Бывшие супруги Юлия и Сергей Королевы произвели раздел совместно нажитого имущества, по которому в пользу Королевой с Королева была взыскана денежная компенсация в размере 10,3 млн рублей. Суды первой и апелляционной инстанций включили данное требование Королевой в реестр кредиторов Королева, в отношении которого на момент раздела имущества уже было открыто дело о банкротстве. Кредитор должника Эдуард Пасюнин обжаловал данные судебные акты в суд округа, который указал, что требование Королевой о взыскании денежной компенсации возникло после возбуждения дела о банкротстве должника на основании судебного акта о разделе имущества супругов, следовательно, является текущим и не подлежит включению в реестр. Кассационный суд отменил судебные акты нижестоящих инстанций в части включения требования Юлии Королевой в размере 10,3 млн рублей в реестр требований кредиторов Сергея Королева и прекратил производство по этому требованию (дело № А55-30119/2019).
Фабула
Решением суда общей юрисдикции был произведен раздел совместно нажитого имущества бывших супругов Юлии и Сергея Королевых. При этом в пользу Королевой с Королева была взыскана денежная компенсация в размере 10,3 млн рублей.
На момент раздела имущества в отношении Королева уже было открыто дело о банкротстве. Суды первой и апелляционной инстанций включили требование Королевой в размере 10,3 млн рублей в реестр требований кредиторов Королева.
Кредитор должника Эдуард Пасюнин обратился в кассационный суд с жалобой на данные судебные акты, рассказал ТГ-канал «Ликвидация и банкротство».
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции, руководствуясь положениями ч. 3 ст. 69 АПК РФ, ст. 100, 213.24 Закона о банкротстве, признал требование Королевой в размере 10,3 млн рублей обоснованным и подлежащим включению в реестр, поскольку оно основано на вступившем в законную силу судебном акте суда общей юрисдикции.
Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции, указав, что поскольку право собственности на совместное нажитое имущество супругов возникло до возбуждения дела о банкротстве должника, то и право требования денежной компенсации у бывшей супруги должника также возникло до возбуждения дела о банкротстве.
Что решил окружной суд
Кассационный суд указал, что требование Королевой о выплате денежной компенсации, возникшее на основании судебного акта в связи с разделом общего имущества супругов, по своей правовой природе является денежным и соответствует понятию денежного обязательства, приведенного в абз. 4 ст. 2 Закона о банкротстве.
Если право требования денежной компенсации возникло после возбуждения дела о банкротстве супруга, то такое требование является текущим. Если же требование возникло до введения процедуры банкротства, то требование о взыскании денежной компенсации является реестровым.
Поскольку судебный акт, на основании которого возникло требование Королевой о выплате денежной компенсации в размере 10,3 млн рублей, вступил в силу 16 апреля 2024 г., то есть после возбуждения в отношении должника процедуры банкротства (30 сентября 2019 г.), данное требование по смыслу ст. 5 Закона о банкротстве является текущим.
Суд сослался на п. 39 постановления Пленума ВАС РФ от 15 декабря 2004 г. № 29, согласно которому, если при рассмотрении требования кредиторов в рамках дела о банкротстве будет установлено, что оно относится к категории текущих, арбитражный суд в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 150 АПК РФ выносит определение о прекращении производства по рассмотрению данного требования.
Итог
Кассационный суд отменил определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда в части включения требования Юлии Королевой в размере 10,3 млн рублей в реестр требований кредиторов Сергея Королева. Производство по требованию Королевой в указанной части было прекращено.
Почему это важно
Кассационный суд указал, что требование о выплате компенсации при разделе совместно нажитого имущества возникает не в период брака и не при приобретении имущества, а исключительно в момент вынесения судебного акта, которым эта компенсация присуждается, что прямо следует из материалов дела и ст. 5 Закона о банкротстве, отметил Александр Мазаев, партнер Юридической компании «Замалаев, Стороженко и партнеры».
Поскольку судебное решение вступило в силу в 2024 г., то есть после возбуждения дела о банкротстве в 2019 г., суд квалифицировал требование как текущий платеж и отказал во включении его в реестр кредиторов, продолжил он. Суд подчеркнул, что совместная собственность супругов сама по себе не порождает денежного обязательства, и оно возникает только из судебного решения о разделе имущества, что исключает привязку к моменту приобретения активов.
По словам Александра Мазаева, подход кассационной инстанции согласуется с практикой Верховного Суда РФ и устраняет ошибочную логику нижестоящих судов, которые ранее «переносили» момент возникновения обязательства на момент появления имущества.
Решение, по его мнению, усиливает предсказуемость практики: требования бывших супругов, возникшие после возбуждения банкротства, всегда квалифицируются как текущие и удовлетворяются вне очереди с реестровыми кредиторами. Однако при таком подходе существует объективный риск злоупотреблений, когда супруг намеренно инициирует раздел имущества уже после введения процедуры банкротства, стремясь получить приоритетное удовлетворение перед независимыми кредиторами, предупредил Александр Мазаев.
Формальная конструкция «момента возникновения обязательства» создает возможность перераспределения конкурсной массы в пользу аффилированного лица под видом компенсации. Тем не менее суды пресекают попытку злоупотребления через оценку добросовестности применительно к ст. 10 ГК РФ, проверяя реальность спора и мотивы обращения за разделом, указал он.
Управляющие и кредиторы должны учитывать, что фиктивные споры о разделе имущества могут и должны быть оспорены как совершенные во вред независимым кредиторам. В целом решение кассации усиливает формальный критерий квалификации требований, но одновременно подчеркивает необходимость судебного контроля для предотвращения недобросовестного поведения сторон сложившихся правоотношений.
