В деле о банкротстве ПАО Банк «Югра» конкурсный управляющий (Агентство по страхованию вкладов) обратился с заявлением о понижении очередности требований трех обществ, включенных в реестр кредиторов. Управляющий указал, что эти общества участвовали в схеме по выводу активов банка на сумму более 23,6 млрд рублей, что подтверждено вступившим в силу приговором суда. Суды трех инстанций отказали в удовлетворении заявления, указав, что аффилированность сама по себе не является основанием для понижения очередности. Конкурсный управляющий обжаловал эти судебные акты в Верховный Суд, сославшись на соучастие обществ в причинении вреда кредиторам. Судья Верховного Суда Сергей Самуйлов передал спор в Экономколлегию (А40-145500/2017).
Фабула
В рамках дела о банкротстве ПАО Банк «Югра» конкурсный управляющий обратился с заявлением об изменении очередности удовлетворения требований кредиторов – ООО «Восток», ООО «Мултановское» и ООО «Капстрой». Требования этих обществ к банку в размере 49,8 млн рублей, основанные на договорах банковского счета, были включены в реестр требований кредиторов.
Конкурсный управляющий сослался на то, что данные общества соучаствовали в доведении банка до банкротства посредством растраты имущества банка на сумму более 23,6 млрд рублей. В обоснование АСВ указало на вступивший в законную силу приговор Замоскворецкого районного суда от 4 марта 2024 года.
Суды трех инстанций отказали в удовлетворении заявления. АСВ пожаловалось в Верховный суд, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд города Москвы отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего. Суд исходил из того, что очередность удовлетворения требования кредитора не может быть понижена лишь на том основании, что он аффилирован с должником. Заключение договоров банковского счета способом компенсационного финансирования не является.
Суд руководствовался статьями 19, 71, 100 Закона о банкротстве, статьями 2, 63 Гражданского кодекса, а также пунктом 2 Обзора судебной практики, утвержденного Президиумом Верховного Суда 29 января 2020 года.
Девятый арбитражный апелляционный суд оставил определение суда первой инстанции без изменения. Арбитражный суд Московского округа оставил судебные акты без изменения. Суды согласились с выводами суда первой инстанции и указали на отсутствие оснований для понижения очередности требований кредиторов.
Что думает заявитель
Конкурсный управляющий попросил отменить судебные акты и признать требования ООО «Восток», ООО «Мултановское», ООО «Капстрой» подлежащими удовлетворению в последнюю очередь по пункту 3 статьи 61.15 Закона о банкротстве. Заявитель указал, что соучастие в причинении вреда банку и его кредиторам не дает обществам равные с другими кредиторами права на удовлетворение своих притязаний.
Управляющий отметил, что с 2014 по 2017 год банк кредитовал указанные общества на 23,62 млрд рублей: ООО «Восток» было выдано 5,44 млрд, ООО «Капстрой» – 5,43 млрд, ООО «Мултановское» – 12,74 млрд рублей. Кредиты не возвращены, общества не намеревались их возвращать, поскольку согласно разработанному Алексеем Хотиным плану с 18 апреля 2014 по 18 апреля 2017 года была осуществлена растрата денежных средств банка. Растрата совершалась путем выдачи банком юридическим лицам, подконтрольным Алексею Хотину и его соучастникам, заведомо невозвратных кредитов в особо крупных размерах.
Группа лиц организовала и обеспечила заключение банком договоров кредитования с подконтрольными им обществами, не осуществляющими реальной финансово-хозяйственной деятельности либо осуществляющими ее в объемах, не сопоставимых с финансированием. Эти действия привели к убыткам для банка, повлекшим невозможность удовлетворения требований добросовестных кредиторов. В связи с отзывом у банка лицензии остаток денежных средств на счетах обществ был включен в реестр требований кредиторов банка.
Обстоятельства, связанные с противоправными действиями обществ, были установлены приговором Замоскворецкого районного суда от 4 марта 2024 года, который был оставлен без изменения апелляционным определением Московского городского суда от 13 ноября 2024 года. Суд установил вину Алексея Хотина и иных лиц из числа руководства банка в растрате имущества банка на 23,62 млрд рублей.
Что решил Верховный суд
Судья Верховного Суда Сергей Самуйлов передал спор в Экономколлегию.
Почему это важно
Если кредиторы, аффилированные с бенефициаром должника, получив у должника кредиты, перевели часть полученного обратно должнику по договорам банковских счетов (а равно и если полученные у банка деньги в кредит остались на счета у банка), то есть все основания для оспаривания таких требований. Такую точку зрения высказывает Денис Быканов, партнер адвокатского бюро «Павлова, Голотвин, Быканов и партнеры».
Поступая таким образом, кредиторы пытаются контролировать должника за счет его же средств, которые ранее были выведены. Экономически речь идет об одних и тех же деньгах, которые пустили по кругу, а именно это имеет значение в процедуре банкротства и именно это подрывает основания для влечения таких кредиторов в реестр. По моему мнению, есть очень высокие шансы пересмотра этого дела в Верховном суде. Это очень важный спор, поскольку, несмотря на ряд разъяснений ВС РФ, суды все еще испытывают сложности с распознаванием такого рода финансовых схем.
