Нина Черкесова обратилась в Конституционный Суд с жалобой на ст. 56 ГПК о распределении бремени доказывания. Ранее суды отказали ей в иске о привлечении гендиректора и учредителя ООО к субсидиарной ответственности по долгам общества. Суды указали на отсутствие совокупности доказательств недобросовестности ответчиков. Заявительница сочла, что суды неправомерно возложили на нее бремя доказывания, вопреки позиции КС из постановления от 21 мая 2021 г. № 20-П. Конституционный Суд не нашел оснований для принятия жалобы и указал, что ст. 56 ГПК не допускает произвольного распределения бремени доказывания. Определение окончательно и обжалованию не подлежит (определение № 1092-О).
Конституционный Суд отказал в принятии к рассмотрению жалобы Нины Черкесовой, оспаривавшей конституционность ст. 56 «Обязанность доказывания» Гражданского процессуального кодекса.
Предыстория спора связана с попыткой Черкесовой взыскать задолженность по обязательствам ООО в порядке субсидиарной ответственности с его гендиректора и учредителя. Суд общей юрисдикции отказал ей в иске и вышестоящие инстанции с этим согласились. Суды исходили из отсутствия совокупности доказательств для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по возмещению убытков, а также из того, что долги общества перед кредитором возникли из-за неразумности и недобросовестности ответчиков.
Верховный Суд также не поддержал заявительницу: судья ВС отказал в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам.
Черкесова указала на противоречие ст. 56 ГПК ст. 17 (ч. 3), 55 (ч. 3) и 123 (ч. 3) Конституции. По ее мнению, правоприменительная практика придает этой норме смысл, позволяющий суду возлагать на истца бремя доказывания недобросовестности действий или бездействия ответчиков, что противоречит правовой позиции КС, сформулированной в постановлении от 21 мая 2021 г. № 20-П.
Конституционный Суд не нашел оснований для принятия жалобы. Часть первая ст. 56 ГПК, возлагающая на каждую сторону обязанность доказать обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений (если иное не предусмотрено федеральным законом), конкретизирует ст. 19 (ч. 1) и 123 (ч. 3) Конституции РФ и является процессуальной гарантией права на судебную защиту в условиях принципов состязательности и равноправия сторон.
Часть вторая ст. 56 ГПК наделяет суд полномочиями определять, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносить обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на них не ссылались. Во взаимосвязи с другими предписаниями Кодекса, в том числе ст. 2 и 195, эта норма не допускает произвольного применения, является процессуальной гарантией принятия законного и обоснованного решения, а полномочия суда вытекают из принципа самостоятельности судебной власти. Гарантиями процессуальных прав участников дела при этом выступают установленные ГПК процедуры проверки судебных постановлений вышестоящими судами.
КС заключил, что ст. 56 ГПК не предполагает произвольного распределения бремени доказывания, составляет процессуальную гарантию конституционного права на судебную защиту и не нарушает права Черкесовой в обозначенном в жалобе аспекте.
Почему это важно
Подобное дело в правоприменительной практике далеко не первое, отметила Ольга Елагина, адвокат, партнер Адвокатского бюро ZE Lawgic Legal Solutions.
К таким внебанкротным искам, пояснила она, кредиторы прибегают достаточно часто, когда организация-должник исключается из ЕГРЮЛ в так называемом административном порядке как недействующее юридическое лицо. Поскольку юридическое лицо исключено из реестра или отсутствует финансирование процедуры банкротства кредитор обычно обращается с иском непосредственно к директору и/или участникам юридического лица (КДЛ), пытаясь взыскать сумму долга в порядке привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности.
В случае внебанкротного привлечения к субсидиарной ответственности ответственность КДЛ перед кредиторами общества так же, как при привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве, наступает лишь при наличии вины КДЛ, который действовал недобросовестно или неразумно, и именно такие действия привели к неисполнению обязательств юридического лица, указала она.
В современной правоприменительной практике, по словам Ольги Елагиной, существуют большие проблемы с доказыванием наличия или отсутствия вины КДЛ в непогашении требований кредиторов. По общему правилу истец должен доказывать те факты, на которые он ссылается как на основание своих требований. Однако при рассмотрении исков о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности действуют некоторые опровержимые презумпции, и правила доказывания, по сути, распределяются следующим образом: вина КДЛ презюмируется, а причинно-следственная связь доказывается по общим правилам, но Законом о банкротстве установлен ряд обстоятельств, которые создают и презумпцию причинно-следственной связи (п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), подчеркнула она.
