В деле о банкротстве АКБ «Мосуралбанк» конкурсный управляющий ГК «АСВ») подал заявление о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, в том числе Анастасии Баль. Суд в июне 2025 г. принял обеспечительные меры в отношении Баль: арестовал деньги на счетах, движимое и недвижимое имущество, а также запретил регистрационные действия с квартирой и выезд за пределы РФ. Баль обратилась с заявлением об отмене всех мер. Суды первой и апелляционной инстанций частично удовлетворили заявление: отменили арест денег и запрет на выезд, но сохранили арест имущества и запрет на регистрационные действия с квартирой. Обе стороны подали кассационные жалобы. Окружной суд частично удовлетворил жалобу КУ и восстановил запрет на выезд Баль из России, указав, что эта мера стимулирует исполнение судебного акта и повышает вероятность фактического взыскания. Суд подчеркнул, что Баль не представила доказательств необходимости выезда за рубеж (дело № А40-163705/18).
Фабула
В сентябре 2018 г. Арбитражный суд города Москвы признал АКБ «Мосуралбанк» банкротом и открыл конкурсное производство, возложив обязанности КУ на ГК «АСВ».
КУ обратился с заявлением о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, в том числе Анастасии Баль. В июне 2025 г. суд принял обеспечительные меры в отношении Баль: арестовал деньги на счетах, движимое и недвижимое имущество, а также запретил регистрационные действия с квартирой и выезд за пределы РФ.
Анастасия Баль подала заявление об отмене всех обеспечительных мер. В августе 2025 г. суд первой инстанции, с которым согласилась апелляция, отменил арест денежных средств и запрет на выезд, но отказал в отмене ареста имущества и запрета регистрационных действий с квартирой.
КУ и Анастасия Баль подали кассационные жалобы.
Что решили нижестоящие суды
Суды первой и апелляционной инстанций признали обоснованным заявление Баль об отмене ареста денег на банковских счетах. Баль представила доказательства того, что обеспечительные меры нарушают ее права и права несовершеннолетних детей на нормальную жизнь: она обслуживает кредитные обязательства и обеспечивает потребности детей, а прожиточного минимума для этого недостаточно.
Суды также отменили запрет на выезд за пределы РФ, не усмотрев оснований для его сохранения.
Вместе с тем суды отказали в отмене ареста движимого и недвижимого имущества, имущественных прав, а также запрета регистрационных действий с квартирой. Баль заявляла, что квартира принадлежит ее детям и является их единственным жильем, однако не представила доказательств этих обстоятельств.
Суды указали, что бремя доказывания оснований для отмены мер лежит на заявителе, а Баль его не выполнила. Она также не указала, каким образом арест имущества нарушает ее гражданские или конституционные права и права лиц на ее иждивении.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа признал правильным вывод судов об отмене ареста денежных средств на банковских счетах. Баль представила допустимые, достаточные и достоверные доказательства того, что эта мера нарушает права ее и несовершеннолетних детей. Она обслуживает кредитные обязательства и обеспечивает потребности детей, что невозможно сделать за счет прожиточного минимума.
Окружной суд также поддержал отказ в отмене ареста имущества и запрета регистрационных действий с квартирой. Баль не представила доказательств того, что квартира находится в собственности её детей и является их единственным жильем. Она не указала, каким образом арест нарушает ее права или права иждивенцев.
Однако в отношении запрета на выезд за пределы РФ суд округа пришел к противоположному выводу.
Суд указал, что судебное решение в пользу конкурсной массы предоставляет законные основания для обращения взыскания на имущество субсидиарного должника, но само по себе к фактическому восстановлению прав кредиторов не приводит. Судебный акт, перспектива исполнения которого заведомо невелика, представляет собой фикцию судебной защиты.
Эффективность судебной защиты в максимальной степени проявляется только при фактическом восстановлении нарушенного права — возврате кредитору денег, на которые он обоснованно претендовал.
Институт обеспечительных мер представляет собой действенный процессуальный механизм, своевременное и разумное применение которого устраняет препятствия к исполнению судебного решения в будущем и повышает эффективность правосудия.
Запрет на выезд из РФ имеет правовую природу обеспечительных мер и относится к мерам принудительного исполнения согласно ст. 67 Закона об исполнительном производстве. Это мера, стимулирующая исполнение судебного акта.
Суд сослался на п. 5 ст. 15 Федерального закона «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» о том, что возможность временного ограничения права на выезд при уклонении от исполнения обязательств, наложенных судом, направлена на защиту конституционно значимых целей. Конституционный Суд РФ в определении от 24 февраля 2005 г. № 291-О указал, что такое ограничение не нарушает конституционные права.
Запрет на выезд связан с заявленными требованиями, разумен и необходим для сохранения возможности реального исполнения судебного акта по существу спора.
Наложение запрета на выезд будет способствовать повышению вероятности фактического исполнения судебных актов о привлечении Баль к гражданско-правовой ответственности.
Суд округа подчеркнул, что Баль не представила доказательств необходимости выезда за пределы РФ. Основания, послужившие причиной принятия запрета на выезд, не отпали и имеется необходимость в его сохранении.
Итог
Окружной суд отменил акты нижестоящих судов в части отмены запрета на выезд Анастасии Баль за пределы РФ и отказал в удовлетворении заявления об отмене этой меры.
Почему это важно
В практике банкротства институт обеспечительных мер за последние годы претерпел значительные изменения, отметила Ангелина Скоробогатько, советник Юридической фирмы Nektorov, Saveliev & Partners.
Особое значение, по ее словам, данный вопрос приобретает при рассмотрении обособленных споров о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. В таких спорах размер требований может исчисляться сотнями миллионов рублей, а поведение ответчиков зачастую направлено на намеренный вывод активов. Суды стали более активно защищать интересы конкурсной массы, отказывая в отмене ранее принятых обеспечительных мер, если ответчики не представляют безусловных доказательств изменения обстоятельств, подчеркнула Ангелина Скоробогатько.
