ООО «Союз» (гендиректор Дмитрий Новичихин) владело в Краснодарском крае недвижимостью, на которую в марте 2021 года наложили арест по уголовному делу о мошенничестве. Суд признал Дмитрия Новичихина виновным по ст. 159 УК РФ, взыскал в пользу потерпевшей Ирины Комловской 23,5 млн рублей и сохранил арест на имущество. Параллельно ООО «Союз» признали банкротом, и по результатам торгов его имущество приобрело ООО «Каскад Агро».
Новый собственник обратился в суд общей юрисдикции с иском об освобождении имущества от ареста. Три инстанции удовлетворили иск, сняв арест со ссылкой на права нового собственника. Ирина Комловская пожаловалась в Верховный суд, указав, что арест наложен в рамках уголовного дела и не может быть отменен в порядке гражданского судопроизводства, а снятие ареста лишает ее возможности возместить ущерб от преступления. ВС отменил все три акта и направил дело на новое рассмотрение, указав, что вопрос об отмене ареста, наложенного по уголовному делу, разрешается в порядке уголовного судопроизводства.
Фабула
В рамках уголовного дела в отношении Дмитрия Новичихина Новопокровский районный суд Краснодарского края 3 марта 2021 года наложил арест на недвижимое имущество ООО «Союз» (гендиректор Дмитрий Новичихин): два земельных участка сельскохозяйственного назначения, производственное здание под маслоцех и мельницу, крытый ток, пекарню и административно-бытовое здание. Арест наложили для обеспечения гражданского иска и возможной конфискации имущества.
Приговором Новопокровского районного суда от 24 декабря 2021 года Дмитрия Новичихина признали виновным в совершении преступлений по частям 4-6 ст. 159 и ч. 3 ст. 159.1 УК РФ, назначили наказание в виде лишения свободы и штрафа.
Суд удовлетворил гражданский иск Ирины Комловской и взыскал с Дмитрия Новичихина в ее пользу 23,5 млн рублей, сохранив арест на указанное имущество. Апелляция оставила приговор без изменения. Постановлением того же суда от 29 августа 2022 года по заявлению Ирины Комловской было разъяснено, что приговор является основанием для обращения взыскания на арестованное имущество ООО «Союз» и третьих лиц.
Между тем 18 января 2021 года Арбитражный суд Краснодарского края признал ООО «Союз» банкротом и открыл конкурсное производство. По результатам торгов 29 апреля 2022 года ООО «Союз» в лице конкурсного управляющего Валерия Коровкина и ООО «Каскад Агро» заключили договор купли-продажи спорного имущества, которое находилось в залоге у АО «Россельхозбанк» по договору об ипотеке от 31 октября 2018 года.
ООО «Каскад Агро» первоначально обратилось с заявлением о снятии ареста в порядке ст. 115 УПК РФ, однако Новопокровский районный суд 30 января 2024 года прекратил производство и разъяснил право на разрешение спора в порядке гражданского судопроизводства. После этого ООО «Каскад Агро» подало иск к Ирине Комловской и ООО «Союз» об освобождении имущества от ареста в порядке гражданского судопроизводства.
Три инстанции удовлетворили иск, сняв арест со ссылкой на права нового собственника. Ирина Комловская пожаловалась в Верховный суд, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Белоглинский районный суд Краснодарского края 6 декабря 2024 года удовлетворил иск ООО «Каскад Агро». Суд снял арест со всех объектов недвижимости, сославшись на ч. 2 ст. 442 ГПК РФ.
Суд указал, что сохранение ареста нарушает права истца как собственника спорного имущества, который не является подозреваемым или обвиняемым по уголовному делу, а также права АО «Россельхозбанк» как залогодержателя.
Суд также указал, что Ирина Комловская не представила доказательства, обосновывающие правомерность сохранения ареста, а ссылка на приговор от 24 декабря 2021 года таким доказательством не является.
Краснодарский краевой суд апелляционным определением от 1 апреля 2025 года оставил решение первой инстанции без изменения, признав выводы районного суда правильными.
Четвертый кассационный суд общей юрисдикции определением от 9 июля 2025 года также согласился с нижестоящими инстанциями и оставил судебные акты без изменения.
Что думает заявитель
Ирина Комловская указала, что арест накладывался по уголовному делу на имущество, полученное в результате преступных действий Дмитрия Новичихина, в том числе в целях возмещения причиненного Ирине Комловской материального ущерба. Право Ирины Комловской на возмещение ущерба именно за счет этого имущества установлено вступившим в силу приговором суда и подтверждено постановлением того же суда о разъяснении приговора.
