Олег Шейкин из адвокатского бюро Forward Legal комментирует кейс о том, какое влияние на финансовое положение должника оказало лишение его дохода от аренды помещения по рыночной цене.
ООО «ПО «Юг-Строй» было признано банкротом. Конкурсный управляющий подал заявление о привлечении к субсидиарной ответственности Натальи Чулковой и ООО «ИСЭО И ПБ». Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления. Апелляционный суд отменил это определение и привлек обоих ответчиков к субсидиарной ответственности. ООО «ИСЭО И ПБ» подало кассационную жалобу в Арбитражный суд Поволжского округа, который отменил судебные акты и направил спор на новое рассмотрение. Подробнее — на портале.
Спор представляет интерес для практики, поскольку позиция кассационного суда подтверждает возможность привлечь в банкротстве к ответственности не только контролирующих лиц, но и их пособников. Кассационный суд подтвердил, что субсидиарная ответственность может наступать только для КДЛ или выгодоприобретателя неправомерных действий.
Доверенность на коммерческого директора, по которой он в интересах КДЛ совершил неправомерную сделку, не подтверждает ни статус КДЛ, ни выгоду в совершении сделки. Однако ответственность такого лица не исключается и может наступать в пределах вреда, который причинен убыточной сделкой. Позицию кассационного суда можно признать справедливой, поскольку обратный подход привел бы к тому, что лицо, которое хоть и не является контролирующим, но при этом осознает неправомерность своих действий, могло бы необоснованно избежать ответственности.
Тимур Насретдинов из «Центра дистанционных торгов» — о стандарте доказывания для обеспечительных мер в банкротстве.
ПАО «Совкомбанк» подало иск к Ольге Ломановой и Сергею Ковалю о взыскании солидарно 1,22 млн рублей в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО ЧОО «Дальвест» из договора банковской гарантии. Одновременно с иском банк подал заявление о принятии обеспечительных мер в виде ареста денежных средств и имущества ответчиков. Суд первой инстанции и апелляционный суд отказали в принятии обеспечительных мер. ПАО «Совкомбанк» подало кассационную жалобу в Арбитражный суд Дальневосточного округа, который отменил судебные акты и принял обеспечительные меры. Подробности — на портале.
Ключевое значение этого постановления — в четком разграничении стандартов доказывания на разных стадиях процесса. Кассационный суд указал, что для принятия обеспечительных мер не требуется представлять доказательства в том же объеме, что и для обоснования иска по существу. Достаточно подтвердить разумные подозрения наличия оснований, предусмотренных законом.
Суд справедливо отметил: «Поскольку основания обеспечительных мер сами по себе носят вероятностный характер, отказ судов в их применении со ссылкой на то, что доводы заявителя основаны на предположениях, несостоятелен».
Постановление укрепляет позиции кредиторов (в данном случае — банка) в спорах о субсидиарной ответственности. Теперь суды не могут формально отказывать в обеспечительных мерах лишь на том основании, что истец не представил бесспорных доказательств намерения ответчика скрыть имущество. Это особенно важно для банков и других крупных кредиторов, которые часто сталкиваются с недобросовестными действиями контролирующих лиц.
Эльдар Закиров из Yalilov & Partners рассуждает о том, можно ли априори считать топ-менеджера компании контролирующим лицом.
ООО «База производственного обслуживания-Отрадный» было признано банкротом. Прокуратура Самарской области обратилась с заявлением о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности на основании налоговых доначислений на 154,8 млн рублей. Суд первой инстанции и апелляционный суд признали наличие оснований для привлечения к ответственности десяти контролирующих лиц, включая руководителей, учредителей и главного бухгалтера. Восемь ответчиков подали кассационные жалобы в Арбитражный суд Поволжского округа, который оставил в силе привлечение руководителей и выгодоприобретателя, но отменил привлечение участников, главного бухгалтера и Юрий Бойкова, направив спор в этой части на новое рассмотрение. Подробнее — на портале.
В правовом поле вопрос привлечения к субсидиарной ответственности лиц, помимо руководителя должника, всегда был и остается одним из наиболее дискуссионных и интересных для практики. Сама конструкция КДЛ была введена в законодательство о банкротстве не для того, чтобы презюмировать виновность руководителей подконтрольной организации в доведении ее до банкротства, а для того, чтобы ответственность за банкротство организации могла быть возложена только на тех лиц, чьими непосредственными действиями оно было вызвано. Именно поэтому в судебной практике давно и устойчиво закреплена правовая позиция о невозможности привлечения к субсидиарной ответственности лишь за сам факт замещения той или иной должности.
Конституционный суд РФ в постановлениях от 21.05.2021 № 20-П, от 16.11.2021 № 49-П, от 07.02.2023 № 6-П и от 30.10.2023 № 50-П, а также Верховный суд РФ в постановлении Пленума от 21.12.2017 № 53 и в многочисленных определениях неоднократно указывали, что правовая природа субсидиарной ответственности КДЛ является деликтной.
Это означает, что в каждом конкретном случае привлечения любого лица — со статусом КДЛ или без такового — к субсидиарной ответственности необходимо установить полный состав правонарушения с достоверным определением каждого его элемента. Не только субъекта, объекта и субъективной стороны, но и ключевого элемента — объективной стороны, выражающейся в наличии необходимой (а не случайной) причинно-следственной связи между действиями КДЛ и наступившим объективным банкротством должника.
В случае, когда к субсидиарной ответственности привлекается несколько лиц, в том числе члены коллегиального органа юридического лица, по тому же алгоритму раскрытия состава правонарушения необходимо устанавливать вовлеченность каждого лица в процесс доведения должника до банкротства, существенность этой вовлеченности и последствия, к которым она привела. В противном случае конструкция субсидиарной ответственности превратится в карательную презумпцию, что чуждо ее правовой природе и функциям юридической ответственности как таковой.
