Артавазд Аджатян обратился в Конституционный суд с жалобой на нарушение его прав при исполнении судебных актов о взыскании ущерба, причиненного преступлением, после завершения процедуры банкротства. Заявитель был освобожден от долгов по результатам банкротства, однако судебный пристав отказался оканчивать исполнительные производства, квалифицировав требования как текущие платежи. Суды общей юрисдикции поддержали позицию пристава, указав, что требования о возмещении вреда от преступления являются текущими и не подлежат списанию в банкротстве. Аджатян оспорил конституционность норм закона о банкротстве и закона об исполнительном производстве, позволяющих приставу самостоятельно квалифицировать задолженность как текущие платежи. Конституционный суд отказал в принятии жалобы, указав, что заявитель не был лишен возможности защитить свои права в процедуре банкротства.
Фабула
В отношении Артавазда Аджатяна была введена процедура реструктуризации долгов, а затем он признан банкротом с введением реализации имущества, которая завершилась с освобождением от дальнейшего исполнения требований кредиторов.
Вступившими в законную силу решениями суда общей юрисдикции от 28 мая и 5 июня 2020 года были удовлетворены иски прокурора о взыскании с Артавазда Аджатяна имущественного вреда, причиненного преступлением. На основании этих решений в 2021 году были возбуждены исполнительные производства.
В августе 2024 года уд отказал Артавазду Аджатяну в удовлетворении административного иска к органам Федеральной службы судебных приставов (ФССП) о признании отказа в окончании исполнительных производств незаконным. Суд указал, что требования о возмещении вреда от преступления являются текущими платежами и не подлежат списанию. Артавазд Аджатян обратился в Конституционный суд.
Что решили суды
Суды общей юрисдикции отказали в удовлетворении административного иска к органам ФССП о признании отказа в окончании исполнительных производств незаконным. Суды руководствовались тем, что составляющие предмет принудительного исполнения требования являлись текущими, ввиду чего основания для окончания исполнительных производств отсутствовали.
Что решил Конституционный суд
Конституционный суд указал, что статья 5 закона «О банкротстве», определяющая понятие текущих платежей, и оспариваемые положения закона «Об исполнительном производстве», устанавливающие, что признание должника банкротом не является основанием для окончания исполнительных производств по текущим платежам, не предполагают произвольного применения и обеспечивают необходимый баланс прав должника и его кредиторов.
Суд отметил, что представленные материалы не свидетельствуют о том, что заявитель до завершения дела о банкротстве был лишен возможности обратиться к предусмотренным законом средствам защиты прав должника, в том числе применительно к вопросу о квалификации спорных требований, установлении их реестрового характера и включении в реестр требований кредиторов.
Заявитель также имел возможность при рассмотрении исков о взыскании причиненного ущерба ссылаться на необходимость их рассмотрения в деле о банкротстве.
Рассмотрение вопросов об очередности требований кредиторов, отнесении требований к текущим и освобождении гражданина от долгов предполагается в предназначенной для этого процедуре банкротства. Оспариваемые законоположения не могут расцениваться как нарушившие конституционные права Артавазда Аджатяна в административном деле, в связи с применением норм права в котором он обратился в Конституционный суд.
Итог
Конституционный суд отказал в принятии к рассмотрению жалобы Артавазда Аджатяна.
Почему это важно
Конституционный суд РФ в определении № 1409-О от 28 июля 2026 года подтвердил, что признание гражданина банкротом само по себе не является безусловным основанием для окончания исполнительных производств по требованиям о взыскании задолженности по текущим платежам, обращает внимание Денис Крауялис, партнер Chervets.Partners. Суд указал, что оспариваемые нормы закона о банкротстве и закона об исполнительном производстве не предполагают произвольного применения и обеспечивают баланс прав должника и кредиторов, поскольку текущие платежи по своей правовой природе подлежат удовлетворению вне реестровых требований.
Ключевым аспектом позиции КС является указание на то, что должник не лишен возможности защищать свои права в рамках дела о банкротстве, в том числе путем оспаривания квалификации требований в качестве текущих и их включения в реестр. Таким образом, полномочия судебного пристава-исполнителя по квалификации задолженности не являются окончательными и могут быть пересмотрены в судебном порядке.
Влияние данного определения на практику Денису Крауялису видится в том, что оно подтверждает сложившийся подход, согласно которому исполнительные производства по текущим платежам продолжаются вне зависимости от банкротства должника. В то же время оно акцентирует внимание на необходимости активной позиции должника и его финансового управляющего по вопросу квалификации требований в процедуре банкротства. В дальнейшем судам, по мнению Дениса Крауялиса, предстоит оценивать добросовестность действий приставов и наличие у них достаточных оснований для квалификации требований как текущих, что может привести к формированию более единообразной практики в этой категории споров.
Возможность получить исполнительный лист на принудительное взыскание текущих платежей предусмотрена как законом о банкротстве, так и законом об исполнительном производстве, в связи с этим никаких новых выводов КС РФ в данном Постановлении не делает, полагает Сергей Гуляев, адвокат, партнер юридической фирмы OMNI LEGAL. Требования заявителя о признании действий судебного пристава-исполнителя незаконными при возбуждении исполнительного производства по текущей задолженности явно необоснованны. Напротив, существует обширная судебная практика об обратном, суды признают незаконным прекращение исполнительного производства по текущим платежам в связи с наличием дела о банкротстве.
Большой вопрос вызывают действия должника в процедуре банкротства, верным шагом могло бы стать обращение в рамках дела о банкротстве с заявлением о разрешении разногласий в отношении очередности спорного требования. Из текста Постановления КС РФ следует, что требование основано на возмещении имущественного вреда, причиненного преступлением. В данном случае важен момент причинения вреда, исходя из этого могла бы быть и изменена очередность требования. Но это все входит только в компетенцию суда, рассматривающего дело о банкротстве.
Кроме этого, предполагает Сергей Гуляев, вероятнее всего, спорное требование попало бы под исключения, предусмотренные п. 6 ст. 213.28 закона о банкротстве и могло бы быть не списано при завершении процедуры банкротства, вне зависимости от очередности, и продолжало бы принудительно взыскиваться ФССП и после нее.
