Финансовый управляющий Константина Боровских обратилась в суд с заявлениями об оспаривании договоров займа и сделок по возврату денежных средств на общую сумму 24,5 млн рублей, заключенных должником с Еленой Ролдугиной, Олегом Боровских и Николаем Котовым. Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявлений, посчитав договоры займа реальными на основании расписок, а апелляционный суд оставил это определение без изменения. ООО «Коллекторское агентство Спецдобавки» обратилось с кассационной жалобой, указав на мнимость договоров, аффилированность сторон и транзитный характер движения денежных средств. Окружной суд отменил судебные акты и направил дело на новое рассмотрение, указав, что суды не применили повышенный стандарт доказывания, не проверили финансовую возможность ответчиков предоставить займы и не оценили доводы о мнимости сделок (А36-2961/2019).
Фабула
Ирина Беляева, финансовый управляющий Константина Боровских, обратилась с заявлениями о признании ничтожными договоров займа от 24 апреля 2015 года с Еленой Ролдугиной на 2 млн рублей, от 19 января 2016 года с Олегом Боровских на 18,8 млн рублей и от 21 октября 2016 года с Николаем Котовым на 3,5 млн рублей, а также о признании недействительными сделок по возврату этих денежных средств и применении последствий недействительности.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявлений, а апелляционный суд оставил это определение без изменения. ООО «Коллекторское агентство Спецдобавки» обратилось в Арбитражный суд Центрального округа с кассационной жалобой, ссылаясь на транзитный характер движения денежных средств, неприменение повышенного стандарта доказывания, признаки аффилированности сторон и неправильное исчисление периода подозрительности.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявлений финансового управляющего о признании недействительными договоров займа и сделок по возврату денежных средств. Суд руководствовался статьей 61.2 закона о банкротстве и статьей 170 Гражданского кодекса.
Суд пришел к выводу, что заключение договоров займа подтверждается соответствующими расписками, что свидетельствует о реальности заемных отношений и, в отсутствие опровержения, исключает возможность применения положений статьи 61.2 закона о банкротстве.
Суд указал, что договоры займа с Ролдугиной и Олегом Боровских были совершены 24 апреля 2015 года и 19 января 2016 года, они могли быть оспорены только по общегражданским основаниям, однако критериев выхода указанных сделок за пределы диспозиции статьи 61.2 закона о банкротстве не приведено.
Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд поддержал выводы суда первой инстанции о реальности заемных отношений и отсутствии оснований для признания сделок недействительными. Суд отклонил доводы финансового управляющего о мнимости договоров и отсутствии финансовой возможности у ответчиков, указав, что соответствующие расписки являются надлежащими доказательствами.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Центрального округа отметил, что существо подозрительной сделки сводится к правонарушению, заключающемуся в совершении сделки, направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов в преддверии банкротства.
Суд округа указал, что финансовый управляющий на протяжении рассмотрения спора настаивал на отсутствии у Ролдугиной, Олега Боровских и Котова финансовой возможности исполнить договоры займа, которые, по убеждению управляющего, являются мнимыми. Финуправляющий и кредитор настаивали на необходимости определения платежеспособности названных лиц для исполнения ими обязательств по договорам займа.
В нарушение статей 9, 10, 71 Арбитражного процессуального кодекса доводы участников спора относительно его ключевых обстоятельств арбитражными судами были оставлены без внимания. Суды не учли, что наличие у должника на момент совершения оспариваемой сделки неисполненных обязательств перед кредиторами, которые впоследствии не были исполнены, подтверждает факт неплатежеспособности должника в период совершения оспариваемой сделки.
Заявление ПАО «Сбербанк» о признании должника банкротом основано на задолженности по кредитному договору, заключенному ранее всех оспариваемых платежей. Финансовый управляющий считал, что Константин Боровских совершил спорные платежи в пользу аффилированных лиц, которым было известно об этом обстоятельстве. Однако данный довод не получил оценки арбитражных судов и был безосновательно отклонен, в том числе в отношении Олега Боровских, имеющего сходную с должником фамилию.
Мотивы и обстоятельства, побудившие ответчиков предоставить займы в значительном размере лицу, с которым их не связывают ни родственные, ни профессиональные отношения, не исследованы. Арбитражными судами оставлено без внимания, что подобные отношения могут существовать только между лицами, имеющими скрытые от иных участников гражданского оборота договоренности, являющимися фактически аффилированными.
Согласно сложившейся судебной практике при оценке доводов о пороках сделки суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные доказательства, в том числе об экономических, физических, организационных возможностях кредитора или должника осуществить спорную сделку. Формальное составление документов об исполнении сделки не исключает ее мнимость.
Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем другие кредиторы. Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности.
С учетом того, что финансовый управляющий утверждал, что материалами дела не доказана финансовая возможность ответчиков предоставить должнику денежные средства, ответчикам надлежало опровергнуть приведенные доводы, предоставив соответствующие доказательства. Однако в нарушение правила о повышенном стандарте доказывания этого сделано не было.
Суд округа отметил, что невозможность оспаривания договоров займа с Ролдугиной и Олегом Боровских по правилам статьи 61.2 закона о банкротстве в связи с истечением периода подозрительности не создавала судам препятствий для проверки данных сделок на предмет их мнимости и использования соответствующих выводов в ходе оценки вредоносности сделок по передаче денежных средств.
Суды уклонились от проверки всех доводов финансового управляющего о мнимости договоров займа, не исследовали и не оценили в совокупности и взаимосвязи представленные доказательства, ограничившись общей ссылкой на отсутствие совокупности обстоятельств для признания сделок недействительными.
Итог
Арбитражный суд Центрального округа отменил определение Арбитражного суда Липецкой области и постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда и направил дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Липецкой области.
Почему это важно
Суд округа подтвердил уже сложившийся подход, согласно которому одна лишь расписка не может являться достаточным доказательством передачи наличных денежных средств, указывает Никита Калинин, старший юрист юридического партнерства «Курсив».
Судам необходимо проверить наличие финансовой возможности передающей стороны (займодавец, покупатель), а также реальность расходования средств получившей стороной, поясняет эксперт. Такой повышенный стандарт доказывания реальности передачи средств призван помешать выводу имуществ должника по мнимым основаниям. В противном случае, тем более при отсутствии каких-либо электронных следов передачи средств, расписка могла бы легко прикрывать недобросовестные действия от оспаривания на произвольные суммы. Поэтому выводы кассационного суда являются обоснованными и защищают добросовестных участников дела о банкротстве.
Более того, безналичные платежи также проверяются судами на отсутствие транзита, особенно по сделкам между аффилированными лицами. В этом плане суд округа не высказал новой идеи, но напомнил нижестоящим судам о сложившейся практике и необходимости исследовать возможность передачи средств. Можно надеяться, что суды воспримут такой сигнал и будут следовать устоявшимся подходам. Кроме того, если мнимая расписка составлена с целью ввести суд в заблуждение, то можно было бы на практике ожидать большей ответственности виновных лиц за такие недобросовестные действия. Это могло бы сократить использование мнимых расписок.
