Дмитрий Абросимов

Определение ВС РФ от 12.10.2026 № 308-ЭС24-8288(3) служит своевременным процессуальным напоминанием о базовом принципе jura novit curia (суд знает право) и недопустимости перекладывания судом своих прямых функций по оценке доказательств на экспертов. Хотя запрет на постановку перед экспертом правовых вопросов давно закреплен в п. 8 Постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 23, в условиях высокой судебной нагрузки суды первой инстанции в банкротных спорах нередко уходят в процессуальный формализм. Получив указание кассации устранить противоречия в документах, судьи порой предпочитают «перестраховаться» и удовлетворить ходатайство об экспертизе даже там, где достаточно простого визуального сопоставления текстов и системного толкования условий сделок.

Особого внимания заслуживает процессуальный аспект: суды апелляционной и кассационной инстанций отказали заявительнице исключительно из-за пропуска сроков обжалования, применив, судя по всему, презумпцию получения юридически значимых сообщений (ст. 165.1 ГК РФ). Как профессиональный предприниматель она считалась надлежаще извещенной о процессе, при этом суды не усмотрели ненадлежащего уведомления. Дальнейшая попытка изменить начальную продажную цену заложенного жилого дома (с 16 млн руб. по договору до 45,4 млн руб. рыночной стоимости) была отклонена уже в процедуре банкротства, поскольку оценкой имущества в конкурсной массе занимается финансовый управляющий, а споры о цене разрешаются в рамках дела о несостоятельности.

Такая логика может привести к ужесточению подходов нижестоящих судов, создав презумпцию обоснованности ограничения выезда для контролирующих должника лиц на неопределенный срок до полного исполнения судебного акта, если только ответчик не докажет исключительную необходимость поездок. Потенциал постановления для формирования единообразной практики ограничен: суд округа не направил обособленный спор на новое рассмотрение, а самостоятельно разрешил вопрос по существу. Тем не менее сама по себе позиция кассации является сигналом для участников процесса о возможном ужесточении подхода к отмене личных ограничений.

Судя по всему, ВС РФ намерен преодолеть механическое применение презумпции, установленной п. 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве, и уточнить методологию расчета. Вероятный вектор – отход от формального учета суммы «новых» долгов в пользу оценки реального вреда, причиненного кредиторам, и установления причинно-следственной связи между бездействием и невозможностью полного удовлетворения требований. Такой подход может усилить превентивную функцию нормы и будет иметь существенное значение для привлечения к ответственности лиц, «унаследовавших» несостоятельный бизнес.