Конкурсный управляющий ООО «Строительная компания» Анжела Идрисова обратилась в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц — бывшего руководителя Николая Журанова, его брата Ивана Журанова, а также ООО «Маяк». По мнению управляющего, контролирующие лица вывели бизнес должника на подконтрольное общество ООО «Маяк». Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении требований. Окружной суд отменил судебные акты нижестоящих инстанций и направил спор на новое рассмотрение, указав, что не были полностью исследованы обстоятельства, на которые ссылался КУ в обоснование перевода бизнеса (дело № А55-19487/2020).
Фабула
Конкурсный управляющий ООО «Строительная компания» Анжела Идрисова обратилась в Арбитражный суд Самарской области с заявлением о привлечении бывшего руководителя должника Николая Журанова, его брата Ивана Журанова и ООО «Маяк» к субсидиарной ответственности. По мнению управляющего, в 2020 г., при наличии неисполненных обязательств перед кредиторами, должник полностью прекратил деятельность, в то время как Иван Журанов создал ООО «Маяк», на которое был осуществлен вывод бизнеса должника.
Арбитражный суд Самарской области и Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд отказали в удовлетворении требований. КУ обратилась с кассационной жалобой в Арбитражный суд Поволжского округа, рассказал ТГ-канал «Субсидиарная ответственность».
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Самарской области отказал в удовлетворении требований конкурсного управляющего, посчитав недоказанным получение Иваном Журановым и ООО «Маяк» каких-либо существенных активов должника. ООО «Маяк» самостоятельно сформировало свою имущественную базу, а совершенные между должником и ООО «Маяк» сделки являлись законными и возмездными.
Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд дополнительно отметил, что основания для повторного привлечения Николая Журанова к субсидиарной ответственности отсутствуют, поскольку он уже привлечен к ответственности за непередачу документации должника. Суд апелляционной инстанции также указал на отсутствие доказательств передачи ООО «Маяк» активов должника и перевода трудового коллектива.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Поволжского округа указал, что при рассмотрении споров о привлечении к субсидиарной ответственности за невозможность погашения требований кредиторов должно изучаться, что послужило причиной банкротства должника. Удовлетворение таких исков означает, что суд признал причиной банкротства недобросовестные действия ответчиков.
Окружной суд сослался на правовую позицию, согласно которой неоднократное воспроизведение одних и тех же результатов хозяйственной деятельности у последовательно сменяющих друг друга производственных единиц, сопровождающееся накоплением долговой нагрузки и направлением одной из единиц на банкротство, указывает на цикличность бизнес-процессов с разделением деятельности на убыточные и прибыльные центры.
Нижестоящие суды не приняли во внимание доводы конкурсного управляющего о недобросовестном поведении бывшего руководителя должника, который не передал документацию, что может свидетельствовать о сокрытии информации об имуществе.
Также нижестоящие суды не оценили доводы конкурсного управляющего о прекращении должником деятельности в 2020 г. при наличии долгов и создании ООО «Маяк», деятельность которого схожа с деятельностью должника, с учетом того, что ответчики не доказали начало ведения бизнеса ООО «Маяк» с нуля и не получение новым обществом персонала, контрагентов и деловой репутации должника.
Кассационный суд указал на отсутствие в материалах дела доказательств того, на что были израсходованы либо направлены активы должника, имевшиеся у него на 31 декабря 2020 г. и на дату создания ООО «Маяк».
КУ приводила доводы об отсутствии у должника признаков объективного банкротства в 2018–2020 гг., в связи с наличием у него активов.
Итог
Арбитражный суд Поволжского округа отменил определение Арбитражного суда Самарской области и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда, направив обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Почему это важно
С 2017 г. активно формируется судебная практика по делам о субсидиарной ответственности за совершение действий по переводу бизнеса на вновь созданное общество, отметила Джамиля Зуйкова, старший юрист Юридической фирмы Nektorov, Saveliev & Partners.
Такое перетекание бизнеса вместе активами компаний, по ее словам, лишает кредиторов возможности получить удовлетворение своих требований. На должнике-банкроте накапливаются долги, а новое общество извлекает выгоду от использования активов компании.
В настоящем деле приводятся следующие доказательства создания «зеркального» общества: использование портфолио должника и его деловой репутации (концепция «гудвилл»), места расположения, административного и управленческого коллектива, прежней бизнес-модели, прежних контрагентов, ввиду чего позиция кассации об отмене судебных актов и направлении на новое рассмотрение видится законной и обоснованной. Для более детального погружения в тему перевода бизнеса можно прослушать подкаст на тему «Субсидиарная ответственность за перевод бизнеса (зеркальность компаний)», где мы с коллегами обсудили правовое обоснование привлечения к субсидиарной ответственности за создание «зеркального» общества, признаки создания «зеркальных» обществ и примеры из практики, а также потенциальную эффективность банкротства консолидированных групп в ситуации с созданием таких обществ.
В первую очередь, данное дело подсвечивает проблему распределения бремени доказывания, указала Юлия Черепнова, старший юрист практики разрешения споров Правового бутика MAYS.
Так, за 1 полугодие 2025 г., напомнила она, СКЭС ВС РФ рассмотрела 16 дел по категории субсидиарной ответственности.
Одной из ключевых ошибок нижестоящих судов, по ее мнению, стало неправильное распределение бремени доказывания между заявителем и ответчиком при разрешении споров.
Кассация Поволжского округа справедливо усмотрела аналогичную ошибку: нижестоящие суды, по сути, требовали от управляющего предоставить прямые доказательства, подтверждающие перевод бизнеса на вновь созданное общество. Однако данная позиция идет вразрез как с многочисленной практикой высших судов (см. постановления КС РФ от 21 мая 2021 г. № 20-П, от 7 февраля 2023 г. № 6-П; определения СКЭС ВС РФ от 30 января 2020 г. № 306-ЭС19-18285, от 6 июля 2020 г. № 307-ЭС20-180, от 17 июля 2020 г. № 302-ЭС20-8980, от 25 августа 2020 г. № 307-ЭС20-180, от 30 января 2023 г. № 307-ЭС22-18671, от 21 февраля 2025 г. № 305-ЭС24-22290, от 25 марта 2024 г. № 303-ЭС23-26138, от 26 апреля 2024 г. № 305-ЭС23-29091), так и положениями постановления Пленума № 53 от 21 декабря 2017 г. (практика по исключенным из ЕГРЮЛ компаниям вполне применима к делам об ответственности за перевод бизнеса, поскольку существенным признаком обеих категорий дел является то, что компания остается «брошенной»).
В п. 7 постановления № 53 закреплена презумпция, согласно которой лицо, извлекшее выгоду из такой системы организации предпринимательской деятельности, причиняющей вред кредиторам должника, является контролирующим (пп. 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве).
Развивая положение Пленума о доказывании фактического директора, кассационный суд в данном деле обратил внимание на систематичность воспроизведения бизнес-модели, синхронность между созданием «зеркального» общества и объективным банкротством должника. Как указано в п. 21 Обзора ВС РФ № 2 от 2018 г., синхронность действий двух субъектов в отсутствие к тому объективных экономических причин указывает на подконтрольность одного лица другому. В ситуации, когда ответчик не привел убедительных доказательств, что действия субъектов в обороте экономически и логически обоснованы и типичны, признается, что действия лиц не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому.
«Таким образом, постановление Поволжского округа учитывает и последние позиции СКЭС ВС РФ, и ключевые разъяснения по "субсидиарке", поэтому его влияние на практику по ответственности за перевод бизнеса оцениваем положительно», – заключила она.
