Петр Дрот и Татьяна Иванова задолжали банку по кредиту и суд обратил взыскание на их заложенную квартиру. Должники попытались изменить начальную продажную цену, но суды отказали. Квартиру продали на торгах, причем, по мнению заявителей, в период действия постановления пристава об отложении исполнительных действий. Дрот и Иванова безуспешно оспорили торги во всех инстанциях вплоть до Верховного Суда, а затем пожаловались в Конституционный Суд на ст. 12, 67 и 327 ГПК РФ и ч. 2 и 4 ст. 38 Закона об исполнительном производстве. КС указал, что постановление пристава об отложении было отменено старшим приставом, а проверка процессуальных нарушений конкретного суда не входит в его компетенцию (определение № 698-О от 31 марта 2026 г.).
Петр Дрот и Татьяна Иванова пожаловались в Конституционный Суд РФ на ст. 12, 67 и 327 ГПК РФ, а также на ч. 2 и 4 ст. 38 Закона об исполнительном производстве. По их мнению, эти нормы нарушают конституционные права на состязательность, справедливое судопроизводство и защиту собственности. КС отказал в принятии жалобы к рассмотрению определением № 698-О от 31 марта 2026 г.
Ранее банк через суд общей юрисдикции взыскал с Дрота и Ивановой задолженность по кредитному договору. Суд обратил взыскание на заложенное имущество — квартиру, установив ее начальную продажную цену. Решение вступило в законную силу.
Должники попытались изменить способ и порядок исполнения решения, попросив пересмотреть начальную продажную цену заложенной квартиры. Суд первой инстанции, с которым согласилась апелляция, отказал в удовлетворении этого заявления.
Пока шли судебные разбирательства по цене, квартиру реализовали на торгах. После этого Дрот и Иванова обратились в суд с целым набором требований: признать незаконными действия по проведению торгов, признать сами торги и заключенный по их итогам договор купли-продажи недействительными, а также применить последствия недействительности сделки.
Ключевой довод заявителей состоял в том, что торги провели в период, когда судебный пристав-исполнитель отложил исполнительные действия и применение мер принудительного исполнения. По логике должников, до отмены такого постановления реализация имущества была незаконна.
Суд первой инстанции и вышестоящие инстанции отказали в удовлетворении этих требований. Судья Верховного Суда также не нашел оснований для пересмотра.
Доводы заявителей в КС
Тогда Дрот и Иванова обратились в Конституционный Суд. Они настаивали, что ч. 2 и 4 ст. 38 Закона об исполнительном производстве позволяют проводить торги по реализации заложенного имущества до отмены постановления пристава об отложении исполнительных действий и до вступления в силу судебного акта об изменении начальной продажной цены.
Статьи 12, 67 и 327 ГПК РФ, по мнению заявителей, дают суду апелляционной инстанции возможность игнорировать ходатайства с существенными доводами, лишать стороны полноценного участия в процессе и не обеспечивать всестороннее исследование доказательств.
Все это, считали заявители, противоречит ст. 15, 19, 35, 40, 46, 55 и 123 Конституции РФ.
Что решил КС
КС не согласился с такой оценкой. Суд указал, что ст. 38 Закона об исполнительном производстве не регулирует вопросы изменения начальной продажной цены заложенного имущества. Эта норма предоставляет приставу право отложить исполнительные действия и направлена на правильное исполнение судебных актов.
При этом КС отметил, что в конкретном деле заявителей суды установили важное обстоятельство: постановление пристава об отложении исполнительных действий было отменено старшим судебным приставом, а постановление об отмене направлено должникам.
Что касается статей ГПК, КС подчеркнул, что заявители фактически указали на процессуальные нарушения, допущенные апелляционным судом при рассмотрении их дела. Проверка правомерности решений и действий конкретного суда не входит в компетенцию Конституционного Суда.
Итог
КС отказал в принятии жалобы к рассмотрению, поскольку она не отвечает требованиям допустимости, установленным ФКЗ о Конституционном Суде. Определение окончательно и обжалованию не подлежит.
Почему это важно
Сам факт обращения должников в Конституционный Суд РФ подтверждает тезис о том, что правовое регулирование торгов по продаже имущества должников в рамках исполнительного производства остается малоэффективным, отметила Наталья Ершова, генеральный директор Организатора торгов «Доброторг».
Отдельные вопросы (ознакомление, обеспечение равного доступа к участию в торгах, сроки проведения торгов, определение начальной цены продажи, прозрачность процедуры торгов и другие) многие годы, по ее словам, продолжают находиться в «серой» зоне. При определении характера правового регулирования отдельных правовых институтов принято говорить о продолжниковом или о прокредиторском подходе законодателя. Но то, как устроено правовое регулирование торгов в исполнительном производстве, нарушает права всех заинтересованных лиц, указала она.
Отсутствие у организатора торгов закрепленной в Законе об исполнительном производстве обязанности осуществлять ознакомление с имуществом должника приводит к тому, что такие организаторы не знакомят с имуществом даже в тех случаях, когда такая возможность объективно имеется, пояснила она. В итоге имущество должников продается по низкой стоимости, что побуждает должников оспаривать результаты торгов всеми доступными способами.
Разрыв в коммуникации между приставами и организаторами торгов, по ее мнению, приводит к многочисленным случаям проведения торгов при наличии оспаривания должником постановления пристава о реализации имущества должника. Если мы говорим, например, о таком высоколиквидном имуществе, как квартира, то потенциальный покупатель, как правило, не только лишен возможности познакомиться с имуществом в натуре, но также в большинстве случаев ему не предоставляются сведения о наличии споров в отношении этого имущества, ограничений, обременений, о прописанных лицах, о задолженностях по коммунальным платежам и капитальному ремонту.
Играя каждый раз в русскую рулетку, а также имея риск полной утраты права собственности на такое имущество, покупатель не готов приобретать актив дорого, констатировала она. Более того, оплата услуг электронной площадки, которая достигает 10% от стоимости имущества должника и ложится дополнительным грузом на плечи покупателя, также не способствует продаже имущества должников в исполнительном производстве по максимальной стоимости.
Поэтому имущество должников в исполнительном производстве продается с огромным дисконтом. Но кроме электронных площадок, которые стабильно получают огромное вознаграждение за осуществление формального функционала, больше от такого правового регулирования не выигрывает никто. Покупатель получает актив с риском все потерять, должники вплоть до Конституционного Суда РФ оспаривают продажу своего имущества, в том числе по заниженной стоимости, а кредиторы (взыскатели) не получают полного удовлетворения требований, которое могли бы получить от продажи высоколиквидного актива. Занавес!
Позиция Конституционного Суда РФ, выраженная в данном определении, демонстрирует строгое следование принципам нормоконтроля: КС проверяет конституционность самих правовых норм, а не правоприменительные действия судов или приставов, полагает Тимур Насретдинов, управляющий партнер Электронной торговой площадки «Центр Дистанционных Торгов».
Отказывая в принятии жалобы, Суд фактически подтвердил, что оспариваемые положения ст. 12, 67 и 327 ГПК РФ сами по себе не нарушают конституционных прав, поскольку направлены на обеспечение состязательности и оценки доказательств по внутреннему убеждению суда, подчеркнул он.
Практическое влияние данного определения на правоприменение выражается в следующем. Суды общей юрисдикции получают дополнительный аргумент для отказа в исках о признании торгов недействительными, если торги проведены в период действия постановления об отложении, которое позже было отменено. Также данный акт укрепляет стабильность исполнительного производства, не допуская злоупотреблений правом со стороны должников, пытающихся затянуть процесс путем оспаривания действий пристава без отмены самого постановления.