Принятая к рассмотрению жалоба конкурсного управляющего банка основана на недопустимости предоставления равной правовой защиты добросовестным независимым кредиторам банка и участвовавшим в схемах вывода активов лицам, несмотря на то, что основание возникновения их требований не связано с предоставлением компенсационного финансирования, рассуждает Ирина Межуева, кандидат юридических наук, ведущий эксперт юридической компании «Центр по работе с проблемными активами». Суды трех инстанций оценили доводы конкурсного управляющего формально, установив, что требования кредиторов основаны на договорах банковского счета, и пришли к выводу, что в отсутствие доказательств недобросовестности кредиторов субординация их требований не допускается.
Верховный суд счел заслуживающими внимания доводы конкурсного управляющего о том, что указанные кредиторы участвовали в реализации схем вывода активов: получали средства по кредитным договорам без намерения их возвращать и направляли полученное в адрес третьих лиц, подконтрольным КДЛ, по мнимым сделкам. Таким образом через счета этих кредиторов были проведены более 23 млрд рублей, что было установлено приговором в отношении руководства банка. Данные обстоятельства в том числе могут свидетельствовать о том, что средства на счетах данных кредиторов являются частью выведенных из конкурсной массы банка средств, то есть само по себе существование спорных требований, хоть и основанных на договорах банковского счета, обусловлено только участием обществ в схемах вывода активов банка.
Вероятно, предполагает Ирина Межуева, судебные акты будут отменены коллегией Верховного суда, а обособленный спор будет направлен на новое рассмотрение с указанием на необходимость полного исследования обстоятельств заключения договоров и получения кредиторами средств на счета. В то же время выводы суда по комментируемому спору могут оказать значительное влияние на судебную практику, если они будут содержать разъяснения о допустимости более широкого применения субординации требований кредиторов при наличии доказательств их участия в незаконных действиях контролирующих должника лиц.
Как отмечает Марьям Шамгунова, ведущий юрист юридической компании «АКЕОН», передача спора в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного суда РФ (СКЭС) свидетельствует о том, что суд намерен уточнить критерии субординации требований аффилированных кредиторов, когда требование основано не на классическом договоре займа, а на иных гражданско-правовых отношениях.
Фактически спор выходит за пределы конкретного дела о банкротстве банка «Югра». От позиции Верховного суда будет зависеть стандарт доказывания по одной из наиболее сложных категорий банкротных споров — о разграничении обычных требований аффилированных лиц и требований, которые по своей экономической сути являются скрытым корпоративным финансированием, и поэтому подлежат субординации, комментирует Марьям Шамгунова.
Передача спора в СКЭС, по ее мнению, особенно интересна еще и потому, что Верховный суд уже неоднократно подчеркивал: аффилированность сама по себе не является достаточным основанием для субординации требований. Так, в определениях от 29.02.2024 № 306-ЭС23-30460 (дело № А65-1653/2023) и от 28.08.2023 № 309-ЭС23-14271(1,2) (дело № А60-8404/2022) Верховный суд подтвердил, что суд обязан исследовать экономическую природу обязательства, наличие имущественного кризиса на момент предоставления финансирования, а также признаки компенсационного финансирования, а не ограничиваться констатацией корпоративной связи между кредитором и должником.
ередача спора в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда РФ (далее по тексту- СКЭС) свидетельствует о том, что суд намерен уточнить критерии субординации требований аффилированных кредиторов, когда требование основано не на классическом договоре займа, а на иных гражданско-правовых отношениях. Фактически спор выходит за пределы конкретного дела о банкротстве банка «Югра». От позиции Верховного Суда будет зависеть стандарт доказывания по одной из наиболее сложных категорий банкротных споров - о разграничении обычных требований аффилированных лиц и требований, которые по своей экономической сути являются скрытым корпоративным финансированием и поэтому подлежат субординации. Передача спора в СКЭС особенно интересна еще и потому, что Верховный Суд уже неоднократно подчеркивал: аффилированность сама по себе не является достаточным основанием для субординации требований. Так, в определениях от 29.02.2024 № 306-ЭС23-30460 (дело № А65-1653/2023) и от 28.08.2023 № 309-ЭС23-14271(1,2) (дело № А60-8404/2022) Верховный суд подтвердил, что суд обязан исследовать экономическую природу обязательства, наличие имущественного кризиса на момент предоставления финансирования, а также признаки компенсационного финансирования, а не ограничиваться констатацией корпоративной связи между кредитором и должником. Именно поэтому дело «Югры» представляется показательным. Конкурсный управляющий фактически предлагает расширить сферу применения института субординации, указывая на отсутствие реальной хозяйственной деятельности кредиторов и их использование в качестве элементов единой схемы финансирования банка. Если Верховный суд согласится с такой аргументацией, судебная практика может получить новый критерий, а именно, что при наличии совокупности доказательств допускается оценка не только формального основания возникновения требования, но и «экономической функции» соответствующей сделки. В противном случае СКЭС, вероятнее всего, подтвердит уже сложившийся стандарт доказывания, согласно которому субординация является исключительной мерой и требует установления конкретных признаков компенсационного финансирования, а не только факта аффилированности.