Ни введение процедуры банкротства ООО «Союз», ни переход имущества к ООО «Каскад Агро» не повлекли отмены ареста. Отмена ареста в порядке гражданского судопроизводства в интересах коммерческой организации без учета обстоятельств уголовного дела нарушила право Ирины Комловской на возмещение ущерба от преступления и фактически аннулировала судебные постановления, принятые по уголовному делу.
Что решил Верховный суд
ВС указал, что иск об освобождении имущества от ареста в порядке ч. 2 ст. 442 ГПК РФ допустим только при наличии спора о принадлежности арестованного имущества, когда истец заявляет, что имущество, арестованное как имущество другого лица, в действительности принадлежит истцу. В данном деле такой спор отсутствовал: никто не оспаривал, что имущество принадлежало ООО «Союз» на момент ареста и перешло к ООО «Каскад Агро» по договору купли-продажи от 29 апреля 2022 года.
В отсутствие спора о праве вопрос об освобождении имущества от ареста разрешается в порядке отмены мер обеспечения тем судом, который принял эти меры, и в том же виде судопроизводства. Арест был наложен по уголовному делу, поэтому вопрос о его снятии должен разрешаться в порядке уголовного судопроизводства (ч. 9 ст. 115 УПК РФ).
ВС сослался на постановление КС РФ от 17 декабря 2025 года № 46-П, согласно которому автоматическое снятие ареста, наложенного в уголовном деле, по факту признания должника банкротом означало бы недопустимое отрицание решений, принятых в порядке уголовного судопроизводства. Арбитражные суды не могут разрешать вопрос о сохранении или снятии ареста, наложенного в уголовном деле. КС также подчеркнул, что снятие ареста, наложенного в интересах потерпевших от преступления, может серьезно затруднить или исключить возмещение причиненного вреда.
Нижестоящие суды не дали оценки доводам Ирины Комловской о нарушении ее права на возмещение ущерба от преступления.
Итог
Судебная коллегия по гражданским делам ВС отменила все три судебных акта и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Почему это важно
Определение суда закрепляет линию, начатую Конституционным судом в постановлении № 46-П от 17 декабря 2025 года, отметил Давид Кононов, кандидат юридических наук, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры». Уголовно-процессуальный арест по ст. 115 УПК переживает и признание должника банкротом, и торги, и переход титула к новому собственнику, уточнил эксперт.
Процессуально конструкция ВС внутренне юридически непротиворечива, ст. 115 УПК РФ прямо отдает вопрос отмены такого ареста суду, его наложившему, а ст. 442 ГПК РФ работает только при наличии спора о принадлежности, которого в деле не было.
Сложности начинаются, когда переходишь от юридической конструкции к экономике банкротного процесса. Покупатель на торгах оказывается в положении лица, которое заплатило деньги, но не получило полноценной экономической власти над активом: в банкротном процессе арест снять нельзя, через иск об освобождении тоже, уголовно-процессуального статуса для обращения в районный суд у него нет, и Новопокровский суд это уже подтвердил, отказав ему по тому же вопросу. Реалистичных опций у него остается две: реституционное требование к конкурсной массе и оспаривание торгов как проведенных с дефектом предмета. Обе по нынешней практике сложно реализуемы.
Залоговый кредитор формально не пострадал, продолжает Давид Кононов. Выручка по ст. 138 закона «О банкротстве» распределена, но проблема у кредиторов имеется: на следующих торгах по сопоставимым активам дисконт будет ощутимо выше, и их доля от выручки соответственно ниже. Со стороны покупателя выписка из ЕГРН перестает быть достаточной проверкой — нужна оценка самого уголовного дела, наличия потерпевших, гражданского иска и реальной процессуальной перспективы отмены ареста.
Для арбитражных управляющих это означает обязанность раскрывать в публикации о торгах не только формальные обременения, но и природу уголовного ареста под угрозой оспаривания торгов и претензий.
Стратегия потерпевших в делах с банкротящимся обвиняемым тоже меняется: своевременный арест по ст. 115 УПК становится более ценным действием, чем включение в реестр требований кредиторов. КС в № 46-П прямо указал, что без сохранения такого ареста потерпевший лишается реального механизма возмещения, и это аргумент конституционного уровня, который ВС не мог не учесть.
Линия в целом прослеживается и в актах Экономколлегии последних двух лет: в нескольких определениях по делам КДЛ имущество, обремененное уголовным арестом, тоже не выводилось из-под него процедурой банкротства.
