Банк России в обзоре финансовой стабильности за IV квартал 2025 года и I квартал 2026-го обозначил новую тревожную тенденцию на рынке розничного кредитования. Рост доли проблемной задолженности по необеспеченным потребительским кредитам (до 13,1% на 1 апреля 2026 года) отчасти связан с распространением услуг так называемых «раздолжнителей» и упрощением процедуры банкротства граждан. Доля банкротств относительно общего числа заемщиков увеличилась с 0,8% в 2023 году до 1,3% в 2025 году.
Значительная часть этих банкротств носит «невынужденный» характер, говорится в обзоре ЦБ. Заемщики подают заявления о собственной несостоятельности, несмотря на то что объективно могут продолжать обслуживать свои обязательства. Причины такого поведения регулятор видит в незнании последствий процедуры банкротства и агрессивной рекламе «раздолжнителей», обещающих «гарантированное списание» долгов. Граждане зачастую не понимают, что банкротство существенно снижает их шансы на получение новых кредитов в будущем и накладывает ограничения на ведение трудовой деятельности.
Особый тренд, на который обращает внимание ЦБ, состоит в целенаправленном использовании процедуры банкротства для списания неипотечных кредитов. Заемщики проходят через процедуру несостоятельности, списывая потребительские долги, но при этом продолжают исправно платить ипотеку. Закон позволяет сохранить квартиру в случае утверждения мирового соглашения между должником и кредитором, и эта норма фактически превращается в инструмент «избирательного» банкротства. Регулятор указывает на рост подобных схем.
По данным обзора ЦБ, «раздолжнители» являются не просто посредниками, а главными бенефициарами текущей ситуации. Они навязывают клиентам безальтернативное банкротство даже в тех случаях, когда проблему можно решить через реструктуризацию долга. Агрессивная реклама делает акцент на «гарантированном списании» обязательств, умалчивая о рисках, связанных с сохранением активов и дальнейшими ограничениями для должника. В отдельных случаях «раздолжнители» побуждают граждан целенаправленно привлекать новые кредиты непосредственно перед подачей заявления о банкротстве.
Банк России признает, что заемщики должны иметь законную возможность справиться с неподъемной долговой нагрузкой в сложной жизненной ситуации. Институт личного банкротства создан именно для этих целей. Однако широкое распространение недобросовестных практик «раздолжнителей» искажает назначение этого института и создает системные риски для кредитного рынка. Рост числа банкротств отражается на качестве кредитного портфеля банков, увеличивая долю проблемной задолженности.
При этом рост «плохих» долгов в потребительском кредитовании связан не только с «раздолжнителями». По данным ЦБ, основной вклад в увеличение проблемной задолженности вносят кредиты, выданные рискованным заемщикам по высоким ставкам в 2023–2024 годах. Среди них выделяются три категории. Это заемщики с низким уровнем кредитоспособности, заемщики без кредитной истории и заемщики с высокой долговой нагрузкой. Макропруденциальные меры регулятора, ограничивающие кредитование граждан с повышенным показателем долговой нагрузки (ПДН), уже дают результат. Доля необеспеченных потребительских кредитов с ПДН выше 50% в портфеле банков снизилась до 35% на 1 апреля 2026 года (45% годом ранее).
Для банковской системы рост числа «невынужденных» банкротств пока не создает системных угроз. Банки накопили значительный макропруденциальный буфер капитала. На 1 апреля 2026 года по необеспеченным потребительским кредитам он покрывал 8,3% портфеля, по автокредитам составлял 2,5%, а по ипотечным кредитам равнялся 1,4%.
Банк России в своем обзоре отразил уже всем известную проблему, отмечает Марат Фаттахов, партнер юридической компании VINDER. Административные шаги по ее решению уже были приняты со стороны государства, например, был введен запрет на рекламу услуг по списанию долгов.
Но ключевые моменты данной проблемы связаны с невысоким порогом входа в потребительское банкротство, низкой эффективностью реабилитационной процедуры, в результате чего банкротство проходит довольно быстро, с минимальными ограничениями в списании долгов. Последнее планомерно корректирует Верховный суд. В частности, сейчас судам запрещено списывать долги по кредитам, которые изначально гражданин не планировал возвращать.
Вместе с тем проблема все же должна решаться комплексной настройкой всех составляющих, чтобы сохранить для должников доступность нового старта, но в то же время пресечь модель поведения, когда долги проще списать, чем их возвращать, рассуждает Марат Фаттахов.
По мнению Азата Ахметова, адвоката, партнера юридической фирмы Orchards, динамика, отраженная регулятором, свидетельствует о том, что процедура банкротства постепенно перестает восприниматься как исключительный механизм для граждан и все чаще рассматривается как один из стандартных способов урегулирования задолженности. Во многом этому способствовало развитие рынка так называемых «раздолжнителей», которые сделали процедуру более доступной и понятной для граждан.
Вместе с тем было бы неправильно возлагать ответственность за рост числа банкротств исключительно на такие компании, полагает Азат Ахметов. Значительная часть участников этого рынка оказывает добросовестную юридическую помощь, помогая гражданам воспользоваться предусмотренными законом механизмами реструктуризации задолженности или банкротства.
Основная проблема заключается скорее в деятельности отдельных участников рынка, которые формируют у граждан ошибочное представление о банкротстве как о простой услуге по списанию долгов без каких-либо существенных последствий. Именно этим, вероятно, объясняется повышенное внимание Банка России к данному сегменту. При этом регулятор отмечает, что долговая нагрузка населения в последние годы не демонстрировала критического роста. Поэтому в ближайшие годы можно ожидать не ограничений самого института потребительского банкротства, а дальнейшего повышения требований к рекламе и стандартам работы компаний, сопровождающих такие процедуры.
В конечном итоге задача регулятора заключается не в сокращении числа банкротств как таковых, считает Азат Ахметов, а в том, чтобы процедура использовалась добросовестными должниками по своему прямому назначению, а не воспринималась как универсальный способ выхода из любых кредитных обязательств.
