет утверждаться судом. Если большинство независимых кредиторов поддержит восстановление бизнеса, его условия смогут распространяться и на кредиторов, которые изначально в соглашении не участвовали. По словам Гаврилова, такой механизм призван предотвратить ситуации, когда отдельный кредитор способен сорвать общий план финансового оздоровления, хотя для большинства участников сохранение работающего предприятия выгоднее распродажи его имущества.
Игорь Шулешов отметил, что одной из ключевых задач реформы является усиление реабилитационной составляющей института банкротства. При этом он особо подчеркнул, что реструктуризация долгов не должна вводиться безусловно и безальтернативно по любому заявлению должника. По его словам, автоматическое введение процедуры может приводить к злоупотреблению правом на подачу заявления о реструктуризации. Именно поэтому суд должен иметь возможность отказать во введении процедуры, если кредиторами представлены обоснованные возражения.
«Мы стремились создать сбалансированную модель», — отметил советник министра, характеризуя подход законодателя к новому регулированию. «Поскольку процедура новая, мы, опять же, сначала посмотрим на практику, а уже затем, при необходимости, будем ее донастраивать», — резюмировал Игорь Шулешов, отвечая на вопрос о возможных корректировках закона.
Заявление советника министра экономического развития Игоря Шулешова о готовности донастраивать закон по итогам правоприменения — это, на мой взгляд, одно из самых важных заявлений, прозвучавших на форуме. Мы привыкли к обратной логике: закон принят, дальше работайте как есть. Здесь регулятор публично признает: институт новый, практика будет складываться, корректировки не исключены. Для крупного бизнеса и банкротного сообщества это важный сигнал, что реформа не закрыта, а открыта для обратной связи.
Второй значимый момент, на который обращает внимание Давид Кононов: логика реформы построена на предложении различных путей. Если очевидно, как бизнес можно восстановить, его пытаются восстановить сначала через добанкротную санацию, а при небесспорности — через судебную реструктуризацию долгов. Если восстановить нельзя, то его ждет конкурсное производство, которое должно обеспечивать быстрый выход активов в оборот.
Это отход от прежней модели, где почти все сводилось к ликвидации и долгой процедуре, где активы были заморожены по несколько лет, считает Давид Кононов.
«Третье: сохранение действующих процедур. Изначально в проекте предлагалось от них отказаться, но выбор в пользу плавного перехода — взвешенное решение: практика уже сформирована, участники работают по понятным всем правилам», — говорит эксперт.
Он перечисляет то, что действительно потребует донастройки в ближайшие два-три года.
Порог активов в 1 млрд рублей для комплексного соглашения о санации — он оправдан на старте, но сужает круг участников.
Механизм распространения условий на несогласных кредиторов — ключевая новация на законодательном уровне, но если рассуждать практически, то других рабочих конструкций для восстановления и нет. Кто-то всегда будет против. И если один кредитор с небольшим требованием может стать препятствием для санации, то смысл этого института во многом утрачивается. По сути, вопрос простой: что важнее для экономики?
Живое производство с рабочими местами или право одного несогласного заблокировать оздоровление бизнеса. Давиду Кононову ответ очевиден: конечно, несогласный кредитор — не обязательно саботажник. Он может обоснованно сомневаться в предлагаемом плане восстановления или справедливости распределения потерь. Однако право кредитора на защиту не должно превращаться в возможность требовать плату за отказ от блокирования санации.
«Поэтому без последующих позиций Верховного суда сложно будет определить границы применения нового механизма и понять, какие корректировки потребуются. Общее впечатление такое, что реформа сделана скорее взвешенно. Готовность регулятора следить за правоприменительной практикой и корректировать говорит о нормальном и оправданном режиме работы с новым институтом», — делает вывод Давид Кононов.
Развитие реабилитационных механизмов является одним из ключевых направлений совершенствования института банкротства, указывает Антон Солощенко, управляющий партнер экспертной компании «АльфаПро». При этом эффективность новых процедур будет зависеть от того, насколько точно руководители смогут оценивать финансовое состояние компании на самых ранних этапах кризиса.
Сегодня одной из наиболее сложных задач остается определение момента возникновения неплатежеспособности. Сам факт наличия просроченной задолженности еще не всегда свидетельствует о потере способности компании исполнять обязательства: бизнес может сталкиваться с временными кассовыми разрывами, особенностями отраслевого цикла, спецификой расчетов с контрагентами и другими обстоятельствами, которые не означают невозможность дальнейшего ведения деятельности. Критерии неплатежеспособности также влияют и на момент введения процедуры реструктуризации. Для принятия решения о возможности реабилитации необходимо понимать, столкнулась ли компания с временными финансовыми трудностями, которые могут быть преодолены, или ее состояние свидетельствует о глубоком и устойчивом кризисе.
Объективная оценка финансового состояния позволит, с одной стороны, не допускать злоупотребления правом (что и хотят чиновники), а с другой — сохранить возможность восстановления для компаний, которые действительно имеют потенциал продолжения деятельности, говорит Антон Солощенко. Для этого необходимы понятные и обоснованные критерии оценки финансового состояния должника.
«В настоящее время наша команда ведет большую аналитическую работу по формированию критериев оценки неплатежеспособности с учетом судебной практики, экономических подходов и опыта профессионального сообщества. В исследовании участвуют эксперты, юристы, экономисты и арбитражные управляющие, поскольку объективная оценка финансового состояния компании требует комплексного подхода. Результаты исследования будут опубликованы на страницах PROБанкротство и позволят сформировать более взвешенные ориентиры для оценки состояния бизнеса и принятия решений о применении тех или иных процедур — от сохранения возможности восстановления компании до своевременного перехода к процедурам банкротства», — резюмирует Антон Солощенко.
