Олег Бутенко оспорил в Конституционном суде часть 3 статьи 319 АПК РФ, части 1 и 2 статьи 21 и статью 22 федерального закона «Об исполнительном производстве». По мнению Бутенко, эти нормы позволяют возлагать на взыскателя последствия невыдачи судом исполнительного листа по своевременно поданному ходатайству. Заявитель указал, что суды отказали в процессуальном правопреемстве на стадии исполнения судебного акта в связи с истечением срока предъявления исполнительного листа. Конституционный суд указал, что срок предъявления исполнительного документа к исполнению прерывается только его фактическим предъявлением, а не подачей ходатайства о его направлении.
Фабула
Олег Бутенко оспорил в Конституционном суде часть 3 статьи 319 АПК РФ, части 1 и 2 статьи 21 и статью 22 закона «Об исполнительном производстве». По его мнению, оспариваемые законоположения во взаимосвязи не соответствуют статьям 17, 18, 19, 35, 45, 46, 52, 53 и 55 Конституции.
Что сказал заявитель
Заявитель полагал, что нормы в том смысле, который придается им правоприменительной практикой, допускают возложение на взыскателя последствий неисполнения арбитражным судом обязанности по выдаче и направлению на исполнение исполнительного листа по своевременно поданному ходатайству взыскателя.
Заявитель также указал на исчисление трехлетнего срока предъявления исполнительного листа к исполнению без учета фактов подачи ходатайства о направлении исполнительного листа судом и нерассмотрения судом этого ходатайства. Олег Бутенко указал на безусловный отказ в правопреемстве на стадии исполнения судебного акта и в восстановлении срока предъявления исполнительного листа к исполнению в указанной ситуации.
Что решил Конституционный суд
Конституционный суд отметил, что одним из важных факторов, определяющих эффективность восстановления нарушенных прав в судебном порядке, является своевременность защиты прав участвующих в деле лиц. Правосудие можно считать отвечающим требованиям справедливости, если исполнение судебных актов осуществляется в разумный срок. Суд сослался на положения закона «Об исполнительном производстве», предусматривающие в качестве одной из задач исполнительного производства своевременное исполнение судебных актов.
Применительно к делам, отнесенным к компетенции арбитражных судов, соблюдением разумного срока исполнения судебных актов обеспечивается также правовая определенность и стабильность в сфере гражданского оборота.
Конституционный суд подчеркнул, что предъявление исполнительного документа к исполнению предполагает наличие выданного судом исполнительного документа. Именно основанные на нем действия и приводят к перерыву течения процессуального срока на предъявление его к исполнению.
Суд сослался на пункт 35 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 54. Такого подхода придерживаются суды в правоприменительной практике.
Оспоренные взаимосвязанные законоположения не могут расцениваться в качестве нарушающих конституционные права Олега Бутенко в конкретном деле. Суд учел, что решение по делу вступило в законную силу в 2018 году. Взыскатель подал ходатайство о направлении исполнительного листа на исполнение в том же году. При этом Олег Бутенко заключил договор уступки права требования соответствующей задолженности в 2024 году.
Суд подчеркнул, что этот договор предполагает осведомленность цессионария о сумме задолженности и ходе ее взыскания. Суд также отметил отсутствие обращенной к суду просьбы Бутенко о восстановлении пропущенного процессуального срока предъявления исполнительного документа к исполнению.
Итог
Конституционный суд отказал в принятии к рассмотрению жалобы Олега Бутенко.
Почему это важно
КС вынес отказное определение, затронувшее крайне болезненный для практики вопрос о последствиях бездействия суда при выдаче исполнительного листа, говорит Олег Меркер, генеральный директор юридического бюро «ЛОББИ». Высшая инстанция подтвердила, что сам по себе факт подачи ходатайства о направлении листа судебным приставам не приостанавливает и не прерывает течение трехлетнего срока на его предъявление к исполнению.
Данная позиция указывает на то, что закон не допускает перекладывания бремени контроля за ходом процесса исключительно на аппарат суда, отмечает Олег Меркер. Напротив, судебный акт ориентирует на необходимость проявления сторонами активной процессуальной позиции на любой стадии разбирательства, включая стадию исполнения решения. Взыскатель обязан самостоятельно контролировать реальное осуществление судом предписанных действий и не может оправдывать пропуск сроков многолетним пассивным ожиданием.
Для правоприменительной практики это означает сохранение жесткого стандарта процессуальной заботливости: суды продолжат отказывать в процессуальном правопреемстве покупателям старых долгов, если первоначальный кредитор годами не интересовался судьбой исполнительного листа. Подобный подход защищает принцип правовой определенности должников, исключая бессрочное принудительное исполнение, и вынуждает бизнес тщательно проводить аудит долговых портфелей перед их покупкой.
В конечном итоге судебный акт вынуждает участников оборота кардинально пересмотреть подходы к мониторингу исполнительного производства и проведению due diligence долговых актов, сделав постоянный процессуальный контроль неотъемлемой частью управления дебиторской задолженностью. Таким образом, пассивное ожидание действий от суда может привести к фатальным последствиям для взыскания долга, а активная позиция становится не просто правом, но и процессуальной обязанностью заинтересованной стороны.