Системный выход здесь только законодательный и может быть решен через:
специальный механизм отмены уголовного ареста по ходатайству приобретателя на банкротных торгах с гарантиями для потерпевшего из выручки;
обязательное участие потерпевшего в распределении средств от продажи арестованного имущества;
депонирование вырученных средств, не распределение их кредиторам до окончания уголовного дела (и сопутствующего гражданского иска), но обязательная отмена уголовных арестов.
Иначе мы регулярно будем получать ситуации, в которых торги формально состоялись, право зарегистрировано, а оборот вещи заблокирован чужим уголовным делом, и расплачиваются за это не должник и не обвиняемый, а добросовестный покупатель и кредиторы должника, резюмирует Давид Кононов.
До настоящего времени практика по вопросу судьбы уголовных арестов в банкротстве остается противоречивой, комментирует Артур Шаповалов, партнер юридической компании Baza Legal. В одних случаях суды снимают аресты, в других — отказывают. В том числе по причине того, что отменить обеспечительные меры может только орган, который их наложил.
В данном вопросе между собой конфликтуют интересы конкурсных кредиторов и потерпевшего от преступления. Второй зачастую оказывался в привилегированном положении — как следствие, после открытия конкурсного производства снимаются все ограничения, кроме уголовных арестов. На недопустимость подобной ситуации КС РФ указал еще в 2011 году, затем в конце 2025-го мы все радовались Постановлению КС РФ № 46-П от 17.12.2025, в котором было предложено временное компромиссное решение. Следом Минэкономразвития подготовило пакет поправок во исполнение этого акта. Но, на мой взгляд, воз и ныне там.
В рассматриваемом определении Верховный суд сослался на позицию КС РФ. Более того, поднятый гражданской коллегий вопрос — в первую очередь, процессуальный (отмена уголовного ареста должна рассматриваться в рамках уголовного, а не гражданского процесса). И процессуальный вопрос разрешен формально правильно. Но сама риторика ВС РФ вызывает тревогу, поясняет Артур Шаповалов: все определение пронизано доводами в пользу сохранения уголовного ареста.
Непонятно, как можно удовлетворить требования потерпевшего за счет арестованного имущества, если перед реализацией этого имущества с торгов не снять уголовные аресты, рассуждает он.
По мнению Артура Шаповалова, «это какое-то ритуальное отношение к механизму ст. 115 УПК». КС РФ предложил оптимальное решение: включаем потерпевшего в реестр, продаем имущество должника и резервируем сумму под расчеты с потерпевшим. Но есть опасение, что практика в эту сторону идти не собирается, а будет пользоваться исключениями, заложенными в том же Постановлении КС РФ № 46-П, для сохранения арестов, предостерегает эксперт.
Значение рассматриваемого спора для судебной практики трудно переоценить, поскольку в нем затрагивается целый ряд важнейших правовых проблем как процессуального, так и материального характера. Однако итоговые выводы определения, к сожалению, оставляют больше вопросов, чем ответов, а ключевые обстоятельств дела, установленных нижестоящими судами, вообще не нашли своего отражения в определении.
Во-первых, иск об освобождении имущества от ареста предполагает наличие спора о праве (кто является собственником имущества), а если такого спора нет, то нет и оснований для предъявления требования в исковом порядке, добавляет Илья Кузьмин. ВС РФ указал, что из установленных обстоятельств дела следует, что спор о принадлежности имущества в данном деле отсутствует, и он подлежит рассмотрению в рамках уголовного судопроизводства. Однако, констатировав отсутствие спора о праве и нарушение компетенции, ВС РФ не прекратил производство по делу, а направил его на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Фактически ВС РФ указал на ошибку нижестоящих судов, но не дал однозначного указания, как ее исправить, ограничившись общей фразой разрешить спор в соответствии с законом.
Во-вторых, Верховным судом полностью проигнорирован установленный судами факт того, что арест был зарегистрирован в ЕГРН почти через 1,5 года (август 2023-го) после заключения договора купли-продажи на торгах (апрель 2022-го) и регистрации права собственности за покупателем.
Между тем, согласно п. 96 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 23.06.2015 № 25, в случае отчуждения арестованного имущества лицу, которое не знало и не должно было знать об аресте этого имущества (добросовестному приобретателю), возникает основание для освобождения имущества от ареста. Как было уставлено судами, покупатель являлся добросовестным приобретателем имущества и не знал о наложенном аресте, однако каких-либо выводов по данной части определение не содержит.