В анализируемом постановлении, продолжила она, суд округа указал, что временное ограничение права на выезд имеет двойственную правовую природу. Являясь обеспечительной мерой в процессуальном смысле (ст. 90 АПК РФ), оно одновременно относится к мерам принудительного исполнения (ст. 67 Закона о исполнительном производстве), выполняя стимулирующую функцию по отношению к должнику. Сославшись на определение Конституционного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. № 291-О, суд округа подтвердил, что такая мера направлена на защиту конституционно значимых целей и не может рассматриваться как безусловное нарушение прав гражданина, указала Ангелина Скоробогатько.
Суд округа четко распределил бремя доказывания, указав, что отмена обеспечительной меры — это право, а не обязанность суда. Лицо, ходатайствующее об отмене, должно доказать не только факт нарушения своих прав, но и отсутствие необходимости в дальнейшем сохранении меры. А.С. Баль, по мнению суда, не смогла обосновать, зачем ей необходим выезд, что сделало отмену неоправданной, заключила Ангелина Скоробогатько.
Принятое постановление может оказать существенное влияние на рассмотрение аналогичных споров в арбитражных судах. Оно может служить ориентиром для судов первой инстанции. Отмена запрета на выезд будет возможна только при представлении ответчиком убедительных доказательств необходимости выезда, например, для лечения, обучения, командировки, встречи с родственниками и т.п. Вывод суда о том, что ответчик не лишен права на повторное обращение с заявлением об отмене при изменении обстоятельств, задает стандарт процессуального поведения. Ходатайство об отмене обеспечительных мер должно быть не формальным, а подкрепляться доказательствами. Ответчики, рассчитывающие на отмену обеспечительных мер, должны активно представлять доказательства, а не ограничиваться общими ссылками на нарушение прав.
Позиция Арбитражного суда Московского округа выглядит формально обоснованной, однако вызывает вопросы с точки зрения соблюдения баланса процессуальных прав участников спора, полагает Дмитрий Абросимов, советник Юридической фирмы INTELLECT.
Суд, по его словам, фактически дифференцировал стандарты доказывания: если для отмены ареста счетов и имущества достаточно представить доказательства нарушения прав заявителя и его иждивенцев (например, несовершеннолетних детей), то для отмены запрета на выезд за пределы Российской Федерации ответчик, по мнению суда кассационной инстанции, обязан доказать не просто отсутствие оснований для сохранения меры, а именно необходимость выезда, что существенно смещает бремя доказывания.
Ключевое нововведение, отметил он, содержится в выводе кассации о том, что установление временного запрета на выезд «будет способствовать повышению вероятности фактического исполнения судебных актов». Тем самым суд придал этой мере не столько обеспечительный, сколько стимулирующий характер, фактически сблизив ее с инструментами принудительного исполнения, а не с институтом обеспечения иска, резюмировал Дмитрий Абросимов.
Такая логика может привести к ужесточению подходов нижестоящих судов, создав презумпцию обоснованности ограничения выезда для контролирующих должника лиц на неопределенный срок до полного исполнения судебного акта, если только ответчик не докажет исключительную необходимость поездок. Потенциал постановления для формирования единообразной практики ограничен: суд округа не направил обособленный спор на новое рассмотрение, а самостоятельно разрешил вопрос по существу. Тем не менее сама по себе позиция кассации является сигналом для участников процесса о возможном ужесточении подхода к отмене личных ограничений.
По мнению Виталия Медко, управляющего партнера Юридической фирмы Медко Групп, кейс по делу «Мосуралбанка» достаточно любопытен как в части, касающейся аргументации возможности применения обеспечительной меры в виде запрета на выезд из РФ в конкретном, данном деле, так в части аргументации судов нижестоящих инстанций при отмене указанной обеспечительной меры.
После ознакомления с комплексом судебных актов представляется, что в обоих случаях судебные акты недостаточно аргументированы, пояснил он. При принятии обеспечительных мер АС ГМ 1 июля 2025 г. заявитель и суд руководствовались тем, что ответчики могут продолжить вести себя недобросовестно и уехать за пределы РФ с целью неисполнения судебного акта о привлечении к субсидиарной ответственности, однако предметных доказательств возможности выезда за границу с целью сокрытия активов и ухода от ответственности в судебном актом не приведено, обратил внимание он.
Также, по словам Виталия Медко, вызывает недоумение отмена АС ГМ принятой обеспечительной меры в виде запрета на выезд из РФ 8 августа 2025 г., т.е. спустя месяц после введения обеспечительных мер этим же судом. При этом каких-либо обоснований для отмены обеспечения опять же не приведено, статус А.С. Баль как единственного кормильца в семье, на иждивении которого находятся несовершеннолетние дети, не ясно, как корреспондирует с запретом на выезд из РФ. Иных оснований для снятия обеспечительных мер, судя по тексту судебного акта, приведено не было, подытожил он.
Соответственно, постановление АС Московского округа от 23 марта 2026 г. по делу № А40-163705/2018 представляется логичным, с точки зрения отмены не аргументированного судебного решения и возвращения сторон к образовавшемуся в результате принятия обеспечительных мер status quo. Однако с изложенным судом округа допущением принятия обеспечения иска в виде запрета на выезд из РФ по причине «стимулирующего характера» указанной меры к исполнению судебного акта невозможно согласиться. Полагаем, что такая аргументация является максимально неопределенной, нарушает баланс интересов сторон и может привести к укоренению в нашей судебной практике массового подхода судов к введению мер по обеспечению иска в виде запрета на выезд из РФ.