Верховный Суд, напомнила Ольга Елагина,, также неоднократно давал разъяснения по распределению бремени доказывания, и суть одного из важных разъяснений состоит в том, что если на стороне с ограниченным доступом к информации лежит бремя доказывания, ей достаточно представить лишь некие первичные доказательства, способные зародить разумное предположение о правоте этой стороны, и после этого бремя доказывания переносится на другую сторону, у которой есть полный доступ к доказательствам и которой поэтому не составит труда представить доказательства своей правоты.
Однако простое изложение вообще ничем не подтвержденного довода не порождает переноса бремени доказывания, то есть кредитору недостаточно просто голословно заявить довод, который не имеет под собой вообще никакого, даже минимального подтверждения. Но в случае внебанкротного привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности бремя доказывания распределяется по общим правилам доказывания и к тому же в данном случае действует общая презумпция добросовестности, предусмотренная ст. 10 ГК РФ.
Конституционный Суд ранее, в 2021 г., уточнила она, вынес несколько постановлений, в которых в целом подтвердил вышеописанные правила распределения бремени доказывания по искам о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности в рамках банкротства и во внебанкротном порядке. Однако в 2023 г. в постановлении № 6-П Конституционный Суд однозначно утвердил правило распределения бремени доказывания по искам о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, которое кратко можно изложить так: если у истца (кредитора) нет доступа к доказательствам, а ответчик (КДЛ) не представляет доказательств добросовестности и разумности своего поведения, то бремя доказывания переходит к ответчику.
В свете вышеизложенных позиций общие правила доказывания (ст. 56 ГПК РФ) применяются при рассмотрении исков о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности вне дела о банкротстве, и бремя доказывания перераспределяется при сокрытии информации ответчиком, что вполне отвечает принципу соблюдения баланса прав и интересов сторон.
Одной из главных целей правила ст. 56 ГПК РФ об обязанности доказывания является исключение ситуаций, при которых истцы предъявляют заведомо «пустые», не подтвержденные доказательствами исковые требования, констатировала Марина Иванова, советник практики разрешения споров и интеллектуальной собственности Юридической фирмы ALUMNI Partners.
Заявительница оспаривает конституционность нормы ст. 56 ГПК РФ на том основании, что, по ее мнению, эта норма позволяет суду возложить на истца невыполнимое бремя доказывания. Однако в каждом конкретном деле вопрос о распределении бремени доказывания не может решаться судом произвольно.
Для большого числа споров ориентиры по тому, как между сторонами должно распределяться бремя доказывания, уже заданы законодателем или Верховным Судом РФ в его правовых позициях, например, путем возложения на участников соответствующих отношений дополнительных обязанностей, установления презумпций или определения совокупности обстоятельств для доказывания каждой из сторон дела, подчеркнула она.
Для дел о привлечении к субсидиарной ответственности КДЛ «брошенных» компаний, к которым, насколько можно понять из комментируемого определения КС РФ, относится и дело заявительницы, бремя доказывания сформулировано Верховным Судом РФ в п. 2 и 3 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам о субсидиарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам недействующего юридического лица (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 19 ноября 2025 г.). В частности, ВС РФ, как и КС РФ в своих постановлениях (см. постановление от 7 февраля 2023 г. № 6-П), последовательно придерживаются позиции, что недопустимо возлагать на кредитора неограниченное бремя доказывания недобросовестности и неразумности действий, а при наличии убедительных косвенных доказательств и/или уклонения ответчиков от раскрытия доказательств именно на ответчиков возлагается бремя доказывания добросовестности и разумности их действий, заключила Марина Иванова.
Таким образом, ВС РФ и КС РФ в последние годы последовательно формируют правила о распределении бремени доказывания в спорах о субсидиарной ответственности для обеспечения баланса интересов сторон спора. В свете изложенного выше вывод КС РФ о том, что ст. 56 ГПК РФ не предполагает возможности произвольного распределения бремени доказывания, а является гарантией права на судебную защиту, представляется нам корректным.