Зачастую главный бухгалтер привлекается к ответственности по основанию непередачи или искажения документов бухгалтерского учета и отчетности, однако и в этом случае сам факт непередачи документов не может служить основанием для отнесения бухгалтера к числу КДЛ, а в случае такого отнесения — для вывода о наличии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности. Судам и здесь необходимо устанавливать, каким именно образом непередача или искажение документов привели к банкротству либо существенно затруднили проведение процедур банкротства.
В комментируемом постановлении суд еще раз указал на важнейшую составляющую конструкции субсидиарной ответственности — недопустимость вменения вины в доведении до банкротства за сам факт замещения той или иной должности. В постановлении также напоминается о недопустимости автоматического отнесения руководителей отделов, членов коллегиальных органов или иных лиц к числу КДЛ, поскольку в этом случае обязательным является установление критериев контроля и временного критерия, необходимых для признания статуса КДЛ, что нижестоящими судами определено исследовано не было. Таким образом, окружной суд напомнил о важнейших составляющих данного вида юридической ответственности, что послужит дополнительным ориентиром для судебной практики в целях правильного, обоснованного, а главное — справедливого рассмотрения споров в рамках института субсидиарной ответственности.
Оксана Егорова из Экспертной группы Veta комментирует кейс о замене обеспечительных мер без установления реальной стоимости имущества.
Конкурсный управляющий ООО «Молзавод Медвежка» Юлия Лукина подала заявление о привлечении к субсидиарной ответственности Андрея Игнатова, ООО «Кастоди Инвест» и Станислава Энсара на сумму 40,3 млн рублей. Суд первой инстанции арестовал денежные средства и имущество ответчиков. ООО «Кастоди Инвест» предложило вместо всеобщего ареста наложить ограничения на два земельных участка в Краснодарском крае. Суд первой инстанции удовлетворил ходатайство. Апелляция поддержала это решение. Лукина обжаловала судебные акты в суд округа, указав на недостаточность предложенного обеспечения. Окружной суд отменил акты нижестоящих инстанций и направил спор на новое рассмотрение. Суд указал на необходимость проверки рыночной стоимости земельных участков и устранения противоречий между кадастровой и оценочной стоимостью. Подробнее — на портале.
Тут нужно напомнить о том, что кадастровая стоимость не является рыночной. Это принципиально разные понятия, которые служат разным целям. Кадастровая стоимость устанавливается раз в два или четыре года (в зависимости от региона) для налоговых нужд методами массовой оценки и не учитывает ни индивидуальных характеристик недвижимости, ни рыночных изменений, произошедших между периодами утверждения. Не случайно законодательством предусмотрена процедура ее оспаривания.
По этим причинам кадастровая стоимость не может использоваться как ценовой параметр при замене обеспечительных мер.
Вместе с тем, хотя кадастровая стоимость является неким усредненным массовым показателем, она определяется на основе рыночных данных. Поэтому столь кратное (более чем в 10 раз) расхождение между кадастровой и заявленной рыночной стоимостью не может быть проигнорировано судом — оно явно указывает на необходимость проведения дополнительного исследования, поскольку свидетельствует о возможном изменении ценообразующих параметров участка, либо о возможной ошибке в оценке, либо о недобросовестном завышении цены.
Отчет оценщика — не «индульгенция» и, как и любое доказательство, подлежит оценке судом в совокупности с другими материалами дела. К сожалению, сегодня по-прежнему смешиваются и ошибочно приравниваются друг к другу понятия кадастровой и рыночной стоимости. Подмена рыночной стоимости кадастровыми цифрами создает иллюзию надежности обеспечения и нарушает права кредиторов. Между тем обеспечительные меры должны гарантировать реальную возможность взыскания, а значит, предлагаемое имущество должно быть не просто формально оцененным, а объективно возможным к реализации на обозначенных рыночных условиях.
Анна Белоцерковская из СРО «ГАРАНТ» — о порядке реализации долевой собственности супругов при банкротстве.
Игорь Баршак был признан банкротом. Нина Чистякова (бывшая супруга должника) обратилась с заявлением об исключении из конкурсной массы 1/2 доли на земельный участок и жилой дом, выделенных ей решением суда о разделе имущества. Суд первой инстанции и апелляционный суд удовлетворили заявление, посчитав, что стоимости доли должника достаточно для погашения требований кредиторов. Финансовый управляющий подал кассационную жалобу в Арбитражный суд Московского округа, который отменил судебные акты и отказал в исключении имущества из конкурсной массы. Подробности — на портале.
Суд округа представил разъяснение, имеющее значение для правоприменительной практики и касающееся порядка действий при реализации общей собственности супругов — независимо от того, выражена ли она в форме совместной или долевой собственности. Эта позиция отныне должна стать ориентиром для должников, ибо именно они, прибегая к механизму раздела имущества в рамках процедуры банкротства, нередко используют его как инструмент вывода активов на супругу, искусственного занижения их стоимости путем дробления и иных ухищрений. Подобная тенденция отчетливо прослеживается и в рассматриваемом банкротном деле.
В нашей практике встречался случай, когда оба супруга, одновременно находясь в процедуре банкротства, инициировали судебный спор о разделе совместно нажитого имущества. Ключевая сложность заключалась в том, чтобы донести до районного суда императивные нормы законодательства о банкротстве и убедительно доказать: делить, в сущности, нечего, поскольку данная область уже урегулирована специальными положениями закона о банкротстве. В итоге в удовлетворении иска о разделе совместно нажитого имущества было отказано.