В-третьих, не совсем понятна цель отсылки к Постановлению Конституционного суда РФ от 17.12.2025 № 46-П, поскольку в данном случае истец не оспаривал законность ранее принятых обеспечительных мер, а пытался устранить негативные последствия, возникшие из-за отсутствия надлежащих действий органов, наложивших арест, по его регистрации в ЕГРН. В такой ситуации, если установлена неосведомленность покупателя, правовой статус продавца как банкрота вряд ли должен иметь какое-то существенное значение.
Открытыми остаются и другие вопросы: знал ли конкурсный управляющий о наложенном аресте, привлекался ли он к участию в уголовном деле, почему при объявлении торгов не было сообщено об ограничениях и т.д. Остается надеяться, что на новом этапе рассмотрения спора часть из них станет предметом судебного исследования и получит надлежащую оценку, говорит Илья Кузьмин.
Вопрос снятия арестов с имущества в делах о банкротстве долгое время находился в подвешенном состоянии, напоминает Анастасия Ляпунова, младший партнер, руководитель практики банкротства и корпоративных споров юридической фирмы «Ляпунов Терехин и партнеры». Дело Сметанина О.А. в конце 2024 года (№ 302-ЭС23-10298(2)) положило начало, предположительно, светлому будущему, где в п. 4.6 ВС РФ указал, что наличие арестов не препятствует мероприятиям по реализации имущества должника.
Впоследствии ряд громких дел создал предпосылки для обращения ВС РФ с запросом в Конституционный суд о разъяснении, кто в конечном итоге может снять арест с имущества должника. КС сформулировал позицию не совсем ясно, что позволило судам оставлять иски без рассмотрения со ссылкой на позицию КС и наличие исключительной компетенции суда, наложившего уголовный арест, хотя ранее допускалось снятие уголовного ареста с имущества в порядке ст. 422 ГПК РФ.
С учетом того, что аресты на имущество в уголовном производстве на практике снять крайне проблематично, формирующая практика после разъяснений КС и настоящее Определение ВС РФ является очередным шагом назад, по сути, затрудняющим погашение требований в делах о банкротстве, в том числе потерпевшего по уголовному делу, требования которого, согласно позиции КС РФ, подлежат включению в реестр требований кредиторов на общих основаниях. Потерпевшая, исходя из позиции Конституционного суда, должна была обратиться в дело о банкротстве, установить свои требования в реестре в порядке ст.138 закона «О банкротстве» и требовать погашения от денежных средств, полученных от спорного имущества.
ВС РФ в очередной раз, не ввел четких критериев, которые могли бы послужить основанием для снятия ареста, а лишь указал на исключительную компетенцию уголовного суда в данном вопросе, считает Анастасия Ляпунова.
Несколько иной позиции придерживается Дарья Кузьмина, старший юрист юридической фирмы Orlova\Ermolenko. По ее мнению, в данном случае ВС РФ предотвратил попытки использовать иск об освобождении имущества от ареста как инструмент обхода уголовно-процессуального порядка. Ключевой вывод определения заключается в том, что если между сторонами отсутствует спор о принадлежности имущества, то вопрос сводится не к защите права собственности, а к судьбе самой обеспечительной меры. В таком случае спор должен разрешаться в том процессе, в котором арест был наложен.
Определение показывает, что реализация имущества должника на торгах и последующий переход права собственности сами по себе не устраняют уголовно-процессуальные ограничения. Покупатель имущества должен учитывать риск сохранения ареста, если он был наложен в рамках уголовного дела в интересах потерпевших. Соответственно, добросовестное приобретение имущества из конкурсной массы еще не означает автоматического освобождения такого имущества от ранее наложенных уголовно-процессуальных обеспечительных мер.
Фактически коллегия продолжила линию, сформированную Конституционным судом РФ в постановлении от 17.12.2025 № 46-П, считает Дарья Кузьмина. Согласно этой линии, интересы потерпевших от преступлений обладают повышенной правовой защитой и не могут автоматически отступать перед интересами участников банкротных процедур или последующих приобретателей имущества.
Для участников банкротных торгов такой подход означает необходимость еще более тщательной проверки приобретаемых активов. Если имущество находится под арестом в рамках уголовного дела, покупатель должен учитывать риск того, что вопрос о его снятии придется решать в уголовном судопроизводстве, а не посредством самостоятельного иска в гражданском процессе. Дарья Кузьмина предполагает, что определение станет ориентиром для судов при рассмотрении аналогичных конфликтов на стыке банкротства и уголовного права и будет способствовать формированию более единообразной практики.
